солнце взошло

Солнце медленно скрывалось за темной кромкой моря по левую руку рыцаря. Рыцарь фыркнул, оглядывая несуразную фигуру черного замка: высоченная главная башня казалась слишком большой по сравнению с остальными четырьмя, нагроможденными в другой части здания, ближе к скале — будто строителям места не хватило. Его воля — всё было бы совсем по-другому; побольше золота, побольше каких-нибудь ярких штучек, перьев... и почему только его вечно обвиняли в отсутствии вкуса? Он встряхнул поводья, и верный конь свернул с дороги на каменную гряду; отфыркиваясь, принялся подниматься в гору, в сторону от главных ворот. У рыцаря был достаточный опыт в совершении разного рода приключений, так что он точно знал: парадный вход не сулит ничего хорошего. Лезть в замки надо или со стороны кухни, или через спальню, на худой конец — через окно в коридоре каком-нибудь. Конь обошел замок по широкой дуге, пока рыцарь не заприметил высокие, почти не выделявшиеся на фоне черного замкового камня двустворчатые двери. Всадник спрыгнул с седла, огляделся в поиске чего-нибудь, к чему можно было бы привязать поводья; ничего лучше узкого выступа скалы не нашлось. Рыцарь покрепче закрепил шлем у переметной сумки и, стянув перчатку, провел себе по затылку, ероша жесткие светлые волосы. Огляделся, прислушиваясь: ничего, кроме недовольного конского фырчания, слышно не было. Запаха кухни тоже не было, и это расстроило. Он вошел без стука, только проклятая дверь заскрипела, будто не так уж часто ею пользовались. Рыцарь про себя отметил: довольно странно, что было вообще не заперто; хотел еще о чем-то подумать, но отвлекся на то, что предстало его взору за дверью. Там была оранжерея. Пожалуй, одна из самых прекрасных, что он видел, пусть даже видел он их не так уж и много; разве что цветов было не так уж и много, больше — зеленые листья, раскидистые, разлапистые, широкие, как два рыцаря вместе взятые. Рыцарь удивленно обернулся через плечо, проверяя, остался ли он там же — может, каким-нибудь колдовством перенесся в один из тех тропических лесов, о которых болтали те выдумщики-путешественники; за спиной были всё те же унылые скалы, облизываемые ненасытным морем. Когда рыцарь снова посмотрел на оранжерею, он обнаружил ответ на еще не заданный вопрос о том, кто мог бы ухаживать за растениями, если во всем замке, как говорили слухи, был только дракон да его принцесса, и последнюю навряд ли оставили бы рядом с открытыми дверями. Под тем, что неискушенный в науках рыцарь смело обозвал пальмой, стоял юноша; смоляные пряди забраны назад в причудливые косы, увенчанные золотыми украшениями, стройное тело спрятано за просторной черной одеждой со строгим халатом, запахнутым и перевязанным на восточный манер. В изящных руках с запястьями, перетянутыми красивыми золотыми браслетами, — кувшин с водой. Рыцарь с интересом отметил узкие щиколотки, едва видневшиеся под просторными штанинами, и странную открытую обувь, мало похожую на привычные сапоги. Потом он поднял глаза. Они встретились взглядами. Чужие глаза были красными, кроваво-красными; если бы рыцарь не знал толк в драконах, он бы подумал, что юноша мог быть тем самым чудовищем, о котором все говорили. Черные брови вразлет неприязненно нахмурились, едва рыцарь шагнул навстречу, оставляя на черных камнях дорожную пыль с грязных сапог. — Вход для рыцарей с другой стороны, — проворчал юноша, отставляя в сторону кувшин. — А что, с этой стороны спасать некого? — рыцарь улыбнулся самой своей обворожительной улыбкой, но в ответ даже несчастной ухмылки не получил. Не то чтобы его это могло остановить. Он подошел еще ближе, делая вид, что ужасно заинтересовался каким-то листком с синеватым отливом. Погладил даже, отведя в сторону ниспадающую гроздь неприметных листьев. Юноша отлично знал, что это ядовитый плющ, но, вместо того, чтобы сказать об этом рыцарю, только растянул тонкие губы в вежливой улыбке. — Если вам угодно найти приключения... — Очень угодно, — перебил рыцарь и подошел вплотную. Он был на полголовы выше незнакомца, но тот оказался не таким хрупким-тонким, каким показался издалека. Рыцарь без лишних церемоний представился: — Вадим. И замолчал, дожидаясь имени в ответ. Юноша развернулся спиной и, снова подхватив кувшин, принялся дальше прохаживаться между растений. Вадима молчание не смутило — он отлично умел говорить за двоих. — Тогда буду называть тебя... — он уронил какой-то глубокомысленный звук; взгляд соскользнул к золотым украшениям на косах. — Золотце? Или ты у нас принцес... принц? Ваше Высочество? Или лучше Ваше Золотейшество? И замолчал, явно довольный собой, но — ненадолго. Когда юноша остановился у очередных цветов, рыцарь предпринял новую попытку перехватить его взгляд, облокотился о ближайшую колонну и скрестил руки на груди. — Ну так что, Золотейшество, есть тут дракон или помер давно? — Не... умер, — помедлив, глухо отозвался юноша. — Но раньше полуночи лучше не выходить. По вечерам она не в духе. Вадим удивленно приподнял брови: дракониха? Он даже немного помолчал, вежливо позволяя дополнить сведений еще какими-нибудь интересными деталями, но — ничего: юноша, поджав тонкие губы, упрямо смотрел, как вода из кувшина впитывается в землю в глиняном горшке. Рыцарь сокрушенно вздохнул; не замечая чужого ледяного взгляда, отломил какой-то сухой стебелек и сунул в угол рта, с удовольствием прикусывая. — Сам проверю, как там у нее с настроением. Пожелай удачи, Золотейшество! Он зашагал к арке, ведущей в замок, и не надеясь, что юноша и правда проронит хоть слово. Потому и не оборачивался, и не знал, что задумчивый взгляд красных глаз проводил его до тех пор, пока сам рыцарь не скрылся за поворотом.