Игрушка для миллионера

Pov. Даниэла. Когда утром я вышла из комнаты, Егор сидел за столом. Испугавшись, что опоздала, я прибавила шага. Но он обернулся и спокойно произнес – так между собой разговаривают обычные пары перед самым обычным новым днем: - Как настроение? Сегодня дождь, тебе нужна другая обувь. Вечером заедем в магазин. - Как прикажете... Я продолжала стоять в двух метрах от него. - Садись за стол. И чтобы съела весь завтрак. В девять выходим. Сегодня мне надо было на работу. Я только кивнула в ответ. Позже в комнате выбрала костюм с самой длинной юбкой, которая все равно для моего привычного стиля была слишком коротка. Молча вышла и ждала мужчину в прихожей. Он взял ключи и прошел мимо. За всю поездку никто из нас так тишины и не нарушил. Но за квартал до моей работы я сказала осторожно: - Егор Николаевич, остановите тут. Пожалуйста. - Дождь на улице, а ты в открытых туфлях. - Ничего страшного . Он резко свернул к обочине, повернулся ко мне. Улыбнулся. Как он все-таки умеет меняться до неузнаваемости – от его улыбки сразу захотелось извиниться. За то, что у него нет настроения. За то, что я в открытых туфлях… - Давай поговорим, - он задумчиво смотрел в лобовое стекло. - У нас с тобой все прекрасно – ну, на мой вкус, конечно. - И усмехнулся – почти рассмеялся. Я молчала, потому что с ним таким не знала, как себя вести. Сейчас он не пугал, а скорее интересовал… или нравился? Его слова, его выражение лица совсем не были похожи на смущение, скорее на попытку в самом деле что-то для себя определить. Не дождавшись ответа, продолжил: - Скажи, вот только сейчас максимально честно – я тебе настолько противен? Ведь я чувствую, что ты хочешь меня. Тебе духу не хватит признаться, но есть порывы, которые сами по себе доказательства. Я растерялась. - Я тебе сейчас кое-что ещё скажу, но обещай об этом никогда не вспоминать! - Егор смеялся. Он был способен сбить с последней мысли, когда смеялся! - Когда ты подчиняешься мне, когда сдаешься… у меня крышу сносит. Я серьезно. Считай это самым откровенным признанием, на которое я способен. Вчера ты была такой… которую хочется только себе оставить. Я не знала, что ответить. Его возбуждает, когда я сдаюсь? Сдаваясь, я могу получить нежность? Он погладил меня пальцами по щеке. И мягким голосом добавил ужасное: - Я буду делать с тобой все, что мне в голову придет. Потому что я именно такой, другим не стану. И нет смысла притворяться. Я буду наказывать тебя, если ты не захочешь этого принять. Меня принять. Я отшатнулась и поежилась. После таких «ухаживаний» хочется закопаться с головой. Прямо в асфальт. Но решила, что нужно ответить: - Я очень постараюсь... - Надеюсь. - Всего двенадцать дней осталось… – добавила я совсем ненужное. - Я об этом постоянно помню. Он вдруг запустил руку мне под юбку и остановился на промежности. Чуть сжал и тут же убрал. Проверял, надела ли я нижнее белье. В глазах блеснул огонек, но на этот счет он так ничего и не сказал. - Давай высажу тебя чуть дальше. Если простынешь… я просто не знаю, что с тобой сделаю! – и, смеясь, повернул ключ зажигания. День на работе прошёл в каком-то смутном напряжении. Девочки продолжали сплетничать, делали комплименты моему новому «давно-пора-наряду»... После рабочего дня я вышла из офиса. Дождь уже прекратился, но воздух был прохладным, наполненным влажностью. В этих плащике и обуви мне на самом деле неуютно, но ведь Булаткин запретил брать свои вещи. Я села в машину, остановившуюся там же, где он высадил меня утром. Но так и не придумала, что должна сказать. Он тут же завел мотор и вывернул на дорогу. - Сейчас в магазин, потом домой. Мне ещё надо немного поработать. Егор привел меня в дорогой магазин, чему я не удивилась. Я в такие места даже не заглядывала. Он проходил между рядами, а продавец с истинным раболепием брал в руки все, что ему передавали. Остальные работники вытягивали шеи, как гуси, и натянуто улыбались. Просто рай для доминанта! Я едва успевала семенить следом. Блондин говорил, не оборачиваясь: - Если что-то понадобится еще – скажи. Тридцать восьмой? На втором этаже есть верхняя одежда, потом поднимемся туда. Еще нужны чулки. И резинка для волос. Дома убирай волосы. Потом он указал мне на пуфик для примерки, я послушно села. Продавец отшатнулся, повинуясь раздраженному жесту, и словно в воздухе растворился вместе со своими собратьями. Сапоги и ботинки были… не в моем стиле. Красивые, но в таких только по подиуму ходить, а не по нашим улицам. Одна царапинка, и все деньги насмарку! А деньги – я рассмотрела ценник – о боже… да в них даже по подиуму ходить не решишься! - Говори, только если размер не подойдет. Модель не обсуждается. Я натягивала по очереди ботинки и легкие сапоги. Одни оказались велики. Егор спокойно сказал об этом в сторону, и буквально из воздуха тут же появилась новая пара, поменьше. В итоге он взял все четыре, которые сначала и выбрал. Четыре пары на две предстоящие недели! Но я возражать была ненамерена, его бы это точно разозлило. Пальто на втором этаже тоже выбрал сам – и оно только со стороны выглядело потрясающе. Темно-синее, расклешенное от груди и доходящее до середины бедра, оно делало из меня девочку с обложки глянцевого журнала. Слишком откровенно дорогое, слишком бросающееся в глаза, будто сшитое по моим меркам, привлекающее ко мне внимание. А этого мне хотелось меньше всего. Такие вещи шьются для тех женщин, которые способны идти по улице уверенной походкой, не оглядываясь на восхищенные взгляды. Для женщин, которые одним жестом откидываемых волос вызывают у мужчин непроизвольный стон. Не для меня. - Спину выпрями, - он мягко надавил между лопаток. Естественно, что я и не подумала спрашивать, останутся ли покупки мне после истечения двух недель – мне на самом деле было все равно. Даже если он мне всучит их насильно, все равно никогда больше не надену, Просто в них, выбранных и оплаченных Егором, я будто почувствовала себя его вещью. Наверное, в этом и есть смысл. Когда мы вышли из бутика, была уже половина седьмого. Скоро ужин, который должен быть строго по расписанию. А значит, придется прямо сейчас возвращаться домой… - Книги! - я выкрикнула до того, как успела подумать. - Егор Николаевич, можно, я куплю себе пару книг? - В кабинете есть немного художки. Ты туда не заходила? - Нет. - Ты можешь заходить в любую комнату, но трогать вещи только с моего разрешения. Книги брать разрешаю. - Но… - я и сама понимала, что мои глаза бегают. - Вряд ли у вас там есть… - Ты хочешь какую-то конкретную? - он вдруг начал улыбаться, взял меня за локоть и развернул к себе. - Да! - Какую? От его смеха я растерялась окончательно. Можно назвать любую – вообще любую! Но память напрочь очистилась. - Борхеса? - неуверенно сказала я, сейчас даже не сумев вспомнить названия ни одной книги этого писателя. А он вообще писатель?.. Егор притянул меня совсем близко и прошептал, смеясь: - По-моему, ты просто тянешь время. Конечно, тяну! Ведь за пределами квартиры я могу быть более откровенной. Говорить, спрашивать… конечно, при условии, что это не будет выглядеть неуважением. Потому покраснела, но сказала: - Да… потому что мне страшно. Я ног не чувствую от волнения. За весь день измотала себя до такой степени… Простите меня. - Ты немного перегибаешь со своими паниками. Сама себе не позволяешь расслабиться. В машину, быстро. Вот и все откровенные разговоры… Едва мы оказались в квартире, тут же последовал первый приказ – я зря надеялась, что из-за занятости он оставит меня в покое. - Прими душ и переоденься. На ужин не опаздывать. Я за девять минут успела: сама не представляла, как страх умеет подгонять. Натянула на влажное тело первое попавшееся платье и ровно в семь вышла из комнаты. Мужчина стоял в гостиной. Он и не думал переодеваться, только пиджак скинул и оттянул вниз галстук. Я глянула в сторону кухни – стол уже был сервирован, а незаметного повара и след простыл. - Подойди ко мне. Я встала перед ним, глядя в пол. Задохнулась, наблюдая, как он берет подарочную коробку с журнального столика. - Держи, - он отдал мне, я развязала бархатную ленту, убрала и достала красные кружевные трусики. - Надень их, - улыбнулся, я сразу же последовала приказу. Смотрелось красиво, а ткань нежно прилегала и щекотала кожу. - А теперь пойдем ужинать. Голодная? - Да. Я сделала шаг, вдруг в клитор ударил микроскопический разряд тока. Я пискнула, стискивая край подола… Ноги загудели, а кружевная ткань начала дрожать, это смущало и напрягало низ живота от каждого движения, но безболезненно. А если совсем расслабиться, то абсолютно ничего ужасного. Однако через два шага я замерла, почувствовав сильную вибрацию. Оглянулась – Егор держал в руке пульт. - Самый нормальный уровень. Потом прибавлю. Пока ты не начнешь сходить с ума от возбуждения. Теперь двигаться стало труднее. Ощущения нельзя было назвать полностью приятными или неприятными, но они были на грани того и другого. Во всяком случае, дискомфорт терпимый, такой можно игнорировать. - Приятного аппетита. Сегодня рагу, мой повар готовит его отлично. Где ты обычно обедаешь? Как только села, стало немного ощутимее. Но ничего, можно смириться. Только привыкнешь к положению, начинаешь замечать, что вибрация совсем ничтожна. Если вообще не шевелиться, то со временем можно даже не замечать. - Мы… заказываем доставку в ближайшем кафе. - Можем ездить на обед вместе, я буду тебя забирать. - Спасибо, но я бы не хотела отрываться от коллектива. Потом я сделала вид, что очень увлечена салатом. Егор с легкой улыбкой ждал, когда я закончу с трапезой – не торопил, просто наблюдал. И только я отложила вилку, сказал: - Помой посуду. Бросила взгляд на посудомоечную машину, но возражать не собиралась: - Хорошо. При ходьбе вибрация ощущалась острее. Именно этого он и хочет. Я сцепила зубы и собрала посуду со стола. Возле раковины снова получилось хоть ненадолго остановиться в одной позе. - Прибавлю совсем немного, - я не обернулась, но почувствовала это. Остановила себя от порыва выгнуться. До сих пор терпимо, просто внизу тянет заметнее. - Поспеши с посудой, у меня работа. Как только я закончила, блондин встал и махнул головой: - За мной. Я вошла вслед за ним в его спальню. Бегло осмотрелась – комната намного больше моей, огромная кровать… Здесь витал легкий аромат дерева, сигарет и мужских терпких духов. Я глубоко вдохнула смесь этих запахов, и у меня закружилась голова. Он же взял ноутбук со стола. И тут я заметила чуть дальше небольшой монитор с недвижимым изображением. Моя комната? Там установлена камера? И как только я решилась бы запустить руку между ног, то он мог об этом узнать?! А в ванной… тоже есть? Несмотря на то, что я чего-то подобного ожидала, сейчас все равно была неприятно потрясена. Егор проследил за моим взглядом, но только улыбнулся: - Пойдем в кабинет. Это помещение было тоже просторным, но обстановку сильно отягощали книжные полки. Даже высокое окно пространство зрительно не расширяло. Мужчина положил ноутбук на большой стол, включил стационарный компьютер, сам занял стул, а другой пододвинул ближе к себе. - Иди сюда. Опустилась, подтянула колени, пытаясь принять самое удобное положение. Вибратор беспокоил. Надо замереть в одной позе и вообще не двигаться. Но это теперь не помогало. Через пятнадцать минут я уже не могла выдержать в одном положении долго, постоянно хотелось сжать бедра, поддаться напряжению, но понимала, что от этого станет только хуже. - Я еще немного прибавил. Сделать сильнее? Я вздрогнула от спокойного вопроса. - Нет, пожалуйста, не надо. - Тогда не елозь. Не сжимайся слишком сильно. Кончать нельзя. Про себя я взвыла. Через час была готова выть уже вслух. Кажется, даже кожа на спине стала чувствительней. Невыносимое мучение, но не доводящее до границы. Я сжимала зубы и снова заставляла себя расслабиться. - Хорошая девочка. У меня не осталось сил посмотреть на него. Егор погладил меня по волосам, потом развернулся на стуле, выпрямил мои ноги и коснулся бёдер. От прикосновений я закусила губу. Он продолжал меня гладить, прошелся кончиками пальцев по шее, плечам, потом коснулся лица, остановился в уголке рта. Я податливо разомкнула губы – сейчас каждое его движение подбрасывало меня на волну. На лбу выступила испарина. - Умница, умница. Только не кончай – накажу. Он погрузил пальцы мне в рот. Сначала один – у меня закружилась голова. Потом еще три. Я начала сосать – и теперь это невероятно возбуждало, я скользила языком по каждому, а когда вынырнули, застонала и сама потянулась за ними. Он пододвинулся ближе, не убирая руки. Теперь я входила в ритм, вбирая в рот пальцы все глубже, от этого зашумело в ушах. - Не спеши. Сама себя заводишь. Он надавил на нижнюю челюсть, заставив открыть рот широко, прошелся кончиками по зубам, нёбу. Я все равно ловила языком каждое движение. Его лицо слишком близко. Глаза смотрят слишком пристально… я не выдержала и потянулась вперед к нему. - Нельзя. И руки убери за спину. - Пожалуйста... - я просила даже не о поцелуе, пусть просто что-нибудь сделает! - Руки! Я сцепила их за спиной. Пусть видит, что я послушная, что сейчас сделаю все что угодно. И он улыбался. Смотрел на меня темно-синими глазами – зрачки почти затопили радужки. - Возьмешь член в рот? - Да. Пожалуйста, позвольте мне… - Или отложим это до утра? - Пожалуйста…- я почти застонала, в голове шумело так, что я себя не слышала. В глубине его глаз, находящихся слишком близко, блеснула опасная заокеанская синь. Плавным движением Егор встал. Я растерянно взирала на него снизу вверх. Мужчина протянул мне руку ладонью вверх и выжидающе посмотрел на меня. Я доверчиво положила свою ладонь и поднялась за ним. Если он продолжит издевательство, то я окончательно оглохну от шума в ушах. - Умоляю, пожалуйста, я сделаю все, что хотите… Я буду послушной… Помедлил бесконечную секунду, Егор накрыл мои уста медленным тягучим поцелуем, захватывая мой затылок. Я застонала от настойчивых ласк, в изнеможении прикрыла глаза, схватившись за широкие плечи. Я смело отвечала на поцелуи, сходя с ума от бархатистой шероховатости горячих губ. Мужчина ласкал меня губами, языком… Наш поцелуй расцветал, становясь всё более откровенным. Не отрываясь от губ, мужчина увлек меня в свою комнату и бережно опустил на кровать, нависнув сверху. Мне хотелось плакать оттого, что облегчение не наступает. Минута, две. Ничуть не проще. - Хочешь кончить? - Да… - и тут же умоляюще забормотала: - Пожалуйста, прошу, сейчас… я не могу больше… Пожалуйста!. Черт возьми, почему он медлит?! И при этом гладит по бедрам, талии. Окинув меня помутневшим взглядом, мужчина начал стягивать нижнее бельё.