Heaven

Темнота. Узкий неосвещенный переулок был безлюдным и от того мрачен. По земле, на которой нет ничьих следов, можно было понять, что через этот переулок давно никто не ходил. Стены, зажимающие узкий проход, снаружи были сырыми и холодными, но по ту их сторону было тепло. Оттуда доносились чьи-то голоса, что говорило о непрерывной и шумной жизни изнутри, но этот переулок, несмотря на всю весёлость по сторонам, оставался тихим и пустым. Два человека не могли пройти там вместе, если один не шел за другим. Именно поэтому Эвиана старалась не отставать от Леви, надеясь, что тот не скроется во мраке. Ходить за ним было само по себе занимательно, учитывая, что он совершенно не волновался о своем открытом для атаки тыле. У Клаттер никогда не возникало мысли убивать "в крысу", но такая степень доверия, если можно это так назвать, немало удивила её. Ведь сама девушка вряд ли решилась бы встать спиной к Аккерману. —Не верю, что ты в самом деле ведёшь меня туда, -тихо произнесла она, стараясь приблизиться к брюнету ближе. —Я предупредил их, что ты придёшь, -не оборачиваясь, отвечал он, -поэтому сюрприза не выйдет. —Ну и пускай. Мне и не хотелось быть нежданной гостьей. —Кажется ты забываешь, что покровительствуешь нам. Нежданной ты быть не можешь. —С тобой, знаешь ли, не почувствуешь себя покровителем. —И что это значит? Я не слишком благодарен? —Нет, просто...ну...ты... —Мы пришли, -при этих словах Аккерман указал на небольшой дом, в окнах которого горел свет. Крыльцо выходило прямо в конце переулка, но по пути не было видно света, исходящего из дома. Сам дом был так отдален и невидим, что о его существовании Эвиана не могла и догадываться. Проживая в столице не менее пятнадцати лет, ей частенько приходилось заглядывать в самые сомнительные уголки города, но это место она видела впервые. Леви прошел вперёд и постучал в дверь особым образом, отбивая какой-то заданный ритм. Сигнал видимо. Дверь открыла Микаса, придерживая во второй руке пистолет. Убедившись, что всё в порядке и чужаков нигде не видно, она пустила гостей внутрь. Небольшую комнату заливал свет яркой лампы, висевшей над столом. —Конни, Жан, зовите Ханджи, -приказала Микаса, усаживаясь за стол. Одета Микаса была как подобает служанке знатной семьи. Подол красивого накрахмаленного платья достигал пола, а на голове держался нежный чепец, завязанный под подбородком. —Хорошо выглядишь, Микаса, -заметила Эвиана, садясь напротив девушки, -У тебя всё хорошо? Как тебе живётся со старичками да старушками? —Неплохо. —Тебе сделали комплимент, -сказала Хаджи, появляясь в дверях, -в первую очередь поблагодари и только потом отвечай на вопросы. Я знаю, мы к этому не привыкли, но если не научимся, то нас раскроют быстрее, чем мы можем предположить. —Да...спасибо, -вымолвила Микаса, грустно поднимая глаза на Эвиану. —Не занимайся нравоучениями, когда сама не можешь прийти вовремя. —Знаешь, Леви, заниматься нравоучениями вошло в привычку, после того, как на меня взвалили вести́ воспитательный час. Но это весело! —Еще бы тебе было скучно. —Все в сборе, так? Тогда прошу не толпиться и скорее сесть. За стол уселись шестеро человек и за всё время их совместного времяпровождения их говор непрерывно продолжался. Эвиана сидела по правую руку Леви и почти не участвовала в беседе, однако ей это и не было нужно. Она уже довольствовалась тем, что могла находиться здесь. Было действительно дивно наблюдать за тем, как свободно и непринужденно они говорили между собой, не заботясь о всяких нормах приличия. И их разговор не ограничивался скучными докладами о проделанной работе, касающейся разведки округа; они говорили больше про самих себя, рассказывая о разных проишествиях, которые происходили с ними на протяжении их прибывания в Марли. Даже грустная Микаса вставляла свое слово, пускай и не самое доброе. И самое удивительное на взгляд Эвианы: они действительно интересовались тем, как проходили будни друг друга. Словно семья. —И что же ты ему ответила, Микаса? -при этих словах Жан взволнованно приблизился к той, к кому обращался. —Я сказала, что у меня уже есть любимый. Мне не пришло в голову ничего другого. —Ну, душой ты не кривила, -весело подхватил Конни, -Когда в следующий раз позовут замуж, намекни, что твой возлюбленный – титан, и больше к тебе клеяться не будут. —Не смешно, -вымолвила Микаса, заметно краснея. —Вообще-то смешно, -заметила Ханджи, тихо хихикнув. Подобные шуточки отпускались относительно всех присутствующих, однако над Леви юноши побаивались шутить. И только бесстрашная Ханджи позволяла себе вслух заметить, что Аккерману досталась самая лёгкая работа и как, наверняка, приятно ему проводить время со своей очаровательной соседкой. Безнаказанной она не оставалась. Под конец Ханджи похвалила всех за проделанную работу в этом месяце и, следом, поставила новые задачи перед их небольшим отрядом. В основном они касались тщательного изучения каких-то определенных мест на карте. Для Клаттер не потребовалось много времени, чтобы понять в чем заключается необходимость в подобном изучении. Она безошибочно определила их цели, предположив, что знание местности им нужно для атаки на этих территориях. И это её не удивило. Она знала, что так будет. Отдельно попрощавшись с каждым из присутствовавших, Эвиана первая покинула дом. Леви следом за ней. —Давай не пойдем через тот переулок, -предложила она, нахвурившись в сторону дороги, -там слишком жутко. —Хочешь обойти? —Ну да... —Это займет больше получаса. —Ты куда-то торопишься? —Это тебя надо спросить. —Ой, подумаешь...будто меня там кто-то ждёт. Мои домашние не удивляться, если я даже приду под утро. —... —Ну чего ты встал? Пошли в обход, там светло. Капитана не пришлось просить дважды. Он лишь обречённо вздохнул, замечая, как изо рта повалил пар, и размеренным шагом последовал за девушкой. Изо дня в день становилось всё холоднее и это, в свою очередь, становилось всё большей причиной для беспокойства за хрупкое, на взгляд Аккермана, здоровье Эвианы. Он ненароком взглянул на неё и увидел, что та собирается взобраться на барьерное ограждение, делившое улицу на две полосы. Впредь она ходила на нём, ни разу не теряя равновесия, зловеще хихикая от того, что может смотреть на Леви сверху вниз. Смотря только вперёд, Эвиана не заметила, как под ногами появился выступ, в результате чего она чуть споткнулась. Дабы удержать былой баланс, она подняла две руки в стороны, как это делают лёгкие атлеты, и тут же твердо встала на ноги. —Ты бы сейчас свалилась, -хмуро заметил Аккерман. Закатив глаза, девушка фыркнула и отвернулась в сторону. —Если так беспокоишься, то заставь меня слезть. Или, хотя бы, подай свою руку, чтобы я держалась за неё, пока хожу. Взвешивая два предложенных варианта и решая, какой из них лучше, брюнет склонился ко второму. Он медленно протянул свою руку и ожидающе уставился на девушку. Слегка окоченевшая девичья ладонь уместилась в теплой, от нахождения в кармане, руке Аккермана. Они неторопливо шли размеренным шагом при свете уличных фонарей и изредка встречались взглядами. И каждый раз, когда Леви поворачивался в сторону девушки, он с облегчением убеждался, что она одета достаточно тепло для долгой пешей прогулки. Тёплый коричневатый жакет, который красиво облегал стройную талию сочетался со светлым шарфом, несколько раз обвитым через шею. Эвиане по-прежнему не нравилось носить столько слоев одежды, но, надо сказать, её радовало, что кто-то взял на себя обязанность следить за её здоровьем. Пусть это была лишь практичность с его стороны, пусть это отнюдь не забота, но он печется за неё. Это уже чего-то стоило. За это стоит быть благодарной. После того, как молчаливые спутники обогнули длинную улицу, они, никем не замечанные, направились к автомобилю. Спустя столько времени на холоде, в салоне машины оказалось очень тепло, что вызвало у девушки страшную сонливость. Всю дорогу она клевала носом, но ежесекундно напоминала себе, что обязана не заснуть. Будет невероятно неловко, если по окончанию пути Аккерман застанет её дремавшей. И даже неясно, что он предпримет. Разбудит ли? Оставит как есть, спящую в машине, а сам пойдет домой? Может в нем проснется герой и он решит донести спящую красавицу на руках? Это вряд ли. Не один из вариантов Эвиане не приходился по душе, поэтому она просто старалась не заснуть. Что у неё, с горем пополам, вышло. Сонная и рассеянная, но она сама вышла из автомобиля и дошла до дома. Сна ни в одном глазу. Как же достали эти резкие перемены в собственном организме. Эвиана раздражённо поднялась с постели, чувствуя, что сегодня она на нее больше не ляжет. Наверное, надо было уснуть в машине. Почему, стоило ей добраться до кровати, бессонница накрыла её с головой? Конечно, можно было спуститься вниз на кухню и принять снотворное, как обычно она и делала, но сегодня этого хотелось меньше всего. Стянув с себя ночнужку, Эвиана просунула руки в повседневную рубашку и одела не по размеру широкие брюки. В голове назрела идея, от которой сначала хотелось отмахнуться, но идея слишком затмила разум. Страшно захотелось пойти к нему. Преодолев подоконник своей комнаты, девушка быстро спустилась по выступам, стараясь не глядеть вниз. Сейчас немного страшно. А ведь она думала, что избавилась от этой боязни высоты. Но спускаться ещё не так страшно, как подниматься. В особенности, если при подъёме цепляться почти не за что. «А вдруг он на этот раз не будет так снисходителен ко мне? Вдруг ему не захочется видеть меня сейчас? Мы ещё недавно попрощались, а я снова к нему...Может он спит?» — Переборов в себе все сомнения, Эвиана всё-таки взобралась на внешний балкон. Эвиана прошла с балкона в спальную комнату, пытаясь в темноте различить мебель. Обнаружив, что постель заправлена и на ней никого нет, девушка облегчённо вздохнула. «Хотя...он может спать в любом другом месте, помимо спальни» —с огорчением подумалось ей. Под ногами громко заскрипел деревянный пол. Эвиана решилась спуститься вниз и едва коснулась перил лестницы, как к шее был приставлен нож. —Леви, это я! -испуганно завопила девушка, пытаясь медленно обернуться. Брюнет, услыхав знакомый голос, убрал нож обратно и сам прошел к ней лицом к лицу. —Чего тебе? -спросил он, словно перед ним был всё ещё стоял незнакомый проникновенник. —Я...просто так пришла. Не гони меня, пожалуйста. Я потревожила тебя, так? Ты спал? —Нет. —Ты принял меня за вора? —Я думал о ком угодно, но не о тебе. —Вот как... Неловко бегая глазами по темному коридору, Эвиана успела пожалеть, что вообще пришла. Он явно не рад ей. —Может пойдем на улицу? -она стараясь придать голосу более уверенное звучание, -На задний двор, не хочешь? —Не хочу. С этими словами Аккерман спустился на одну ступень ниже. Недоумевающе оглянувшись, он уставился на девушку. —Чего встала? Пошли вниз. Или, если хочешь, иди домой. Эвиана постаралась восприять духом. В конце концов, он не гонит её прочь. Многое в его поведении отторгает, многое в нем говорит за него самого и не в самом лучшем свете, но он не всегда таков. Ей уже удалось это выяснить. Последовав за Леви, девушка почуяла как из кухни доносится запах свеже-заваренного чая. Видимо, до её прихода, Леви находился именно там и в самом деле бодрствовал. —Как тебе удаётся столько не спать? -спросила Эвиана, все ещё следуя за ним, -Поделись секретом. Я тоже так хочу. Аккерман ответил не сразу. Он обогнул кухонный стол, сел за свое привычное место и взял в руки кружку с ещё неостывшим чаем. Он выдержал долгую паузу, словно обдумывая свой ответ. —Когда я был ребенком и жил в подземном городе, я услышал историю о человеке, который боялся спать. Он пристраивал к постели шпору так, что если он засыпал, стальной шип вонзался ему в тело. Я делал то же самое. Я решал, что не должен заснуть до полуночи, до часу, до двух...И шпора не давала мне засыпать до положенного времени. Я не расставался с этой шпорой в течении многих месяцев. Я дошел до того, что сон в пять часов стал уже для меня недопустимой роскошью. Затем я спал всего четыре часа. Тогда я весь извелся от постоянного недосыпания. У меня кружилась голова и путались мысли – до такой степени хотелось мне уснуть. Но сейчас мне достаточно сна в два-три часа. И я чувствую себя вполне бодро. Наверное, это и есть значение слов «приручить себя». Эвиана сидела напротив, поражённая его долгой и размеренной речью. Ей было приятно обнаружить, что он рассказывает всё без утайки и делиться с ней чем-то своим. Задай она этот вопрос в самом начале их знакомства, он бы проигнорировал или отмахнулся, сейчас она это понимала. —Леви, кто рассказал тебя эту историю? -тихо спросила она, поднимая ноги на стул и обвивая их руками. —Я не помню. Я был слишком мал. —Жаль...Но я спросила, потому что знаю откуда взята эта история. Она из книги одного марлийского писателя. Киплинга. Немного похмурившись, Аккерман сделал глоток чая. —И что же, по-твоему, делают марлийские книги внутри стен? —Этого я не знаю. И правда, откуда им там взяться? Можно предположить, что какой-нибудь добряк перекинул её вам через стену, чтобы и вы не отставали. —Только вот намерения этого добряка не очень сбылись. —Твоя правда...Но давай не об этом! Почему же я раньше не додумалась использовать этот метод на себе? Я должна непременно попробовать. Взгляд мужчины вдруг омрачился. Он словно услышал что-то непростительное, что могло сильно ему досадить. —Даже не думай, -укоризненно произнес он, -это ничем хорошим не закончиться. Я сплю так на протяжении многих лет и просто привык к такому режиму. Сейчас я жалею о своем поступке. Теперь я, даже если хочу спать больше, не могу этого сделать. —Но я не захочу! И ты врешь, ты не жалеешь! —Да, я не так выразился. Я просто обозлён на самого себя. На себя, которому вбредило заниматься чем угодно, кроме сна. Я был глуп и сейчас это понимаю. И предостерегу тебя от этой глупости. В ответ Эвиана недовольно отвела взгляд. Она старалась скрыть свое смущение. —Ты сказал, что был готов заниматься чем угодно, кроме сна. И как же ты убиваешь время сейчас? Если на Парадизе у тебя были дела и обязанности, то чем ты занимаешься здесь? —Я... —О нет! Прошу, не говори мне, что ты– —Что? —Черт, только не это! —Да чт... —Леви, я разочарована! —Что в этом такого?! -в конце концов не выдержав, раздражённо спросил он. —Ты ещё спрашиваешь? О, я больше всего на свете не люблю таких людей! Ты, чёртов качок-дурачок! Что, мало тебе накаченных мускул от этих ваших УПМ? —Я не для красоты это делаю. И не разговаривай так, словно сама вовсе не тренируешься. —Я не тренируюсь. Тренировалась раньше, когда меня выбрали в кадеты. Тогда я была обязана этим заниматься. Но сейчас нет. Иначе в моем теле не останется ничего, что напомнило бы мне о моей женственности. —Мне просто нужно поддерживать форму. А ты её можешь потерять. —А я просто позволяю себе отдыхать. Мне достаточно физической нагрузки на службе. Но ты, видимо, продолжал так убивать время, даже когда понимал, что на следующее утро тебе придется резать глотки титанам. Леви немного повернулся к окну и задумчиво обвел ночное небо взглядом. —Так и было...-со вздохом протянул он, -мне надо было занять себя чем-нибудь. Пытаясь сесть как можно удобнее, Эвиана поёрзала на стуле. —Леви, мне тут неудобно. Он понял, к чему она клонила. Обреченно вздохнув, Аккерман взял с собой кружку и направился к гостиную. За ним весело последовала Эвиана, радуясь, что можно расположиться на мягком диване. Едва усевшись, она решила, что будет правильно продолжить говорить. Иначе выйдет так, словно она своим желанием переместиться оборвала беседу. —Если тебе нужно было избегать безделье, то здесь тебе нужно избегать это куда усерднее, да? —Только не говори, что нашла мне какое-то занятие. —Оно не трудное! И пойдет тебе на благо. Он тяжело вздохнул. —Я откажусь сразу же, если посчитаю это ненужным. —Хорошо. Только вот, боюсь, что ты сразу это так оценишь. —Тогда не говори мне, если не хочешь расстраиваться. —Все в порядке! Я не расстроюсь. Придвинувшись ближе, Эвиана откинулась на спинку дивана. Она раздумывала с чего будет правильней начать. —Ты слишком строг со своим отрядом. Мне кажется, тебе надо наладить с ними хорошие отношения. И не смотри на меня так! Я не шучу сейчас. —Как это может пойти мне во благо? —Ну...разве не легче, когда ты можешь быть уверен, что эти люди не носят в себе злобу на тебя? Тебе же с ними ещё многое придётся пройти. Я думаю, так будет лучше для тебя самого. Ты будешь больше на них полагаться. —Отказываюсь. —Ах, ну и ладно! —Кто-то сказал, что не расстроится. —Я и не расстраиваюсь! —Оно и видно. Эвиане стоило усилий, чтобы не назвать его невыносимым. Она попыталась совладать с собой и со своими эмоциями. —Леви, позволь мне пояснить смысл моей просьбы. Сегодня, когда мы были в том доме, я смогла кое-что заметить. Твои ребята общались с Ханджи как с другом, но при этом не теряли к ней так называемого уважения. В общении с тобой они скованней, чем ты можешь себе представить. Словно боятся тебя. Мне не по себе от этого, потому что из-за тебя они общаются со мной точно также. Потому что ты всегда рядом со мной. —Ты просишь меня чаще оставлять тебя одной? —Ох Леви, нет! Мне нравится быть с тобой! Но из-за тебя я не могу с ними дружить. Скажи, ты со своими детьми был бы также строг? Эвиана была готова услышать заурядный ответ упрямо-гордых людей. Что-то похожее на «конечно да» или «со своими детьми я был бы даже строже». Но услышала то, что полностью не совпадало с ее ожиданиями. —Со своими бы не был. Они бы не были виноваты, что я их отец. Они бы не заслужили. А эти знали на что идут. Между прочим, Ханджи единственная из командиров, которая не строга и не угрюма. И причина проста – она поехавшая. Эти дети, которые добровольно вступили в разведку, знали, что ни один из капитанов не будет с ними любезничать. Эвиана продолжала внутренне удивляться его спокойному и размеренному говору. Откуда в нем столько спокойствия? Он только сейчас умиротворен или всегда был таков? Она поймала себя на том, что ее тревоги улетучиваются, когда она слушала его. —Наверное ты был бы хорошим отцом...я уверенна. Я сама чувствую себя твоим ребеном. —И поэтому ты не чувствуешь себя покровителем? —О, я надеялась, что ты забудешь про этот вопрос. Она хихикнула. Нужно было признаться себе, что она давно так не проводила время. Так безмятежно и спокойно. Признаться в этом вслух она не решилась. —Пойду домой. Спасибо тебе. Эвиана привстала с дивана. По привычке, она хотела направиться к двери. —Эй, ты забыла откуда пришла? —А-а, точно. Через окно. Развернувшись, она направилась в спальную комнату. Леви последовал проводить её. —Я не гоню тебя, -сказал он в последний момент, -ты можешь остаться. Застыв на месте, Эвиана недоверчиво покосилась на мужчину. —Ого...спасибо. Но я пойду, мне давно пора. Она перескочила через небольшие перила и оказалась уже снаружи дома. Аккерман пристально наблюдал за ее движениями и уловил в них некоторую неуверенность. —Ты что, боишься? С двадцатиметровой стены слезала, а с этой пятиметровой не можешь? —Ну, знаешь ли, страх во мне исчезает только в критические моменты, -крикнула она, пытаясь покрепче вцепиться за все неровности стены. —Помочь? —Н...нет, спасибо. Приложив большое количество усилий, она опустилась на землю. Улыбнувшись, она помахала рукой Леви, стоящему наверху, и побежала в сторону своего окна. «Кажется...он не был зол. Может даже не против. Но все ещё не слишком рад» Утром того же дня Эвиана составила конкретный график на весь день. Встречи с заносчивыми людьми, проверка всех счетов, подписание договоров – все это просто вынуждало отлучиться на отдых. Именно потому Клаттер позволила себе в конце дня посетить излюбленный дом Кидвиллов. Она находила в этом свою награду за проделанную работу. Она там расслаблялась. Машина завернула на улицу, кишащую огромным количеством домов. Эвиана мягко улыбнулась в предвкушении приятной для нее встречи. Открывая двери автомобиля, она прошла на крыльцо и несильно постучала в железные двери. Сам дом, казалось, выделялся среди всех вблизи расположенных жилищ. И отличие было на лицо – этот был более раскошней. Густо обсаженный сад, совмещающий в себе пёстрые оттенки розовых и оранжевых роз, придавал дому величие, которого в этом округе не сыскать. Несомненно, что у каждого прохожего возникало неутолимое желание прогуляться по дивному саду, наклониться к каждой розе, почувствовать их аромат и, может даже, сорвать некоторые из них. Такая привилегия доставалась только хозяинам сего жилища, что вызывало глубокую досаду у всех близко проживающих. А досада, в свою очередь, переходила в зависть, когда выяснялось, что хозяева всё-таки делят привилегию с одним единственным человеком. Этот человек снова был готов воспользоваться своей привилегией и стоял на пороге жилища. —Луис, посмотри кто там, -послышалось где-то изнутри. Следом последовал звук приближающихся шагов. Рыжеволосый юноша отворил двери и удивленно взглянул на девушку. —Кто пришел? -повторно спросил женский голос, доносившийся из залы. —Это мисс Клаттер, мам, -повернувшись обратно к гостье, он с улыбкой продолжил, -Кого ещё нам ждать? —Привет, Луис. —Здравствуйте. Прошу, проходите. Изнутри дом выглядел не менее роскошно. Красивая и со вкусом обставленная мебель служила лишь поверхностью, на которой были расставлены вазы, полная букетом каждая. Аромат роз и гортензий смешивался с ароматом пион и георгин, что позволяло почувствовать себя расслабленнее. Запах свежих цветов не врезался в нос, а лишь чувствовался при глубоком вдохе. Усаживаясь за круглый обеденный стол, Эвиана могла созерцать, как молодые бутоны роз перемещаются в другую вазу со сменной водой. Этим занималась хозяйка дома, по видимому, знающая как именно нужно держать стебли и не уколоться об острые колючки. Её морщинистые руки ловко перекладывали стебель за стеблем, что вызывало на ее лице удовлетворяющаю улыбку. Можно было заключить, что ей нравится этим заниматься. Поприветствовав гостью, она закончила работу и тоже уселась за стол. Миссис Кидвилл было пятьдесят пять лет, но ее подвижность, лучезарная улыбка и кудрявые рыжие волосы молодили её. На веснушчатом лице время от времени изображались радость, счастье, злость и гнев, что не всегда было свойственно женщинам за пятьдесят. Этот разнообразный спектр эмоций делал миссис Кидвилл живее, выделял среди людей её круга. —Как дела, Эвиана? Ты сегодня много работала, да? —Дела неплохо. Я в самом деле много работа и, признаюсь, сильно устала. —В таком случае отдыхай. Пускай Луис обо всем сам позаботиться. Слышишь, Луис? —Да-да...уже иду. Юноша лениво прошел мимо сидевших за столом женщин и приблизился к кухонным шкафам. Ему не требовалось спрашивать гостью о её предпочтениях в горячих напитках. Он знал, что чашка черного кофе – это то, что ей сейчас нужно. Эвиана поймала себя на том, что не может не смотреть на его рыжую головку, не улыбнувшись при этом. Луису было семнадцать и он был милым мальчиком, несмотря на то, что раздражался, когда его называли таковым. На его светлом лице не было веснушек, как у его матери. Единственная схожесть с ней была в кудрявых рыжих волосах, но уже сейчас волосы матери выглядели не так ярко рядом с пёстрыми волосами сына. Луис был красив и его мальчишеские черты лица понемногу сменялись к тем, которые принято называть мужскими. —Как дела в универе, Луис? -спросила Эвиана, не ожидая услышать что-то многосложное. Ей просто хотелось убедиться в его благополучии. Ведь он входил в тот узкий круг людей, чье благополучие было ей важным. —Отлично, -не оборачиваясь, отвечал юноша, -но мне всё ещё не угнаться за Мэдисон. Она во всем превосходит меня. По всем предметам. —Мэди правда очень умна. Но не признавал себя поверженным так скоро. У тебя ещё есть время, чтобы стать лучше. И, в конце концов, -продолжала она, -Мэди не без недугов. —Кажется, я понимаю о чем вы. Луис взял в руки две чашки, из которых валил пар, и поставил их на поверхность стола. Усевшись подле Клаттер, он был намерен объясниться. —Она замечательный человек и я ей за многое благодарен. Если бы не Мэдисон, то я бы не стал тем, кем являюсь сейчас. Признаюсь, я обожаю её. Но я не видел человека более замкнутого в себе, чем она. Особенно в последнее время. Она выглядет обеспокоенной и, словно, усталой из-за своей обеспокоенности. —Я знаю. Но я точно также не понимаю в чём причина, -при этих словах она вздохнула, -Ты ведь знаешь, я никогда не проводила с ней много времени. —Как тот, кто проводит с ней больше времени, могу заявить, что она становится нелюдимой. Она стала сторониться большого скопления людей и стала избегать тех, кто хочет с ней поговорить. В конечном итоге, я – её единственный друг. Но даже мне она ничего не рассказывает. —Мэди нелюдима? Как странно...Мне казалось, что она куда разговорчивей и дружелюбней меня. —Я надеялся, что вы знаете в чем дело и надеялся, что вы мне об этом расскажете. —Увы, Луис, я в неведении. —Может быть, Мэдисон беспокоится за тебя, Эвиана? -спросила миссис Кидвилл, которая до этого момента лишь молчала. —За меня, миссис Кидвилл? Но почему? —Вот-вот Марли объявят войну жителям острова Парадиз. И ты отправишься туда. Есть большая вероятность, что не вернёшься. —Надо мной всегда нависала какая-то угроза и моя жизнь всегда в опасности. —Всё это было лишь игрушками для тебя, -произнесла она с явным укором в голосе, -Сейчас всё иначе. —Наверное стоит заверить вас и заверить Мэдисон, что предстоящее событие тоже очередная игрушка для меня. —В таком случае я спокойна. Но удача тебе не помешает. Я тебе искренне её желаю. —Спасибо, миссис Кидвилл. Правда, спасибо. Сделав последний глоток черного кофе, Эвиана приподнялась со своего места и поблагодарила Луиса за столь бодрящий напиток. Следом она направилась в входной двери, что выйти и прогуляться по зелёному саду, снять с себя остатки усталости и полностью очистить голову от лишних и надоедавших мыслей. Певучее щебетанье птиц, которые время от времени садились на нависшие ветви, сопутствовало расслаблению и даже клонило в сон. Словно природа всеми силами старалась повлиять на душевное, и на физическое человеческое состояние. И это было в силах природы. Природа вертит и крутит нами и нашей психикой куда сильней, чем мы сами. Даже влияние одного человека на другого не столь властно. Ведь любая месть окружающей нас среды будет беспощадна и зла, а любая милость будет благоприятна и прекрасна. Усаживаясь посреди всей зелени, можно было почуять один из самых приятных ароматов – аромат земли. Влажная почва ненавязчиво благоухала и будто знала, что ее запах стал самым характерным для человека, привыкшего обитать здесь. А самое главное достоинство времяпровождения на природе было чувство, не позволяющее себе думать, что ты одинока. Вокруг было слишком много живого, чтобы чувствовать себя одинокой. Одной – да, но ни в коем случае всеми брошенной. За это Эвиана и любила удаляться туда. —От тебя несёт предателем, -произнес низкий голос издали. Девушка оглянулась в сторону, от которой доносился голос и увидела перед собой направляющегося к ней Аккермана. —Предателем? —Да, -с этими словами он подошёл вплотную, -ты пила эту дрянь? —Ну почему дрянь? Кофе очень даже вкусный. А если я пью и чай, и кофе, то это не значит, что я предатель. Мне нравится и то, и другое. В ответ Аккерман лишь удостоил Эвиану неодобряющим взглядом. —Ты чего пришел? Соскучился, небось? —Как бы не так. Уже очень поздно и тебе пора домой. Попрощайся с Кидвиллами и полезай в машину. —Ну и что, что поздно? Я не хочу спать. —Уже холодает. Словно в подтверждение этим словам, подул прохладный ветер, поигравший с девичьими волосами и заставивший тело продрогнуть. —Ладно. Я иду. Кидвиллы сразу стали замечать перемену в визитах Эвианы; то, как скоро она теперь покидала их поместье и то, с какой неохотой она это делала. Их не стало это огорчать, да и не сочли они это чем-то особо важным, чтобы можно было всерьез задуматься и забить этим голову, но привычный ритм их жизни её быстрые уходы нарушили. Однако и не мать, и не сын не могли догадываться, что всему причиной стал человек, выступавший в роли водителя молодой командирши. Леви, на взгляд Клаттер, был донельзя нетерпелив (словно ему не сиделось на одном месте и он постоянно требовал возвращаться домой не раньше сумерек), а Эвиана, на взгляд Аккермана, была через чур усидчива (ведь никогда не спешила покидать друзей и была бы рада никогда не возвращаться). Проезжая по ярко-освещенной трассе, девушка усталым взглядом смотрела на сиденье впереди, окраска которого будто менялась под освещением столбов и словно становилось зеброй. В печальных голубых глазах, которые изредка устремляли свой взгляд в окно, отражались ночные кварталы, не менее печальные из-за своей пустоты и безлюдности. Ленивым движением рука направилась к кнопке, опускавшей стекла, и лицо встретило порыв холодного воздуха. Эвиана покрепче вдохнула этот приятный ночной холодный воздух и блаженно закрыла глаза, стараясь нагнать на себя сонливость. Но она знала, что, даже при всей своей усталости, она не сможет уснуть. Она обязательно пойдет домой к мистеру Уистону, угостится горячим чаем и займётся бумажной работой. Такова её трудогольская участь и таков дар её необъяснимой бессонницы, поразившей её недавно и так сурово. Пройдя ничтожное расстояние между двумя домами, Эвиана посильнее сжала стопку бумаг в левой руки, а другой тихо постучала. Едва прошла секунда, нарушившая обычный промежуток времени, чтобы добраться до передней и отворить двери, девушка сразу почувствовала неладное. Подождав ещё немного времени, которое сочтется приличным для утомительного ожидания на жуткой холодрыге, девушка толкнула дверь ногой, после чего дверь податливо отворилась. Он не запирался, подумалось ей, что было совсем ему не свойственно. Переместившись в теплую пустую и со включенным светом залу, Эвиана положила бумаги на стол и намеревалась направиться в спальню мужчины. И даже подымаясь на лестнице, девушка подметила, что Аккерман мог бы услышать её шаги и тут же выйти. Но он не сделал этого. Нетерпеливо постучавшись в двери спальной комнаты, Эвиана навострила слух, желая уловить хотя бы малейший признак присутствия. Но лишь мертвая тишина неприятно отдавалась в ушах и заставляла сердце стучать быстрее. После, девушка громко вломилась в комнату и не обнаружила там того, кого искала. —Леви! -вскрикнула она со всей мочи, -Где ты? Надеюсь, ты не пытаешься надо мной подшутить. С некоторым волнением, Эвиана быстро спустилась вниз и добралась до ещё одной лестницы, ведущей в подвал. Её пугала мысль, что ей придется ещё раз спускаться туда. Ведь последний раз ей пришлось быть там, когда нужно было спрятать тело покойного мистера Уистона. И она была почти уверена, что и там не найдет Леви, но это была последняя комната, в которой он мог находиться. Собрав силы в кулак, девушка сделала шаг вниз и тут же почувствовала, как подземная сырость начала пронизывать кожу насквозь. Шаг за шагом и тело пронзало ознобом. В самом же подвале вся сырость словно впиталась в промерзшую фигуру. И подвал был пуст. Выбравшись обратно наверх, Эвиана лихорадочно протирала руки, желая согреться. Мысли её были точно также лихорадочны. Леви нет дома и она понятия не имеет, где он может быть. Ещё с первых дней их знакомства они условились, что Аккерман будет оповещать Эвиану, если вдруг ему понадобится покинуть дом на некоторое время, и он охотно согласился на это. Сейчас незакрытая дверь пугала ее больше всего. Возможно он вышел ненадолго и вот-вот придет – этой мыслью девушка пыталась себя утешить. «Нужно заняться работой, а там он уже должен подойти. Нужно просто начать работать и не думать об этом» – судорожно повторяла она себе. Усаживаясь за письменный стол, Эвиана взяла в руки ручку, расписала её и принялась за первый попавшийся документ. Обычный договор, в котором нужно расписать соглашение на определенные условия и правила. Такой же, какие ей приходилось писать и раньше и писать безмерное количество раз, но сейчас рука дрожала, а в голову не приходило ни одно правильно-сформулированное предложение. Отложив этот невыполнимый документ, Эвиана взяла в руки бланк со всеми доходами и расходами за сегодняшний день, требующий подсчёта. Казалось, что она уже вся погружена в вычисления и работа привычно поглотила всю тревогу, но в какой-то момент рука перестает писать, а взгляд переносится с бумаги в никуда. Мысли тоже уносятся прочь и устремляются в те дали, в которых предположительно может быть Леви. Эта дума не покидала голову девушки ни на секунду. Ей почему-то вспомнились похожие инциденты с ещё живым мистером Уистоном, когда она точно также не обнаружила его у себя дома. Но тогда всё было проще, ведь Эвиана сразу рассудила, что пожилой мужчина далеко никуда не уйдет и, возможно, ошивается где-то неподалеку. К тому же, она прекрасно знала в каких именно местах мистер Уистон предположительно может быть; в киоске, чтобы купить свежую газету или в магазине табачных изделий, чтобы приобрести сигареты. А с Леви все сложней. Ведь о нем Эвиана всё ещё ничего не знала. Вышел он по своей прихоти или по необходимости было неясно. А что страшнее – неизвестно, куда бы он пошел по прихоти и куда бы выбрался по нужде. Неизвестно, какие у него прихоти и нужды. Он сам совершенно неизвестен. Воссоздавая все последние события в своей памяти, девушка старалась припомнить себе что-то, что помогло бы дать ключ к пониманию происходящего. Однако ничего не припоминалось. И последним решением, которое приняла Эвиана, было через силу продолжать работу и одновременно всеми силами стараться не думать об исчезновении Аккермана. С горем пополам, но она это делала. Ей впервые пришлось работать, чтобы стереть сильно-нарастающую тревогу, ведь до этого момента приходилось лишь забывать о чем-то менее значительном. Если бы ей на данный момент можно было взглянуть на себя со стороны, то она бы усмехнулась и назвала себя нервной писакой. А ведь это именно так выглядяло. Пальцы сильно сжимали ручку, отчего вспотела вся ладонь, а почерк стал неуверенным и едва разборчивым в некоторых местах. Голова вдруг стала тяжелее обычного и словно под давлением опускалась вниз. Мысли не путались и желанный порядок в голове настал, но из-за нескончаемого усердия управлять своими эмоциями Эвиана чувствовала себя плохо. Из этого нагнетающего состояния ее вывел скрип входной двери. —О Леви, где тебя носит?! -воскликнула она, подбегая в прихожую. Аккерман спокойно взглянул в обеспокоенные глаза девушки и, словно не слыша волнения в её голосе, невозмутимо снимал с себя верхнюю одежду. —Дело было, -коротко ответил он и прошел на кухню. Будучи удивленной и всё ещё встревоженной, Эвиана не хотела позволять себе оставаться такой. Она знала, что единственный способ успокоиться будет услышать что-то, что объяснит эту таинственность. —Тебя очень долго не было...-неуверенно начала она, глядя ему в спину. Брюнет в это время промывал руки и видимо собирался ставить чайник. —Я знаю сколько меня не было. —Но раз так, то почему ты ничего мне не сказал? Мы же договаривались...мы уже говорили об этом. Ты сказал, что это хорошая идея. Выключив кран, Аккерман обернулся и пристально посмотрел в глаза девушки. Он смотрел так, будто мог найти в них причину этой непонятной для него тревожности. —Да, я говорил. Но в этот раз все вышло слишком неожиданно. Считай, что я не успел. —Вот как... В противоречие ответу, во взгляде Эвианы читалось «зачем ты ходишь вокруг да около?» Заливая кипяток в чайные листья, мужчина подождал с минуту, а после разлил чай в две кружки. Передав одну из них в руки девушки, он взял вторую и сел за свое привычное место. —Неужели тебе хочется знать где я был? -спросил он, взяв кружку пальцами за края. —А по мне не видно? —Мне казалось, что ты выглядишь взволнованной по другой причине. —Скажешь потом, что за причина, -сказала Эвиана, усаживаясь напротив, -Ну, что тебя вынудило уйти? Небрежным движением Аккерман встряхнул волосы на лбу и принял вид задумчивости. —На след одного из моих ребят напали два марлийских военных. На горячий след. И мне нужно было все замять, пока они не донесли это своим командирам. Между тем, я узнал об этом уже после того, как ушел. Я не надеялся, что надолго пропаду. Именно поэтому и не сообщил тебе. —Кто это был? Может быть я знаю этих военных? —Вряд ли знаешь. Я сам не знаю кто это был, -произнес он, делая ударение на последнем слове, -но теперь все в порядке. —Ох...Как думаешь, они догадывались о моей связи с вами? —Возможно. —Стало быть, ты спас и меня тоже. —Стало быть. Сделав глоток чая, Эвиана неслышно вздохнула, как вздыхают люди, понимающие всю опасность предыдущего и предстоящего. —А почему, по твоему, я могу быть ещё взволнованной? —А разве не потому, что я оставил дом без присмотра и незапертым? Мне казалось, что именно поэтому. —Что же, за это тоже стоит разозлиться. Однако, это беспокоило меня меньше всего. —И что теперь? Дашь мне за это по попе? Не стараясь сдерживать улыбку, девушка звонко посмеялась не столько из-за шутки, сколько из-за серьезности, при которой мужчина говорил это. —Умеешь же ты...веселить меня. Я останусь ещё ненадолго, ладно? Мне надо дописать кое-что. —Делай, что хочешь, -при этих словах он поднялся со своего места, -Я устал от этой беготни и мне надо... —Иди, иди. Отдыхай. Брюнет медленно кивнул и была в этом кивке усталая благодарность за её беспрекословное понимание. Удалившись в свои покои, он больше не появлялся на виду Эвианы. Девушка же, в свою очередь, продолжила незаконченную работу и на этот раз делала это с явным умиротворением в душе. До чего спокоен был этот момент. Каждая деталь в доме и за домом сейчас была успокаивающей. Тишина в комнате была приятной и нарушал ее лишь шелест странниц. Подмечая это, Эвиана вспомнила как ненавистно было ей это же затишье до возвращения Леви. Как жаждала она звука шагов и звука его голоса. А на улице больше не было жуткого холода – только приятная прохлада. Теперь всё окружающее пространство словно сговорилось окупить страдания бедной девочки, потерявшейся среди мерзоты и безмолвия. Это в самом деле были страдания девочки, боявшейся остаться одной. Тело вдруг стало отёкшим и еле поворотливым. Из-за неудобного положения, в котором заснула девушка, шевелиться стало ужасно неприятно. Раскрыв глаза, Клаттер с сожалением поняла, что заснула прямо за столом. Подушку заменяла какая-то бумага, помявшася из-за лежащей на ней щеке. На лице Эвианы остались глубокие следы ото сна, не мало её разозлившие. Да и вообще всё ей сейчас было неприятно, кроме одной вещи – неизвестно откуда взятый плед, плотно покрывший спину и плечи девушки. Завидя какое-то движение в щели кухонной двери, Эвиана намеревалась направиться туда. Пришлось уделить на разминку минут десять, чтобы быть в силах свободно двигаться. Кончив с этим, она подошла к двери и потянула за ручку. —Чего ты меня не разбудил?! -ворвавшись на кухню, воскликнула она, -Я из-за тебя теперь очень опаздываю...О, ты что-то готовишь? —Благодари меня за то, что дал тебе выспаться, -сказал Леви, не отрываясь от своего занятия. Он стоял у плиты и при этом одной рукой сжимал ручку сковороды, а другой орудовал лопаткой. Редкая картина, которую до этого Эвиане не доводилось видеть, немало впечатлила её. Невыспанные глаза Аккермана сосредоточенно глядели на смесь, расползавшуюся по поверхности сковороды, а левая рука искусно вертела посуду в нужную сторону. —А я думала, что ты только чаем питаешься, -сказала Эвиана, подходя к плите, -Это блины? —Я бы рад питаться только им, но мне нужно тратить твою зарплату на еще что-то. И да, это блины. —О-о-о... —Или ты думала, что заплачивая так щедро, деньги пойдут на что-то другое? Ни Ханджи, ни мой отряд, ни я не собирались их копить. —Я не думала о том, куда пойдут эти деньги. Я пла́чу вам как и всем тем, кто выполняет нужную мне работу... —Ты будешь есть? Сказала ведь, что опаздываешь и позавтракать, конечно же, не успеешь. —Да я уже опоздала. —Тогда не стой здесь и сядь за стол. Тебе нужно подождать. —Хорошо, но...-с этими словами девушка вздохнула, -перестань мне приказывать. Я не твой подчинённый. Взгляд серых глаз впервые отстранился от плиты и холодно, а вместе с тем озадачливо (мол, «что за неподчинение?») устремился в светлое лицо, ничего не выражающее на этот момент. —И кто же мне ты? —Я твой друг, -уверенно произнесла она, выдержав пытливый взгляд, -и надеюсь, что ты тоже так считаешь. Он ничего не ответил. Эвиана, не ожидавшая чего-то большего, медленно отошла от плиты и, отодвинув для себя стул, разместилась на нем. Высматривая мужскую спину сзади, девушка о чем-то задумалась и, казалось, совсем не думала об объекте, стоящем перед ней. Однако она неожиданно для себя открыла всю красоту и прелесть происходящего. Наружность Леви, неприступная и скрытная, сейчас была будто домашней и тем самым притягательной. Хотелось дотронуться до него и сделать это только ради того, чтобы увидеть его реакцию. Иллюзия ли это перед глазами или сейчас он в самом деле не так недосягаем – вот вопрос, возникший в голове и обещающий не дать покоя более. —Тебе это очень идёт, -вдруг заметила она, продолжая смотреть в спину Аккермана. Брюнет в последний раз залил смесь на сковороду и, не оборачиваясь, спросил что именно ему идёт. —Готовка. Тебе идёт эта атмосфера. И ты ловко это делаешь. Вкусно, наверное. —Держи, -произнес Леви, протягивая блюдце с горячими блинами, -сейчас будет без "наверное". —Ты не будешь? —Я ел, пока готовил. Положив блюдце на стол, Эвиана придвинула свой стул ближе и принялась за подоспевший завтрак. Её даже обрадовало, что все достанется ей. Поглощая блин за блином, Эвиана думала о выговоре, который ей обязательно влепят за опоздание и сделают это, по ее мнению, только ради вида. Вида, который сможет показать, что даже над столь высокопоставленной личностью как Клаттер всё ещё имеется власть. Думая об этом с долью презрения, девушка ела ещё быстрее и вдруг начала икать. —Ты как сумасшедшая кукла, -протягивая кружку чая, с упреком произнес Леви, -ешь спокойно, блины у тебя никто не заберёт. Сделав несколько больших глотков и положив кружку на стол, Эвиана помолчала с минуту, чтобы убедиться прошла ли икота. —Сумашедшая кукла...да..лучше не назовешь. Боже мой! Я ведь даже не сказала...как было вкусно, -говорила она словно извиняясь, -я так быстро ела и обо всем позабыла. Мне пора! Девушка быстро встала из-за стола и, взглянув в зеркало в передней, подошла к двери. —Спасибо, Леви! Я соберусь за пятнадцать минут и выезжаем. О, и еще, -продолжала она, понизив голос -благодарю за то, что дал выспаться; давно не была так бодра и сыта. Пока! Раздался звук хлопнувшей двери. Аккерман, все ещё находившийся на кухне, думал о том, как рутинно пройдет и этот день. И, признаваясь себе, он был рад такому раскладу. Всё это было намного лучше, чем та прошлая жизнь, полная неожиданностей. Та самая жизнь, отблески которой возвратились вчера и та самая жизнь, заставившая биться и сражаться.