Игрушка для миллионера

Pov. Даниэла. - Ты опоздала на ужин. Понятно. Такие вещи его выводят из себя – я это и предполагала. Будет наказание? Я задрожала от ожидания неизбежного, хотя Егор не выглядел раздраженным. Нет, скорее сосредоточенным. Мужчина вдруг расслабился и откинулся на спинку, лениво выводя круги пальцем по моему бедру. Напряжение будто в один миг растаяло бесследно. - Чего ты боишься больше всего? Из того, что я могу с тобой сделать. Вопрос выбил из колеи. Что он может со мной сделать? Кажется, я даже плети не боюсь настолько сильно, как… Почему он спрашивает? Если я назову, то тут же это и получу? - Я… я… - Порки? Нет, когда ты шла сюда, то настраивалась именно на что-то подобное, - он сам же отвечал задумчиво на свои вопросы. - Секса? Вряд ли. Тебя возможность еще большей близости со мной сильно смущает, но если бы ты была с собой откровенна, то уже призналась бы себе, что ждешь этого. Скоро будешь осознанно хотеть... Потому тоже отложим. Боли? Растяжки? Игрушек? Чего?! Анального секса? - он вдруг улыбнулся. - О, попал. Какие у нас круглые бывают глазки! Значит, анальный секс пугает тебя больше всего остального? - Егор… - Встань на четвереньки и ляг грудью на кровать. Не поворачивайся. Я даже не успела договорить, опустилась на пол, но затряслась сильнее. Он просто ждал: возражу – накажет, буду медлить – разозлится… и все равно накажет. Повернулась на коленях и легла на край. - Ноги раздвинь, руки вытяни вперед. Зацепись пальцами за другой край и не отпускай. Выполнила и это, а лицом уткнулась в постель. Хотелось оглянуться и посмотреть, что он делает, но не решалась. Кажется, расслышала, как он расстегивает брюки и от этой мысли сжалась окончательно. Ткань его одежды коснулась моей кожи, и я перестала дышать. Он сел за мной, потом наклонился к моему уху и сказал: - Анальный секс не так ужасен, как ты себе придумала. Но если ты будешь так напрягаться, то это будет по-настоящему жутко, - тихий смех ничуть меня не успокоил. - Обещаю, что мы обязательно им займемся, но не сегодня. Ничего в прозвучавшем радости не приносило, но я зацепилась только за «не сегодня» – кажется, любое «не прямо сейчас» для меня уже награда! Он отстранился и вдруг ударил чем-то по ягодице – предполагаю, ремнем. Но с небольшим размахом. Я вскрикнула скорее от неожиданности, чем боли. - За что я тебя наказываю? - За то, что я пропустила ужин… нарушила правило. - Верно, в следующий раз наказание будет серьезнее. Я вскрикнула от очередного удара. Это совсем ничего – неприятно, болезненно, но вполне терпимо. Он явно не бьет в полную силу. Но по одному месту, потом будет гореть… Но это ничего. Я зажмурилась, настраиваясь вынести сколь угодно долго. Егор вдруг запустил вторую руку мне под живот и нырнул пальцами между половых губ, сразу нашел клитор. Я выгнулась. И сразу получила удар – на этот раз сильнее. Пальцы внутри задвигались быстро – и очередной резкий удар. - Чего сейчас больше? - голос его был тихим и даже холодным. - Удовольствия или боли? Еще один хлесткий удар. Но вместо вскрика вырвался стон, бедра сами подались вперед, чтобы скольжение внутри ощущалось сильнее. Два удара, я вцепилась зубами в пододеяльник и тут же отпустила, вздрагивала от боли и оттого насаживалась на палец сильнее, каждый раз выдыхая все более громкие стоны. Напряжение в теле стало мучительным, боль будто перемешалась с наслаждением. Новый удар был другим – жгучим. Похоже, Егор откинул ремень и бил теперь ладонью. - Чего ты сейчас хочешь – чтобы я остановился или чтобы продолжал? Вместо ответа я выгнулась под очередным ударом. Выбрать из этих вариантов невозможно, я будто уцепилась руками на самой границе между разными ощущениями, но уже забыла, которое из них мне нужно больше. Еще удар, еще… и снова – я давно перестала считать. Я была готова умолять его, чтобы он прямо сейчас взял меня – сам, не пальцами. Как угодно грубо, сейчас совершенно неважно... - Кончать нельзя. Это и есть твое наказание. Еще два удара. Еще два движения внутри, едва ли не доведшие до оргазма, но именно на этом все прекратилось. Он тут же отпустил меня и отстранился. - Ну, пожалуйста… - я еще не знала, о чем точно хочу просить, но умоляла, не отдавая себе отчёта. Его голос раздался уже от двери: - На сегодня все. Мастурбировать нельзя – я тебя предупреждал, но напоминаю еще раз. Иди поешь. - Спасибо. Минут через пятнадцать будто отпустило, и теперь стало стыдно оттого, какие именно эмоции я ощущала совсем недавно. И еще хуже – то, что Егор все видел, получал удовольствие от моих метаний. За столом на него не смотрела, заставляя себя есть остывший ужин, который от этого не стал менее аппетитным – куриная грудка, запеченная в салатных листьях. Блондин сидел с другой стороны и не отводил от меня взгляда. Если бы в нем была ко мне хоть капля нежности, то он сменил бы тему, но на понимание к моему смущению я рассчитывала напрасно. - Теперь я знаю то, что ты считаешь худшим наказанием. И то, что считаешь лучшей наградой. Осталось заполнить миллион пробелов между. Он будто подопытного кролика в моем лице изучал! О какой награде говорит? Позволить мне испытать оргазм? Внизу живота еще пульсировало голодным желанием, но все слабее и слабее. С отступающим ощущением я без труда справлюсь, особенно если отвлечься на горящие ягодицы. Но я все же не сдержала непонимающего взгляда. Егор, уловив его, встал, обошел стол и наклонился ко мне. От близости его губ повело, накладываясь на еще не утихшее желание. Я забыла обо всем и потянулась навстречу. Это мне нужно! Его страсть – которая такая же властная, но без явственной границы между нами. То, что поднимает меня до его открытого желания, делает если не равной, то достойной… Как сегодня, когда он целовал меня после ресторана. Поцелуй – как самое настоящее признание в чем-то намного более глубоком, чем просто возбуждение. Он это имел в виду? Что я, несмотря на все свои слова, просто хочу его поцелуя? Отстранившись от губ, он улыбнулся, словно констатировал победу, выпрямился и направился к выходу: - Спокойной ночи. Не опаздывай на завтрак.