Игра на опережение

Луиза подхватывает огромный булыжник, аккуратно переставляя его в сторону. В открытый проход ступает Изабелла, заставляя ядовитые, хищные растения расступаться под ногами. Мирабель идёт следом, заинтересованно рассматривая высокую и пологую стену гор, у земли прикрытую двухметровыми зарослями жалящей травы. Перед ними только небольшая поляна, поросшая симпатичными цветами, и узкий ручей, уходящий куда-то далеко за горизонт. Ничего особенного, но Мирабель чувствует густое напряжение в воздухе. Это уже не дом. Они за пределами безопасного, знакомого Энканто. Затылок печёт, в груди нарастает ужас. Ей хочется оглянуться назад. Удостовериться, что дорога домой все ещё открыта, и, при необходимости, можно будет ускользнуть за родные, непреодолимые горы. Последнее, чего Мирабель хочет — оказаться трусом. Поэтому, она быстро перебарывает глупый, животный страх, так и не оборачиваясь. Делает неспешный, глубокий вдох. Мама перебирает пузырьки с настойками в фартуке. Тихо позвякивает стекло. Долорес, не моргая, всматривается в темноту чащи леса, раскинувшегося по другой стороне ручья. Вода, поблескивающая тусклым лунным светом, оказывается невероятно привлекательной. Мирабель никогда прежде, в своей недолгой жизни, не приходилось видеть родника. Она делает небольшой шаг вперёд, зачарованная желанием смочить руки водой. Однако, перед ней тут же вырастает спина, покрытая жёсткой тканью желтого пончо. Камило награждает ее короткой, пустой ухмылкой, брошенной из-за плеча. Ладно, пусть так. Мирабель решает не спорить с ним, боясь нарушить хранимую всеми тишину. Вместо неё это делает Долорес. Она разворачивается к Альме, встревоженная. — Они на подходе, — оповещает кузина, отходя от ручья, и занимая своё место позади бабушки. Проходит ещё мгновение, перед тем, как и Мирабель может услышать нарастающий треск веток, перемешивающийся с шелестом листьев. Она делает вдох, выдох, замечает, как плечи Камило напрягаются. Все будет в порядке. На поляну вываливаются люди. Испуганные, нахмуренные мужчины, покрытые ссадинами и синяками. Женщины в подранной грязной одежде, и опухшие от слез дети. Они стоят напротив, в паре десятков метров, смотря на семью Мадригаль с каким-то особенным выражением в глазах. Мирабель не может понять, что именно мелькает во взгляде незваных гостей. Однако, на размышления у неё нет времени. Мужчины подходят к берегу, не отводя глаз от Альмы. Бабушка поправляет чёрную шаль на плечах. — Здравствуйте, — здоровается она, ожидая ответа. Один из них, с густой чёрной бородой, снимает шляпу, прижимая ее к груди. — Сеньора, — начинает он. — Этот город… Это Энканто? В его отчаянном голосе звучат надежда и мольба. Мирабель становится жаль этих людей. Альма коротко кивает. Мужчина рвано вздыхает, оглядываясь на пришедших с ним. — Мы знаем, что за вами ведётся погоня, — откровенно говорит старшая Мадригаль. — Будьте честны со мной, и я проявлю милосердие. Почему вы скрываетесь от правосудия? Он морщит лоб. — Правосудие? Сеньора, там, откуда мы прибыли, нет никакого правосудия. Весь город прогнил, вокруг кишат разбойники, — мужчина вытирает пот со лба. — Они забрали у нас все. Обязали выплачивать сбор из того, чего нам самим не хватало на жизнь, — торопливо произносит он, топчась на месте. — Сеньора! Прошу вас… Альма выдерживает паузу, перед тем как обернуться к Мирабель. Камило чуть отодвигается в сторону, все ещё прикрывая кузину плечом. — Что ты думаешь, nieta? — строго вопрошает бабушка. Мирабель приоткрывает рот в изумлении, чувствуя на себе выжидающие, испуганные взгляды людей, надеющихся на спасение. Просящих о доброте. Она хмурит брови, раздумывая. Разбойники, верно? — Из какого города вы прибыли, сеньор? — обращается она к тому, что стоит ближе. Он разводит руками. — Вы, должно быть, и не знаете этого городишки… — И, все же, — настаивает Мирабель. — Сан-Рафаэль, сеньорита, — нехотя отвечает мужчина, поджимая губы. Она внимательно рассматривает его лицо, прежде чем спросить: — Чем же вы занимались там? Его спутник выступает ближе, тоже решая заговорить. — Кузницей, сеньорита, — кивает он, склоняя голову. — Мы обычные люди, просящие о помощи. Если вам не чуждо милосердие, прошу Вас, помогите нам. Мирабель кивает. — Должно быть, вы утомились долгой дорогой. Мужчины воодушевляются. — Да, сеньорита. С тех пор, как покинули город, целых два дня мы бродили по лесам, пытаясь найти это место. Она поводит плечом. Два дня. Альма вопросительно смотрит на внучку. Мирабель ещё мгновение раздумывает, прежде чем вынести вердикт. — Они лгут, абуэла, — твёрдо и громко провозглашает она. Женщины испуганно прижимают детей к груди. Мужчина с черной бородой зло сжимает челюсти. — На кону наши жизни, а вы позволяете решать девчонке?! Альма величественно вздергивает подбородок. — Вы пришли просить, и получили отказ, — сухо суммирует она. — За ложь не платят добротой. Запомните это. Долорес прислушивается, выставляя ухо. — Бегите, — советует она, напоследок. Мирабель видит, как все отворачиваются спиной к ручью, намереваясь возвратиться домой. Она не двигается, наблюдая за тем, как мужчина провожает спину бабушки ненавистным взглядом. — Вы обрекаете детей на смерть! — кричит он отчаянно. Альма коротко, бесцветно смеётся. — Угомонитесь, сеньор. Их тащили через лес, чтобы использовать как предлог. Без Вас им будет лучше. Мирабель чувствует, как кто-то с силой тянет ее за руку к ущелью. Не остаётся ничего иного, кроме как повиноваться. Она бросает ещё один, последний взгляд назад, но, высокие заросли опасно покачивающихся цветов, уже сгустились достаточно, чтобы закрывать собой вид на поляну. Мирабель задумчиво кусает губы, пока Луиза заставляет проход камнем. Она чувствует, как чьи-то пальцы больно сжимают предплечье, и, наконец, поднимает взгляд на стоящего рядом кузена. Камило хмуро разглядывает ее лицо пару секунд, но, так ничего и не сказав, уходит вперёд. Я сделала что-то не так? Это невозможно. Мирабель знает где находится Сан-Рафаэль. Она любила читать карты, и знает, что городок этот лежит по другой стороне широкой, глубоководной реки. Даже если бы они могли переправиться на другой берег, со знанием дороги, к Энканто оставалось пять дней пути. Без детей. Их руки не выглядели как руки кузнецов, а лица, со сломанными несколько раз носами, как лица простых людей. Мирабель знала, что они лгут. Но не знала почему. Было в этом что-то ещё. Крутящееся где-то на обрыве подсознания. Она крепко сжимает зубы, раздосадованная. Почему? Зачем они лгали? Ноги сами несли ее в сторону Каситы, пока Мирабель была сконцентрирована на своих мыслях. Голова отказывалась работать. Я обрекла этих людей на смерть. Возможно, да. А, может быть, все не так просто. Только когда они выходят к вилле, она замечает, что вся ее накидка истрепалась и разорвалась в подоле. Мирабель задумчиво рассматривает пыльную ткань, когда Изабелла подходит к ней, протягивая в ладони бутон розы. Она не может не улыбнуться старшей сестре. — Спасибо, — благодарит Мирабель, забирая плотный синий бутон. — «Иногда, что-то может быть просто красивым», верно? — спрашивает Иза, приподнимая брови. Мирабель понимающе кивает. Она знает, что хочет сказать сестра: Ты помогла мне тогда, ты не бесполезна. Сегодня у тебя все получилось. Ты знаешь, что делать. Мирабель проводит пальцами по лепесткам, отвечая: — Да, иногда. Изабелла хмурится, читая в ее словах: Я в этом не уверена. Они стоят в молчании, наблюдая за неподвижным цветком. В конце концов, Иза подходит ближе, аккуратно обнимая сестру. — Все хорошо, — уверенно шепчет она. Мирабель не очень уверена в этой трактовке. Но, звучит как: ложь. — Девочки, — окликает мама. — Идите в дом, уже поздно. Изабелла отстраняется первой, неловко поджимает губы, и уходит наверх. Мирабель ещё мгновение стоит на месте, перед тем, как последовать примеру сестры. Ей бы не помешала ванна. Это всегда успокаивает нервы. Она лежит в горячей воде до тех пор, пока весь пар не оседает на зеркалах, а тело не покрывается мурашками от холода. Возвращаясь в свою комнату, Мирабель замечает Камило, стоящего перед ее дверьми. Она удивлённо вскидывает брови, но все же проходит внутрь. Кузен идёт следом. — Что? — резко спрашивает Мирабель. Расслабление, пришедшее к ней после банных процедур, мгновенно сходит на нет. Камило хмурится. — Почему ты не впустила их? — бросает он раздраженно. Мирабель кусает изнутри щеку. — Они солгали, — она приподнимает бровь. — К тому же, это не я их не впустила. Ты сам знаешь, что решение приняла абуэла. Камило коротко кивает, ещё раз недовольно хмурит брови. А, затем, быстро подходит вплотную и наклоняется к ней, касаясь своими губами ее. Она ошарашенно замирает, пока поцелуй заканчивается, не успев начаться. Кузен отстраняется, задумчиво разглядывая ее лицо. Мирабель облизывает губы. — Ты… поцеловал меня? — все-таки, решает она уточнить. Камило медленно кивает, подтверждая. — А, зачем? — глупо интересуется Мирабель. Он пожимает плечами. — Потому что захотел, — признается кузен. Она пару раз кивает, словно болванчик. — Ну, ладно. Камило кивает в ответ: — Хорошо. Повисает тишина, в их треугольнике молчания. Камило смотрит на Мирабель, Мирабель смотрит в пол. А пол… не смотрит никуда. — Тогда, — начинает она, неловко спотыкаясь на первом слове. — Спокойной ночи. Камило хмыкает, чуть улыбаясь. — Спокойной, — бормочет он. Перед тем как уйти, тихо закрыв дверь, кузен наклоняется, оставляя на ее губах ещё один короткий поцелуй. Мирабель ложится в постель, раскидывая мокрые кудряшки по подушке. Ну, ладно. Так, почему же те люди солгали ей?