Игра на опережение

Долорес замирает, глаза у неё стекленеют, подергиваясь дымкой. Рука, держащая вилку, медленно опускается, железо неприятно скребёт тарелку. Альма переводит на внучку вопросительный, требующий немедленного ответа, взгляд. Но Долорес молчит, продолжая напряжённо вслушиваться. Сидящие за столом тоже замолкают. Делают они это лениво и нехотя, не желая отдавать собственное время, жертвовать приятным, летним вечером, из-за очередной скверной новости. Выбор, явление занимательное и интересное, есть не у всех. Бруно приносит плохие вести, Долорес делает так же. Никто не любит гонцов, но приходится их выслушивать. — Трое мужчин, две женщины и дети, — Долорес ломает замёрзшую коркой тишину, мягким, пощёлкивающим голосом. — Четверо. Они в получасе от ущелья. Альма обводит присутствующих взглядом. — Что-то ещё? — осведомляется она. Долорес клацает языком. Камило сжимает пальцы вокруг стакана с водой. Какая же, на удивление, раздражающая привычка у его любимой сестрицы. Хлоп. Язык ударяется о нёбо. Щёлк. Камило стискивает челюсти. — За ними погоня, — вздыхает Долорес. — Пятнадцать конных всадников. Альма кивает. — Пепа, Феликс, останьтесь с Антонио. Остальные пойдут со мной, — командует старшая Мадригаль, и, подумав секунду, добавляет. — Позовите Мирабель. Камило широко ухмыляется, показывая зубы. — Абуэла, зачем тянуть ее с собой? — вальяжно растягивая слова, вопрошает он. — К тому же, она, должно быть, уже спит. Долорес вздергивает брови. — Нет, не спит, — возражает сестра. Камило косится на неё, недовольно кривя губы, но не сдаётся. — Что ей там делать? Альма складывает под грудью руки, задумчиво рассматривая внука, перед тем как ответить. — Учиться, — припечатывает она мягким, не терпящим возражений голосом. — Ты, должно быть, забыл, nieto. Мирабель — будущее этого дома. Пропадёт она, и вся семья последует за ней. Ей пора начать учиться. Камило откидывается на стул, разводя руками. — Тогда, тем более, нам стоит запереть мою дражайшую кузину в Касите, и не подвергать ее неоправданным опасностям, — он щурит глаза. — Скажем откровенно — она будет балластом. Тяжелым и неоправданным. Тетя Джульета медленно приподнимает лицо, отвлекаясь от разложенных на коленях трав. — Не забывайся, — строго отчеканивает она, кивая на входную дверь виллы. — Только благодаря моей дочери, свеча все ещё горит. Камило старается подавить раздражённый вздох. — Мирабель уже семнадцать, — с натиском проговаривает Альма. — У неё было достаточно сил, чтобы привносить изменения a la familia. Будем надеяться, этих сил ей хватит, чтобы удержать Энканто, — бабушка твёрдо кивает. — Джульета, что ты думаешь? — Она хочет этого, — отвечает тетя, не задумываясь. — Всегда хотела, мы все это знаем. — Но, абуэла… — пытается возразить Камило. — Хватит, — отрезает Альма, выставляя перед собой ладонь. — Вопрос закрыт. Он скалится горькой усмешкой, поднимаясь из-за стола. — Пойду разбужу ее, — бросает сухо, намеренно громко шурша щебёнкой под сандалиями. — Она не спит, — повторяется сестра. Да пошла ты. Камило бежит по ступеням вверх, перескакивая через одну, проходит короткий коридор и распахивает дверь без стука. Мирабель лежит на кровати. В руках у неё увесистый том, должно быть, истории. Она не сразу обращает на него внимание. Глаза, под оправой очков, быстро бегают, перескакивая со строчки на строчку. Он облокачивается о дверной косяк, терпеливо ожидая. В спальне мягко звенит тишина. У Камило противно зудит кожа, от вечного, фантомного присутствия сестры. Мирабель тянется к клочку бумаги на прикроватной тумбочке, закладывает его меж страниц, и только потом уделяет внимание кузену. — Знаешь, — протягивает она, коротко улыбаясь. — Тебе следует научиться стучать. Камило молча буравит ее взглядом. — М-да, — цокает кузина. — Стучаться, и озвучивать повод, по которому ты пришёл. Тебе действительно нужно поработать над этим, primo. У меня нет на это времени, но, если хорошенько попросишь Изабеллу, может быть, она… — Мирабель, — негромко вставляет Камило, прерывая ее. — Бабушка зовёт тебя. Собирайся и спускайся вниз. Она хмурится, быстро облизывает губы. — Абуэла?.. — переспрашивает Мирабель. Он молча кивает, наблюдая за сменяющимися слоями эмоций, у неё на лице. Наконец, она только улыбается уголком губ, и поднимается с кровати, на ходу хватая пеструю сумку. Камило ловит ее за руку, при выходе из комнаты. Кузина вопрошающе приподнимает брови. — Мирабель, — он осекается. Все не так, как ты себе представляешь. — Что? — недовольно спрашивает она. Камило разжимает пальцы на запястье, передёргивает плечами и криво улыбается. — Да ничего, — бормочет он, проходя мимо. На улице все уже готовы. Джульета накидывает легкий плащ на плечи дочери, и они выходят в лес. Пробираясь по узкой тропинке, мимо колючих кустарников и высоких деревьев, Камило замечает, как ходят жилы по челюсти идущей рядом Луизы. Она бросает короткие, взволнованные взгляды на младшую сестру. И с каждым шагом становится все хмурее. Оо, Камило прекрасно ее понимает. В нем также роятся надежды на то, что сегодняшняя ночь не поменяет свой цвет на кроваво-красный. Ему известно, что, скорее всего, Мирабель теперь уже навсегда станет частью всех вопросов, решающихся en la familia. Однако, как можно запретить желать минования неизбежного? Луиза смотрит на него из-под насупленных бровей. Камило поджимает губы, отводя взгляд. Да-да, мы все боимся. Он стреляет глазами в бабушку и тётю, идущих позади. Ну, может быть, только мы с тобой.