Песнь магов

Нил пошевелился; впервые за несколько дней что-то изменилось. В воздухе, просачивающимся через зарешеченное окно фургона, что-то изменилось. Он был наполнен ароматом цветов и морской солью; одновременно чужой и такой же знакомый, как потрескивание пламени. Он заставил себя сесть, не обращая внимания на стук в голове. Быстрая инвентаризация показала, что его положение не улучшилось, пока он был без сознания. Его лицо пульсировало; грудь горела от грубой ткани рубашки; запах мочи и его собственного немытого тела вызвали у него рвоту. Амортизаторы все еще впивались в его запястья и сковывали лодыжки. Это было бесполезно, но Нил все равно потянулся внутрь за своей силой. Все, что он обнаружил, была ноющая пустота. Дорога, казалось, выровнялась. Нил рискнул выглянуть в узкое отверстие. Его приветствовали зеленые холмы, усеянные жирными овцами и красным скотом. Даже деревья были другими, не редкими, которые он видел сквозь прутья своей темницы, а широкими, лиственными, тяжелыми от фруктов. Неудивительно, что король Кенго пытался захватить эту землю. Неудивительно, что он потерпел неудачу. Покачивание повозки прекратилось, когда солнце послало последние лучи света в его тюрьму. Пот струился под рваной одеждой Нила, и он тосковал по свежему пустому горному воздуху, ветру, такому сильному, что, казалось, он мог унести его прочь. Куда угодно. Тяжелые шаги зацокали по земле, и он отпрянул в угол фургона. — Встаньте и пойте, ваша светлость, — раздался грубый, насмешливый голос. — Ваш муж ждет. Двери фургона были отперты, и прежде чем Нил успел пошевелиться, его схватили за руки и повалили на землю. Он почувствовал руку на своей лодыжке и ударил ногой, его пятка удовлетворительно соприкоснулась с подбородком солдата у его ног. Голова мужчины откинулась назад, и он с хриплым проклятием уронил ноги Нила. Ладони, обхватившие его руки, болезненно сжались, и Нил дико забился, пытаясь освободиться. Он вытянул одну руку и вывернул ее, его босые ноги нашли опору— — Младший, — насмешливый певучий голос заставил его замереть на месте. — Во что бы то ни стало продолжай в том же духе. Ты же знаешь, я только ищу предлог. Желчь подступила к его горлу; это могло означать только одно, но он должен был посмотреть, он должен был знать, кто. Он поднял глаза. Лола стояла рядом с высоким, темноволосым, сероглазым мужчиной, положив руку на его обнаженное предплечье. Лицо этого человека было знакомым; когда-то Нил знал его так же хорошо, как себя самого, но годы стерли мягкость, и Жан выглядел так, словно был высечен из мрамора. Поза Лолы была непринужденной, а ее рука выглядела дружелюбной. Но глаза Жана застыли от ужаса, когда он встретился взглядом с Нилом, и Нил почувствовал, как его охватывает смирение. Даже когда Жан одними губами произнес «Беги», Нил лишь обмяк в своих оковах. Один взрыв силы Лолы, и Жан упадет, его жизненная сила высвободится в мир. Звук смеха Лолы пронзил ноющую голову Нила, и она развернулась на каблуках, увлекая за собой Жана. — Вымойте его. Мужчины раздели его, разорвав грязную, запачканную потом одежду и злобно смотрели на то, что они обнажили. — Монстр получит новую игрушку, — усмехнулся один из них, окуная тряпку в холодную воду, а затем с чрезмерной силой протирая едва заживающие раны на груди Нила. Солдат, выкручивающий Нилу руки, хмыкнул: — Жаль, что нас не будет рядом, чтобы повеселиться с тем, что от него останется. — Из того, что я слышал, Монстр не делится, — прорычал человек, которого Нил пнул ногой. — Он будет использовать его, пока ему не наскучит, а затем наш прекрасный юный друг исчезнет. Чтобы его больше никогда не видели. Первый мужчина ткнул Нила в задницу тряпкой и засмеялся, когда Нил отпрянул. — Лучше привыкай к этому, ваша светлость. В любом случае, это все, на что ты сейчас годишься, — он потянул за цепь, соединяющая амортизаторы Нила, многозначительно взглянув на его пах. Нил чуть не подавился, проглотив свой ответ. Его глаза невольно метнулись туда, где стояла Лола, ее рука теперь лежала на спине Жана, хищная улыбка играла на ее накрашенных губах. — Ну-ну, — сказала она, — не порти товар. Король дал обещание. Это не прекратило насмешек, но они одели Нила с жестокой эффективностью в красивую одежду, которую он никогда раньше не видел. Цепи, соединявшие его руки и ноги, пришлось снять, но амортизаторы остались, натирая ободранную и поврежденную кожу. Тем не менее, было облегчение в том, что он мог размять конечности. Холмы звали его; деревья, небо и море — все шептало его имя. Но, несмотря на внезапную свободу его конечностей, всем своим существом он был привязан к Жану. Стук копыт, приглушенный травой, заставил его оглянуться через плечо. Полдюжины лошадей вывели вперед, и ему пришлось подавить крик, когда он узнал Тильку. Он и не подозревал, что она пережила их пленение все эти месяцы назад, но вот она здесь, ее волос отливал медью в розоватом свете заходящего солнца. Она ткнулась носом ему в грудь, как только оказалась в пределах досягаемости, и он зашипел, почувствовав, как открылись раны. С его ослабленной силой он даже не мог получить доступ к ускоренному исцелению, и на мгновение он задумался, просочится ли кровь сквозь ткань. Но тогда, возможно, именно поэтому они выбрали красный и черный для шелка. Грубые руки схватили его и подняли на спину Тильки. Она пошевелилась под ним, дергаясь в том, что удерживало ее. Нил успокаивающе провел рукой по ее шее. «Еще нет» — тихо сказал он ей. — «Не раньше, чем Жан освободится.» Но Лола села к Жану сзади, надежно обхватив его одной рукой за талию. Пальцы Нила сжались в гриве Тильки, когда он выругался себе под нос на всех языках, которые знал. Мальчик, стоявший у изголовья Тильки, взглянул на него с извинением в глазах, и Нил прикусил внутреннюю сторону щеки, пока не почувствовал вкус крови. Вечеринка затихла, когда они обогнули склон, открыв вдали замок, возвышающийся над городом, окраины которого они огибали. Это было массивное сооружение, почти такое же большое, как замок Эвермор, но построенное из ярко-белого камня, который выделялся, как маяк под восходящей луной. Зазвучали рога, возвещая об их прибытии. Тилька беспокойно заерзала под ним от шума. Нил вытер потные ладони о шелковистый материал брюк. Такова была его судьба, криво подумал он: освобожденный из одной темницы, только для того, чтобы застрять в другой. Монстр. Он слышал эти слухи задолго до того, как его схватили. Такой же холодный и безжалостный, как камень, которым он повелевал. Именно он, наконец, одержал победу в короткой, кровопролитной войне. Это он расколол саму землю, поглотив Кенго и всю его армию целиком. Нил был за горой отсюда, но даже глубоко в недрах Эвермора он почувствовал, как задрожала земля. — Так много силы, — по залам прокатывался ропот. — Слишком много для одного человека. Нил все еще не понимал, как его втянули в это, как каким-то образом он был обещан человеку, который мог свергнуть горы. Зачем такому мужчине вообще понадобился он. Нил был неизвестен по эту сторону океана, его забрала из Равенара мать еще до того, как начали шевелиться первые угольки его силы. Он вернулся в Равенар всего три месяца назад, связанный по рукам и ногам, и так и оставался. Лишенный своей силы, избитый, голодный и запертый в клетке, как животное. Сын своего знаменитого отца, да, но не более того. Он был странным выбором, как военный трофей. И все же он был здесь. У ворот замка их встретили стражники из двадцати человек. Он оглядел группу; в основном обычные, но там было двое магов, носивших значки своей силы. Высокая, в капюшоне, но держащаяся с надменной королевской осанкой, отмеченная символом мага Воздуха; и другая поменьше, с белыми волосами, поблескивающими в лунном свете, с брошью мага воды, приколотой к плечу. Маг воды встретился взглядом с Нилом, глядя на него и сквозь с холодной оценкой, он отвел взгляд. Ворота с лязгом захлопнулись за ними, и у него перехватило дыхание. Он упустил свой шанс, свой последний шанс на свободу. Перед его глазами замелькали пятна, и Тилка отскакала в сторону, когда он крепче сжал ее гриву. Захваченный. В ловушке, он будет в ловушке здесь, пока не умрет— Теплая рука легла ему на колено, и он вздрогнул, но это движение втянуло в легкие ароматный воздух. Это был Водяной маг, но она не смотрела на него, просто обменялась несколькими тихими словами и улыбкой с конюхом у головы Тильки. Как только он смог нормально дышать, рука исчезла, и все же она не смотрела на него. Они проследовали по освещенной факелами дорожке к дверям замка, которые выгибались далеко над ними даже на их лошадях. Спешившись, у Нила подогнулись колени; он отшатнулся назад, и широкая рука поддержала его. Жан, его другая рука все ещё была зажата в объятиях Лолы. Прошло десять лет с тех пор, как Жан прикасался к нему; десять лет с тех пор, как они со смехом носились по Эвермору, путаясь под ногами прачек и лазая по деревьям в саду в поисках созревающих плодов. С тех пор как мать Нила ночью улизнула с ним, Нилу было запрещено даже шептать имена своих друзей. С тех пор глаза Жан постарели на столетие, но его прикосновения все еще оставались добрыми. Лола наблюдала за ними со своей аспидской улыбкой, и как только Нил твердо встал на ноги, Жан отстранился с непроницаемой маской. Этот обмен не остался незамеченным другими магами. Нил выпрямился, его подбородок приподнялся, когда он встретился с ними взглядом. Он не станет входить туда, как трус. Путь к тронному залу был бесконечен. Желудок Нила сжался от аромата жареного мяса и картофеля с травами, который разносился по коридорам. Он попытался вспомнить, когда в последний раз что-нибудь ел, но это было задолго до того, как его вытащили из фургона, хоть это и было много дней назад. Прежде чем Лола выдернула из него достаточно жизненной силы, чтобы он упал, прежде чем она накинулась на него с кулаками и клинком. С тех пор он с жадностью выпивал случайные чашки воды, просунутые через решетку, но на этом все и закончилось. Большая комната, в которую они вошли, была обставлена с учетом комфорта, а не роскоши. Нил моргнул, глядя на мягкие кресла, расставленные вокруг одного большого круглого стола, не более изящного, чем другие. Группа мужчин и женщин столпилась вокруг банкета, наблюдая, как их группа приближается. Лола отпустила руку Жана, когда та приблизилась к группе, неохотно поклонившись. Остальная часть их компании последовала ее примеру, и Нил подумал о том, чтобы просто осесть на пол. Но острый взгляд, устремленный на него, заставил его резко выпрямиться. Мужчина, который, должно быть, был королем Ваймаком, стоял впереди группы, высокий и мускулистый. Татуировки украшали его обнаженные предплечья, вся различная Магия переплеталась вместе, пламя смешивалось с воздухом, водой, камнем и деревом, прежде чем исчезнуть под его рукавами. Воин и маг Жизни, он скорее завоевал свой трон, чем был рожден для него. Нил и его мать слышали шепот даже за границей о плане воина создать справедливое и честное королевство. Она посмеялась над этой откровенной ложью. «Справедливое королевство, рожденное кровопролитием и амбициями. Держись от этого подальше, Абрам. Несмотря ни на что, обещай мне.» Это было бы не первое обещание, данное матери, которое он нарушил. Король изучал его, сжимая губы на ходу. Нил подавил дрожь, отводя глаза от ярости, которую он видел на каждой черте лица короля. По обе стороны от короля стояли два одинаковых мага: невысокие, широкоплечие, золотоволосые, с глазами твердыми, как топаз. Позади близнецов стояли две женщины, на лицах обеих было выражение доброго беспокойства. Еще дальше, еще дальше, парили другие маги. У него пересохло во рту от скопления силы перед ним. Теперь не было никакой надежды бежать. — У меня сложилось впечатление, — медленно произнес король, — что он должен был прийти к нам добровольно. — И невредимым, — добавил правый близнец, его голос был таким же ровным и холодным, как тундра. Левый близнец ничего не сказал, но его внимание не отвлеклось от лица Нила. Лола подняла голову, ее высокомерие было ощутимо. — И у меня сложилось впечатление, что тебе нужно было заменить своего Огненного мага. — Неужели человека так легко заменить? — спросила маг Воды, сопровождавший Нила от ворот. — Маг — это оружие, ничего более. — Ты смотришь на нас, на себя, и это все, что ты видишь? Голос мага Воды был нежен; воздух в комнате потрескивал, когда ее слова разнеслись по небольшой толпе. Лола выругалась себе под нос; Нил подозревал, что только Жан и он могли это слышать, но король нахмурился еще сильнее. — Ваше величество, — сказала Лола, пытаясь придать своему тону что-то приятное, — Уверяю вас, Натаниэль здесь как добровольный участник этого союза между нашими двумя странами. — Амортизаторы, которые он носит, говорят об обратном, — сказал король. — Как и все остальное в нем, — добавил близнец справа. Нил не знал, как выглядело его лицо; его губа все еще горела, когда он дотронулся до нее языком, хотя опухоль в глазу спала. — Это фарс, — продолжал близнец, наклоняясь через короля, чтобы поговорить со своим братом, который с таким же успехом мог быть статуей, на все что он ему сказал. — Мы даже не знаем наверняка, что он действительно маг Огня. Или сын лорда Натана. Он мог быть просто учеником кузнеца с неудачным сходством, насколько мы можем судить. — Вы хотите сказать, что нарушите перемирие и начнете новую войну из-за необоснованного страха, что Его светлость может отвергнуть Вашего принца? — спросила Лола, не пытаясь скрыть презрение в своем голосе. — После всех потерь с обеих сторон? Я думал, вы гордитесь честностью, Ваше Величество. Мы выполнили свою часть сделки. — Вы думаете, что у вас иммунитет к тому, что я могу сделать, леди? Вы забываете, какую ложь я чую в вашем дыхании, — ноздри короля раздулись. Он взглянул на Нила, который изо всех сил пытался сдержать дрожь, затем повернулся к Лоле. — Оставьте нас. Все вы, — добавил он, кивнув на своих магов. Лола ухмыльнулась Нилу, проходя мимо него, ее рука надежно обхватила запястье Жана в безмолвной угрозе. Остальные последовали за ней, все, кроме молчаливого близнеца и короля. Дверь с лязгом захлопнулась за ними. Король подошел ближе, и Нил не смог удержаться, чтобы не отступить назад. Было странно видеть, как король застыл, как он не набросился с небрежным кулаком, а повернулся к своему спутнику. — Эндрю, — сказал король. — Что ты хочешь сделать? Эндрю — Монстр, понял вялый мозг Нила, самый могущественный маг Земли на континенте. Тот с кем Нил помолвлен. Истерический смех угрожал вырваться из горла Нила, и он с трудом подавил его. Человек, которого так боялись, был еще ниже ростом, чем сам Нил, хотя его одежда мало скрывала его мощное телосложение. Он шагнул вперед, склонив голову набок, оглядывая Нила с головы до ног. Голос Монстра был сухим и глухим, как камень. — Он подпишет контракт без амортизаторов, или мы отправим всю партию обратно к Ичиро по частям. — Ты бы убил всех этих людей? — Нил был поражён его молчанием. — Оно говорит, — рот Монстра хитро изогнулся. — Я удивлен, что ты заботишься об их судьбе, поскольку они так очевидно не заботятся о твоей. Нил подумал о Жане, которого тащили неизвестно с какой целью. О мальчике — конюхе, который ухаживал за Тилькой и другими лошадьми, его нежные руки лежали на ее уздечке. О солдате, который раз дал Нилу лишний хлеб, пока его не заставили остановиться после неудачного побега Нила. Он подумал о том, что сила перед ним может сделать со всеми ними, и он закрыл рот, чтобы не ответить. Король изучил их обоих, затем повернулся к Монстру. — Я прикажу снять с него амортизаторы. Мы восстановим его силы до того, как представим ему контракт, и тогда это будет его выбор. Принц пожал плечами; Нил предположил, что это было согласие, так как мгновение спустя двери распахнулись, и солдаты Равенара были вновь допущены. Кто-то прошептал Лоле на ухо, и она бросила ядовитый взгляд на короля, прежде чем порыться в кармане и вытащить ключ. — Он пришел к нам в этом, — сказала она, поколебавшись. — Он не обучен управлять своими силами. — Сними их, — приказал принц, прислонившись к стене. Его поза выглядела небрежной, но что-то промелькнуло в его каменных глазах. Лола, должно быть, тоже это заметила, потому что подошла без дальнейших возражений. Один за другим оковы ослабли, а затем упали на землю. Нил чувствовал себя странно бодрым без них, как будто он мог взлететь вверх, как искра от костра, исчезая в ночном небе, которое изгибалось дугой над крышами. Он уставился на свои руки, запястья, покрытые струпьями, и глубоко вздохнул. Вместе с воздухом в него ворвалась сила, более головокружительная, чем вино. Между его пальцами полетели искры, оранжевые, синие и белые, и он начал смеяться, прежде чем мир погрузился во тьму, и он больше ничего не знал.