Игрушка для миллионера

Pov. Даниэла. Пробежавшись по моему лицу напряженным взглядом, Егор остановился на губах. Я почти физически ощущала тяжесть мужского взора. Помедлив, он наклонился и накрыл мой рот медленным тягучим поцелуем. В изнеможении я прикрыла глаза. Всё мое напряжение потихоньку растворялось в горячем прерывистом дыхании блондина. Голова закружилась. Схватившись за широкие плечи, я смело отвечала на поцелуи, сходя с ума от бархатистых неторопливых губ. Он умело ласкал меня, постепенно подключая язык. Наш поцелуй расцветал, становясь всё более откровенным. Мужские руки поглаживали мою спину, зарывались в волосы, ложились на плечи. Я не заметила, как привстала на цыпочки, целиком растворяясь в поцелуе. Я почему-то так сильно волнуюсь, как будто это наша первая встреча. Хочу потрогать его, почувствовать, что я могу, имею право снова дотронуться до него. Делаю глубокий вдох – ноты его одеколона и его собственного запаха, от которого я впала в зависимость. Прикрываю глаза на секунду, впитываю в себя – не хочу даже думать, что могла потерять его. Егор бросает на меня острый взгляд. И видимо, читает в нем все, что я чувствую. Не пытаюсь закрыться, спрятаться за ненужной фальшью – смотри, я вся для тебя. Тянет меня на диван и усаживает сверху себя. Обхватываю его коленями, удовлетворенно стону, когда чувствую под собой твердый член, попадаю в плен темных глаз, и теряю последние капли самоконтроля. Снова пробую языком его губы, одновременно пытаясь расстегнуть пряжку ремня. Разочарованно стону ему в рот, когда с первой попытки не получается, ерзаю по его члену, хочу его внутрь. – Тише… – ладони Егора обхватывают мое лицо, взгляд исследует каждую черточку, а потом все, я теряю контроль. Он снова хозяин положения. Мои легкие поцелуи его не устраивают, и он врывается в мой рот языком. Дышать… я напоминаю себе, что нужно дышать… И дышу с удовольствием, дышу им, дышу его жадностью, когда он задирает подол моего платья и проводит пальцами по моим трусикам. Да, там, там… я хочу тебя там… только резче, сильнее, не жалей меня, не хочу… Поцелуй неразрывный, поэтому все эти слова лишь в моих мыслях и стонах. Но он меня понимает. Потому что его пальцы отодвигают ткань моих трусиков и начинают терзать меня, подготавливать. А мне хочется прямо сейчас… так сильно хочется, что я насаживаюсь на эти пальцы сама. Проглатывает мой стон, продолжая трахать пальцами, дергает пряжку своего ремня. Расстегивает брюки, и позволяет мне скользить по его напряженной эрекции, пока он убирает пальцы, чтобы достать защиту. Несколько секунд разрывают мое нетерпение в клочья. А потом… Падаю ему на грудь, не в силах выдержать этого удовольствия – его член резко входит в меня. Жесткие толчки, быстрые, он дергает меня за бедра, насаживая на себя. А я кусаю ворот его рубашки, как будто боюсь, что мои крики кто-то может услышать. Мое тело истосковалось по нему не менее сильно, чем я, и теперь послушно в его руках. Хочешь жестче? Пожалуйста. Хочешь неразрывно – я тоже. Хочешь, чтобы опять задыхалась – так я уже. Хочешь разогнать стук моего сердца до бешеной скорости – тебе удается. Стону и кусаю его губы, не в силах выдержать это. Я знала, у нас уже была близость, но это… Меня будто сминает какая-то неведомая стихия, крутит, выворачивает наизнанку и все-таки вырывает мой крик. Несколько толчков чувствую почти в забытье, а потом Егор наматывает на кулак мои волосы, заставляет взглянуть на себя и тоже кончает. Он на секунду прикрывает глаза, а я обнимаю ладонями его лицо, скольжу пальцами по щетине и тихонько, едва ощутимо, целую его в сжатые губы. – Спасибо… – шепчет он. – Спасибо тебе… Открывает глаза, а я понимаю, что он благодарен не за секс, а за то, что дала нам двоим шанс. Нам. * * * Я просыпаюсь с ощущением того, что моё тело поёт. Я никогда не думала, что можно чувствовать себя так – легко и невесомо. Счастлива, как будто сияющий восторг просто бежит по моим венам вместо крови. Я поворачиваюсь и вижу рядом Егора. Он спит. И я радуюсь этому как ребёнок. Так, словно на нищего нежданно-негаданно свалилось целое состояние. Но ведь так оно и есть. Еще вчера в моей жизни совсем не было его. Ни запаха, ни звука его голоса, ни этой ужасно раздражающей и все-таки заставляющей замирать сердце манере всегда оказываться правым. А сейчас я могу просто смотреть на его профиль, прислушиваться к дыханию, видеть, как равномерно вздымается и опускается грудь. Сейчас, когда спит, его лицо наконец утратило присущее ему жёсткое выражение. Он кажется уязвимым, живым… Моим. И я делаю то, на что теперь имею полное право: я целую его в губы. – Дана… – слышу я, а через мгновение он опрокидывает меня на подушки, и я понимаю, что он возбуждён. Ощущаю это кожей. И совершенно теряю способность мыслить. Потому что он меня целует томительно-медленно, долго. Утренний секс, долгий и тягучий, когда ещё никто толком не проснулся, но мы уже хотим сплетаться вместе, становиться единым, двигаться в одном общем порыве. Постепенно поцелуй становится настойчивее, требовательнее. Теперь уже Егор жадно впивается в мои губы, и я отвечаю ему тем же. Кажется, что от нашей закипающей страсти все вокруг стало горячим: воздух, его губы, одеяло и простыни. Он резко заводит мои руки за голову, прижав запястья к подушке. На секунду зависает над моим беспомощным, распластанным телом, скользит по нему жадным взглядом. Теперь, когда ласка и нежность уступили место страстному желанию, он больше не медлит: набрасывается на меня – резко и жарко, и вот уже я плавлюсь в его руках, тону в ощущениях. Умираю и возрождаюсь вновь. Я металась под крепким мужским телом словно в бреду, изнемогала от этих поцелуев, от ритмичных толчков, от его рук, которые, казалось, были везде. Подавалась бедрами навстречу и выстанывала его имя на каждом выдохе… И когда я упала без сил, оглушенная сокрушительным оргазмом, Булаткин лишь немного отдышался, подхватил полотенце и направился в душ. – Пойдёшь со мной? – спросил он, оглядываясь на пороге. Но я мотаю головой. Могу себе представить, чем это закончится. Нет, я не против ещё одного раунда. И сейчас мне хочется насытиться им, пропитаться им насквозь. Но мне кажется, я не смогу сдвинуться с места, даже если начнется пожар. – Слабачка! – смеется он и уходит, а я проваливаюсь в сладкую дрему с неясными сновидениями… Нахожусь где-то на границе сна и бодрствования. Но из блаженного состояния меня вырывает звонок телефона. Сначала я даже не хочу вставать, чтобы потянуться за сумочкой. Все, кто мне нужен, уже здесь. Так какого, спрашивается… Я, бормоча про себя ругательства, тянусь к телефону. Звонил брат... – Дан, привет... Я… я стал отцом! Лина родила девочку… Доча такая же красивая, как и её мама… – Боже… Поздравляю! Какое счастье! Поболтав с братом, я отложила телефон. Пришла в себя, лишь когда Егор вышел из душа с полотенцем на бёдрах. Дежавю… Капельки воды на загорелой коже. Мокрые волосы. Он чертовски соблазнителен. Я все еще хочу сцеловать с его плеч каждую капельку, спуститься ниже, сорвать полотенце и отбросить его в сторону как ненужное. А уж дальше... Но главное – теперь это возможно. Вообще все теперь возможно! Я уже собираюсь стечь с кровати и приступить к поцелуям, но Егор останавливает меня вопросом: – И ты даже не хочешь взглянуть на подарок? – Подарок? – теперь я удивилась искренне. – Какой ещё подарок? – Погоди – сейчас принесу. Он исчезает на несколько минут, а я всё это время как идиотка представляю одну и ту же картину: капли воды на его теле и совершенно лишнее полотенце. Он возвращается и протягивает мне коробочку. И это точно не коробочка с кольцом. С чего бы? Она больше. Сердце сжимается. Я открываю коробочку и обнаруживаю там ключи – просто ключи. Я улыбаюсь и смотрю на него, не скрывая своего удивления. – Боюсь, смысл этого подарка мне непонятен. Вряд ли это ключи от твоего сердца? Он рассмеялся. – Нет, это просто ключи от моей квартиры. Ключи от его дома? Он запускает руку мне в волосы так, что пряди текут между его пальцами. И я нежусь в этой ласке, подаюсь ей навстречу. – А когда ты?.. – начинаю спрашивать я, но Егор поцелуем заставляет меня замолчать. Я не возражаю. Кажется, целоваться я люблю гораздо больше, чем разговаривать. Но когда мы отрываемся друг от друга, он шепчет мне на ухо, коротко и чётко: – Я хочу, чтобы ты сюда возвращалась. Каждый день, Дана. Я хочу, чтобы ты тут жила. Ничего не отвечаю. Я утыкаюсь носом в его плечо. Для того, что я сейчас чувствую, просто не существует слов. Их не выдумали. Разве что одно. Счастье. Огромное как мир, больше мира. Счастье, ради которого стоит жить, за которое стоит бороться.