солнце взошло

Солнце, кажется, давно сюда не заглядывало. Вадим шёл медленно, но не делал особых усилий, чтобы не шуметь: коридор, в который вывела его арка, был не слишком просторным, так что если какому-то дракону и под силу в него пролезть, то с таким крохой он, как опытный рыцарь, справился бы одной левой. Однако скрип сапог и тихий перестук ножен меча, ударяющихся о бедро при каждом шаге, не могли заглушить назойливого скрежета, доносившегося откуда-то совсем издалека. Вадим перекатил сухую травинку в другой край рта, нахмурился: этот незнакомый звук ему не нравился — он подозрительно походил на лязг металла по камню. В остальном вокруг было подозрительно тихо. Вадим остановился. Впереди оказалась развилка: путь уходил либо вправо и куда-то вниз, откуда и доносился звук, либо влево и выше, где всё казалось относительно спокойно. Если бы Вадим был из тех рыцарей, что очертя голову бросаются на спасение принцесс, терзаемых когтями дракона или — на худой конец — утопающих в море его пламени, он бы, конечно, не раздумывая повернул бы направо, но благоразумие и собственная шкура пока что были в приоритете: принцесс много, а он такой один. Ноги сами понесли его налево. Коридор понемногу расширялся, стало светлее. Кажется, Вадим даже мурлыкал себе под нос какую-то бойкую песенку; мечталось о том, что, верно, не так уж много рыцарей здесь перебывало, раз уж дракон остался в живых. Эти вояки — народ упёртый: как повалят в заброшенные замки, так и не остановятся, пока всех чудовищ не перережут... Песенка оборвалась сама собой. Вадим вышел в просвет, на небольшой балкончик, и выглядывал теперь с него, лицезрея источник шума: в три, а то и в четыре человеческих роста черную дракониху, сосредоточенно точившую кроваво-красные когти об искореженные останки доспехов. — Я же говорил, что она не в духе. Вадим обернулся и удивлённо приподнял брови, едва не выронив травинку изо рта. Почти сразу на его губах снова заиграла вальяжная ухмылка. — Золотейшество, если я тебе так понравился, мог бы сказать сразу, а не ходить за мной. — Это мой замок, — напомнил юноша, глядя прямо сквозь Вадима, словно того и не стояло. — Дорогу. Вадим приподнял руки в примирительном жесте, и юноша проскользнул мимо. Вздохнув не то с отчаянием, не то с облегчением, рыцарь снова подошёл к краю балкона и облокотился о перила; дракониха по-прежнему была занята своими когтями. Юноша был доволен. Конечно, он почти не знал этого Вадима, но его дракон выглядела достаточно впечатляюще и не оставила ещё ни одного рыцаря равнодушным. Хотя, честно говоря, как раз равнодушными они и оставались — после таких-то когтей в горле. Разумеется, ни один здравомыслящий рыцарь сам не полезет в опасность, и через пару долгих болтливых часов уберется восвояси... — Хэй, дорогуша! Ты свободна? Я хотел бы показать тебе свой большой меч… Наверное, был бы Вадим не на балконе, а где-то на уровне лап драконихи — он бы промолчал. Но молчал он только в особых ситуациях, к тому же, ему хотелось ещё раз привлечь взгляд этих забавных красных глаз и увидеть хоть что-то, похожее на удивление. Ему повезло: взгляд незнакомца был не только ошарашенным — спустя мгновение он уже даже метал молнии. — Ты что творишь?! — Вот мы уже и на «ты», — улыбнулся Вадим. Они и не заметили, что лязг прекратился. Узкая морда с хищно прищуренными глазами была устремлена к балкончику; дракон смотрела не бессмысленно-жестоко, скорее... с любопытством. Наверное, именно из любопытства она и поползла по колонне вверх, к балкончику. Хваленый меч не успел выскользнуть из ножен; смуглая узкая ладонь перехватила крепкое вадимово запястье, и юноша рванул во вторые двери, таща за собой не особенно-то сопротивлявшегося Вадима, которого, кажется, всё происходящее только забавляло. Вместе они вихрем пронеслись по другому коридору, с множеством картин и дверей («Люстры-то золотые!» — радостно отметил Вадим); где-то сзади слышалось грозное дыхание очень любопытного дракона. Обернувшись, юноша с неожиданной для его телосложения силой затолкал смеющегося рыцаря в одну из спален и хлопнул дверью, отгородив его от себя. Выдохнул. Казалось, стало немного легче. — Не очень-то гостеприимно, — тут же послышался из-за двери обиженный голос Вадима. — Тебя мама не учила, что гостей нужно покормить и развлечь беседой, прежде чем спать укладывать? В ответ послышалось какое-то недовольное шипение и звук удаляющихся шагов. Вадим, прижавшийся ухом к двери, постоял так ещё немного, дожидаясь, вернётся ли его обиженная змейка; тот, кажется, и правда воспринял шутку чересчур серьезно. На всякий случай он даже подергал дверь, подналег на неё плечом, но — безрезультатно. Однако Вадим не отчаялся: он решил, что время не бывает потрачено впустую, если ты тратишь его на поиск сокровищ. Возобновив мотивчик назойливой песенки, первым делом он обшарил сундук. Там была какая-то одежда — и мужская, и женская, — только какая-то старая и выцветшая; второго дна не оказалось. Следом — шкафы, тумбочки, шторы; к сожалению, выглянув из окна, он обнаружил, что его темница находится слишком высоко для того, кто хочет уйти из замка на своих ногах; идею с канатом из штор и пододеяльников было решено оставить на потом. Вадим осмотрел и картины, перетрогал все рамы в поиске потайного механизма, но — ничего. Единственной наградой за его старания оказалась золотая шпилька. Он повертел ее в пальцах, почему-то стараясь прикинуть, может ли она быть достаточно острой, чтобы проткнуть, скажем, его бок; если это и правда принадлежало Золотейшеству — лучше забрать себе. На всякий. Мало ли, может, он совсем шуток не понимает. Когда Вадим по пояс залез под кровать, в дверь постучали.