Pause

Пар клубился в воздухе, слишком сильно напоминая Эндрю о поздних вечерах на крыше и сигаретном дыме. Он посмотрел на чашку кофе, купленную в кафе снизу. Один из Лисов – вероятно, Ники – дал ее ему, сунув в руки, когда они раздавали остальные чашки. Он не стал пить; он не просил да и не хотел. Головная боль не утихала, но теперь это была лишь тупая пульсация за его глазами, там, где раньше было ощущение, что кто-то ударил его молотком по затылку. Сотрясение мозга, сказали врачи. Рука тоже болела, когда он двигал ею слишком быстро. Она была в перевязи – вывих плеча. Кроме пары царапин и синяков, он был в порядке. В порядке. Эндрю хотелось усмехнуться. Эндрю ненавидел его. Нила. Нила, который сейчас находился в операционной. Нила, который ударился головой так сильно, что Эндрю готов был поклясться, что слышал это сквозь хруст металла и осколки стекла. Если бы Эндрю закрыл глаза, он мог бы вспомнить каждую деталь до аварии, прекрасно сохранившуюся в его памяти: спокойную музыку, звучащую из радиоприемника так низко, что ни Нил, ни Эндрю не могли ее расслышать, тихий гул колес Мазерати, скользящей по дороге, Нил, безучастно смотрящий в окно, подперев подбородок рукой. Конечно, Нил настоял на том, чтобы поехать с Эндрю, когда ему захотелось мороженого с шоколадной крошкой в два часа ночи. Он помнил и крушение. В отличие от большинства своих воспоминаний, он запомнил его в замедленной съемке. Щелчок. Машина пересекает перекресток. Щелчок. Вспышка фар, визг шин об асфальт. Щелчок. Нил вскидывает голову, когда Эндрю перекидывает руку через грудь. Эндрю пытался затормозить – скорее из рефлекса, нежели от осмысления, что это может их спасти – но он был недостаточно быстр. Другая машина с громким треском врезалась в Мазерати, и Эндрю налетел в ее дверь достаточно сильно, чтобы боль пронзила руку и выбила из него дыхание. Сработали подушки безопасности, и последнее, что увидел Эндрю – это обмякшее тело Нила, навалившееся на ремень безопасности. Шаги предупредили Эндрю о том, что в комнату ожидания вошел кто-то еще. Он рывком поднял голову и проигнорировал внезапное головокружение и тошноту, от которых голова разболелась еще сильнее. Эндрю разлепил затуманенные глаза и поискал глазами доктора. Но это была всего лишь Эбби с еще несколькими Лисами. Эндрю стиснул зубы и проклял всех и вся в комнате. Эбби с озабоченным выражением лица тут же подошла к Ваймаку, который все еще вышагивал возле двери, и осторожно положила руку ему на локоть. Они обменялись несколькими словами, но Эндрю переключил свое внимание на других Лисов, не заботясь о том, что они говорят. Дэн и Мэтт по-прежнему стояли в дверях, сжимая руки друг друга до белых костяшек. Их лица были бледными, а Мэтт выглядел так, будто его вот-вот стошнит. Элисон протиснулась мимо них и Кевина (который сгорбился в кресле, разглядывая шрам на тыльной стороне левой руки, и если он думал о чертовом экси, Эндрю задушил бы его и обязательно довёл дело до конца на этот раз–) и опустилась на одно из кресел, а затем перевела взгляд на других Лисов. Она что-то сказала Робин и Ники, который к этому моменту уже почти разочарованно сидел на своем месте, и наблюдала за Рене, направившейся к Эндрю. Эндрю сохранял нейтральное выражение лица, пытаясь стереть любые следы эмоций, но ему не удавалось разжать челюсть и разгладить бороздку на брови. Он решил свалить все на сотрясение мозга. Зуд в затылке шептал предупреждения о потере контроля, но этот голос всегда был там, зарытый глубоко в его сознании, где его не нужно было слушать. Рене выглядела спокойнее других Лисов, она всегда была настоящим эпицентром урагана, но костяшки ее пальцев побелели в тех местах, где ее пальцы запутались в цепочке с крестиком. Эндрю представил, как цепочка разрывается пополам, а серебряный крестик падает на пол. Она осторожно села слева от Эндрю, но ничего не сказала. Эндрю чувствовал на себе тяжелый взгляд брата, с тех пор как он приехал, Аарон не отрывал взгляда от лица Эндрю больше чем на пару секунд, но Эндрю не отвечал на его взгляд. Аарон сидел напротив него, через пару стульев от Ники. Он не сказал никому ни слова. В течение нескольких минут или часов в комнате ожидания было тихо, если не считать всхлипываний Ники и редких молитв, которые Рене бормотала себе под нос. Ваймак – он казался самым спокойным и собранным из всех – пару раз подходил к стойке, чтобы спросить о Ниле, но, похоже, ему не удавалось получить достаточно информации. Лисы бросали на него полные надежды взгляды, но быстро отводили глаза и гримасничали каждый раз, когда Ваймак жестко качал головой. Эндрю проглотил что-то горькое в горле и швырнул кофе на стол. Он откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди, не обращая внимания на испуганные взгляды, которые бросили на него Лисы. Ники выглядел ошеломленным, его глаза были широко раскрыты, а губы недовольно скривлены. У него было такое же выражение лица, как и много лет назад, когда он пытался обнять Эндрю после трагедии другого рода. Будем надеяться, что он уже усвоил тот факт, что Эндрю носит с собой ножи. Наконец, когда Эндрю уже думал, что потеряет сознание от ядовитых химических испарений, используемых для очистки каждого сантиметра этого места, в палату вошел один из врачей в сопровождении медсестры. Внимание Эндрю переключилось на нее, как кошки на птицу, и, прежде чем что-либо приказать, он практически вскочил на ноги, как только они подошли к Ваймаку. Он не обращал внимания на бурчание в животе и легкую дрожь в своих шагах. — Я пойду увидеть его, — сказал он. Это не было вопросом. Это не было вопросом Могу ли я его увидеть? Ничто не помешает Эндрю Миньярду увидеть Нила Джостена. Встревоженные лица смотрели на Эндрю, когда в его голосе прозвучала внезапная команда. Его голос был грубым и охрипшим от того, что он им давно не пользовался, но Эндрю отказался очистить его. Докторша перевела усталый взгляд с Ваймака на Эндрю. Ее губы истончились, прежде чем она быстро покачала головой. — Мистер Джостен только что вышел из операционной и все еще без сознания, но его состояние стабильно. К сожалению, я не могу позволить никому, кроме его близких родственников— Эндрю уже потянулся за ножами, прежде чем докторша успела закончить фразу, но Ваймак, за годы знакомства с Эндрю и его выходками, знал, что это произойдет, и схватил его за руку, отталкивая от докторши. У Эндрю мелькнула мысль вырваться из хватки и прорваться мимо докторши, но она продолжила, бросив настороженный взгляд на его повязки. — …Я, наверное, могу вас впустить, но есть несколько вещей, которые вы должны знать в первую очередь. Докторша сделала паузу, прежде чем вернуть свое внимание к Ваймаку. Эндрю подавил свой растущий гнев и нетерпение, чтобы прислушаться к словам врача. — Мистер Джостен получил серьезную травму головы, которая вызвала кровоизлияние в ткани его мозга. Нам удалось справиться с внутримозговым кровоизлиянием и остановить кровотечение, но боюсь, что некоторые серьезные повреждения уже были нанесены. — Что это значит? С Нилом все будет в порядке? — на врача обрушился шквал вопросов, и еще несколько человек поднялись на ноги. Эндрю молчал, но его глаза не отрывались от морщинистого лица докторши. Она колебалась, то ли потому, что тщательно подбирала слова, то ли для того, чтобы в комнате снова воцарилась тишина, но Эндрю было все равно. — Мы не узнаем степень повреждения, пока мистер Нил Джостен не очнется. Однако, — докторша снова сделала паузу. Эндрю нетерпеливо хмыкнул и сдвинулся вперед. Докторша бросила еще один взгляд в его сторону и продолжила. — Есть вероятность, что Нил Джостен может не очнуться. Есть вероятность, что Нил Джостен может не очнуться. Эндрю отпихнул врача со своего пути и толкнул двери в отделение скорой помощи, не обращая внимания на возмущенный писк медсестры, требования Ваймака и оклики Дэн. — Сэр! Вы не можете— Сэр! — медсестра сделала дикую попытку схватить Эндрю, от которой он увернулся и упорно искал двери. Ему было все равно, что он не знал, в какой палате находится Нил, Эндрю найдет его. Тяжелая рука опустилась на больное плечо Эндрю и почти остановила его на пути. Эндрю повернулся лицом к медсестре, готовясь нанести сильный удар по ребрам (макушка головы Эндрю едва доставала до середины груди мужчины), но Ваймак снова остановил его руку. На этот раз Эндрю все же вырвал руку из захвата Ваймака и сделал два шага в сторону человека, удерживающего его от Нила. — Эндрю, подожди всего одну гребаную секунду, — Ваймак встал между медсестрой и Эндрю, играя роль плотины между Эндрю и его яростью. Тело Эндрю было напряжено, дыхание медленным и затрудненным, и каждый дюйм его тела дрожал от едва сдерживаемого насилия. Но он перевел свое внимание с медсестры, которая, казалось, была готова вызвать охрану, на Ваймака. Глаза Ваймака, острые и пристальные, держали Эндрю на месте. — Что, — удалось Эндрю выдавить сквозь стиснутые зубы. — Мы можем увидеть Нила. Док сказала, что это возможно, но только если ты успокоишь свою задницу и будешь вести себя хорошо. Он в палате 301.

~~~

Эндрю беспокойно постукивал пальцами по руке, пока он, Ваймак и медсестра шли к палате 301. Тошнота все еще подкатывала к желудку Эндрю, но он не позволял остальным заметить легкое колебание его шагов. Голова болела, и боль пронзала плечо каждый раз, когда Эндрю слишком сильно толкал его, но это было не то, с чем он не мог справиться. Когда Эндрю очнулся через некоторое время после аварии, он не мог понять, что происходит вокруг. Осознание возвращалось к нему медленно: сначала стук за веками, пульсация по всему телу, затем прохладный ночной воздух, который касался его кожи и спины, прижатой к неровной дороге. Звуки пришли позже. Вопли сирен и крики людей, и хотя они звучали отдаленно и искаженно, и это был разительный контраст с тишиной, которую он оставил позади. Его мысли двигались с грацией восьмидесятилетнего старика. Почему он лежал на земле? Почему его тело болело? Внезапно Эндрю почувствовал, что его схватили за руки. Он отшатнулся и бросился на того, кто держал его за руку. Его кулак ударился обо что-то твердое, и кто-то испуганно вскрикнул. Открыв глаза, Эндрю увидел размытые фигуры, мечущиеся по месту происшествия. Он поднялся на ноги, не обращая внимания на крики тела, требующего остановиться. Быстрое движение не помогло его голове, и мир немного накренился набок, а ноги почти подкосились от неустойчивого шатания. Он уперся рукой в колено, чтобы заземлиться, и пока он замахивался правой рукой, и его левое плечо охватило пламя. Образы возвращались к нему так медленно, словно он пробирался сквозь море патоки. Машина, вспышка фар и визг шин, Нил. Кто-то что-то крикнул ему, но это было среди всего прочего шума. Эндрю покачнулся, в поисках копны рыжих кудрей, все еще растрепанных со сна. Он споткнулся, его глаза перебегали с лица на лицо, мимо искореженного черного металла Мазерати и красного грузовика, который врезался в него. В поле зрения Эндрю мелькали и вспыхивали огни, и он не мог понять, от чего это – от шишки на голове или от разбросанных повсюду полицейских и пожарных машин. Что-то противное ворочалось в глубине груди Эндрю, что-то острое и темное, из-за чего Эндрю было трудно набрать воздух в легкие. Дыши. Дыши, дыши, дыши. Он сможет вынуть стекло из своего сердца позже, сейчас же ему нужно было найти Нила. И он нашел его. Нила, без сознания и выглядевшего слишком близким к смерти, чем хотелось бы Эндрю, грузили на носилки и уносили в машину скорой помощи. Эндрю направился к нему, смутно осознавая, что пара парамедиков следует за ним. Эндрю дышал рваными толчками, холодный ночной воздух жег, когда он втягивал его отчаянными потоками через рот. Он оттолкнул одного из парамедиков, работавшего над Нилом, и присел у носилок. Голоса переросли в крики, руки схватили Эндрю за плечи, и кто-то провел рукой по его груди. Эндрю отбивался от них, не обращая внимания на жжение в мышцах. Одним кулаком он схватил ткань толстовки Нила, а другую руку просунул под шею Нила. Шея Нила была холодной, а его голова откинулась в сторону. — Нил, — Эндрю потряс переднюю часть толстовки Нила, но Нил не реагировал. Вся левая сторона его лица опухла и была измазана кровью. Большая рана на виске спускалась от линии роста волос до брови. Один из парамедиков крикнул Эндрю, но Эндрю крепче ухватился за Нила. — Отойди от нас, — прорычал Эндрю, яд проступал сквозь трещины в его самообладании. Вокруг них собиралось все больше людей, пара полицейских пробиралась через людей и медицинское оборудование на земле, вероятно, чтобы оттащить Эндрю от Нила и надеть наручники на запястья Эндрю. — Сэр, если вы не дадите нам оказать ему помощь и не отправите его в машину скорой помощи прямо сейчас, этот человек умрет, — убеждал парамедик. Эндрю ломался, расходился по швам, и без Нила, который был рядом, чтобы поддержать его, Эндрю был совершенно убийственным. Другая фельдшерка положила руку на сжатый кулак Эндрю в толстовке Нила. Вероятно, она сделала это в качестве утешительного жеста или чтобы разжать руки Эндрю, но Эндрю отпрянул от ее хватки, словно она обожгла его. Но Эндрю все же отодвинулся. Разлука сделала ужасные вещи с его грудью, но пока он держал Нила в поле зрения, он справлялся. Парамедики быстро погрузили Нила в машину скорой помощи, и когда Эндрю протиснулся за ними, они едва удостоили его взглядом. Сердцебиение Эндрю участилось, когда они наконец достигли двери в палату Нила. Медсестры сновали туда-сюда, но Эндрю был полностью готов оттолкнуть их всех со своего пути. Ничто не могло помешать ему увидеть Нила. К счастью, ему не пришлось никого толкать или пихать. Медсестры раздвигались вокруг него, как река вокруг камня, они почти не поднимали глаз, только чтобы поприветствовать медбрата, Джозефа, как они его называли, который привел их сюда. Через пару стремительных шагов Эндрю наконец оказался рядом с Нилом. Он вцепился в прутья больничной койки достаточно сильно, чтобы услышать, как она скрипит, и впился взглядом в лицо Нила. Голова Нила была перевязана бинтом через рану на лбу, но Эндрю мог видеть темнеющие синяки, проглядывающие сквозь них. Кровь была смыта с его лица, обнажив другие порезы и царапины. Оба его глаза были подбиты, а губа рассечена, но, похоже, это были самые серьезные повреждения. Хотя выражение его лица было совершенно безучастным и ничего не выражающим, он все еще дышал. Он был еще жив. Джозеф снова заговорил, объясняя, какие еще травмы получил Нил – два сломанных ребра, небольшое внутреннее кровотечение – и все способы, которыми они сшивали Нила Джостена. Эндрю слушал, его глаза перебегали на те части тела Нила, которые описывал Джозеф. При взгляде на Нила у Эндрю заболела грудь, как в те времена до аварии, когда он смотрел на Нила, но следы экстренности и паники проступали под его кожей там, где их не было раньше. Эндрю чувствовал себя разрозненным, и он не знал, с чего начать, чтобы собрать свои кусочки воедино.

~~~

Медсестры были непреклонны в том, чтобы только два или три человека одновременно посещали Нила. Поскольку Эндрю отказался отойти от Нила, предпочтя сесть на один из кресел, Лисы приходили парами. Когда Ваймак ушел, его место заняли Ники и Робин. Робин жевала губу и попеременно смотрела то на Нила, то на Эндрю. Ники примостился на краю кровати Нила. Он больше не плакал, но его лицо было опухшим и в пятнах. Он продолжал нервно переминаться с ноги на ногу и бросать тревожные взгляды на Эндрю. Он хотел что-то сказать, Эндрю это знал, но все равно молчал. Эндрю то входил, то выходил из фокуса, не замечая, когда появлялись и исчезали люди. Пару раз забегали медсестры, возились с капельницей Нила или возились с его монитором, но вскоре снова уходили. Аарон вошел только один раз, с Рене. Но он ничего не сказал и лишь постоял в дверях пару минут, прежде чем снова уйти. Теперь, когда последний адреналин покинул его организм, Эндрю чувствовал, как усталость оседает в его костях. Голова не переставала болеть с тех пор, как он приехал в больницу, но через несколько часов боль утихла до тупой. Сидя сгорбившись на пластиковом больничном кресле, Эндрю постоянно ерзал, пытаясь найти удобное положение, но через пару минут это положение тоже начинало причинять боль. К тому времени, когда большинство Лис вернулись в общежитие, солнце уже почти взошло. Один или два раза Рене или Ники спрашивали, не нужно ли чего-нибудь Эндрю – на что он отмалчивался – или пытались убедить его съесть что-нибудь или немного отдохнуть – на что Эндрю также отмалчивался. Он не произнес ни слова с тех пор, как потребовал встречи с Нилом, а это было несколько часов назад. Ваймак осторожно постучал в дверь и оглядел Эндрю с ног до головы. Эндрю не потрудился вернуть взгляд. Периферийным зрением он видел, как Ваймак вошел в комнату и прислонился к стене напротив Эндрю, но Эндрю продолжал смотреть на Нила. Ваймак смотрел на Нила, который даже пальцем не пошевелил за все время, пока Эндрю находился в комнате, прежде чем прочистить горло. — Все будет хорошо, парень. Это все, что он сказал, но это заставило Эндрю стиснуть зубы. Он не мог знать, что все будет хорошо. Эндрю знал, что Ваймак не был оптимистом, и это заявление действовало на издерганные нервы Эндрю. Ему надоело это слышать. Пока Нил был без сознания, ничего не могло быть хорошо. Эндрю не осознавал, что оцепенение овладело его организмом, пока внезапно поднявшийся гнев не хлынул в грудь и не наполнил каждую вену в его теле. Он хотел что-то сломать, кого-то ударить. Эндрю представил, как его кулак пробивает стену, осыпаясь штукатуркой и осколками дерева, и ломает кости в руке. Он подумал о том, чтобы выбросить стул через окно или уничтожить кардиомонитор. В течение нескольких секунд он видел везде только насилие. Он не замечал, что у него трясутся руки, пока Ваймак не издал усталый вздох. Эндрю наконец поднял глаза на Ваймака. Тот все еще наблюдал за Нилом; его взгляд остановился на вздымающейся и опадающей груди Нила. Ваймак выглядел измотанным до предела, как и Эндрю. Под его глазами залегли темные тени, а морщины на лице казались еще глубже. Он был первым, кому Эндрю позвонил, когда врачи закончили вправлять ему плечо и проверять сотрясение мозга. — Эндрю, есть ли какая-то причина, по которой ты звонишь мне в три часа ночи— — Нил. — Тебе нужно поспать. Игра в сторожевого пса никому не поможет, когда ты валишься с ног. Когда Эндрю ничего не ответил, Ваймак тихонько стукнул кулаком по стене позади него и снова ушел. Единственным звуком, который Эндрю мог слышать после удаляющихся шагов Ваймака, были ровные гудки кардиомонитора Нила.