Неужели, конец так и не настанет?

      На последнюю ночь в больничном крыле кошмары ей больше не снились.       Ворочаясь на кровати, она раздраженно хмурилась, открывала глаза и, сложив ладони в кулаки, легко недовольно клала их на грудь. Мысли все еще терзали Эвелин, несмотря на то, что она вроде как даже привыкла к такому положению вещей и судьбы. Хотя может она и привыкла к телу, но не смогла привыкнуть к тому как часто мелькали перед её взором люди — которых в будущем она видела мертвыми или же вовсе обезумевшими. От одних только воспоминаний, тело бросало в дрожь, а во рту просто пересыхало. Ей это чувство было противно, оно липкими ручками пробиралось под самую кожу, добиралось до самого сердца, сжимая его и заставляя стучать не так часто.       Когда она открыла свои зеленые глаза, то начала смотреть в потолок, периодически переключаясь то на высокое окно, то снова на потолок. На самом деле, чувствовала она себя до сих пор паршиво, как бы не пыталась убедить себя в обратном. Потерять смысл жизни, а после умереть на тридцать пятый год своей никчемной жизни, а после воскреснуть в своем же теле, но в слишком молодом теле, с еще чистым, не одурманенным разумом. Это могло показаться мечтой для каждого волшебника, что боялся не только смерти, но и мыслях о ней.       В чем же были плюсы этого странного воскрешения? Эвелин легла на спину чуть поудобнее. Она помнила многие вещи из школы, многие, но не все. Как пример, она помнила дуэль из-за которой, по словам Лиллиан, Эви и оказалась тут, но помнила она все смутно, даже лица своего соперника она не смогла вспомнить, как бы не старалась. Еще она помнила что было во время и после больничного крыла. Сначала вместе с не сидела Лиллиан, которая отчитала подругу за чрезмерную храбрость, граничащую с горделивостью, а потом оии просто разговаривали и смеялись, Лиллиан приносила их любимые сладости, а Эвелин шла на поправку, и в течении двух дней уже пыталась не опоздать вместе с Гриффиндорской подругой на занятие по зельеварению.       Сейчас шел второй день, Лиллиан не заходила сегодня в больничное крыло, а все события которые Эвелин помнила резко поменялись, и словно стали исчезать. Незначительное изменение поведения еще в первые минуты пробуждения так сильно могли повлиять на всю историю в целом? Эвелин села, опираясь спиной об спинку кровати, она сложила руки на груди, прикусив нижнюю губу, из-за чего она сильно покрасила.       С одной стороны — то, что она помнит какие-то события, пускай в большинстве и отрывками, и то, что она может что-то поменять не сулило чего-то хорошего. Но Эвелин замерла, безумно улыбаясь. Она же теперь может сама соткать свою судьбу, меняя какие-то события и… И не допуская событий печального будущего. Она сможет избежать близкой связи с тем, кого боится до самых костей, она сможет противостоять ему, сможет отомстить и жить счастливо, так как она когда-то мечтала… Тихо смеясь, она сложила руки в молитвенном жесте, который они обычно делали на службах в церквях, хозяйка приюта часто приводила детей на службы.       — Господи, так вот зачем ты дал мне второй шанс, — слезы радости медленно потекли по щекам, а улыбка стала шире. — Я благодарна… — прошептала она, не завершая фразу.       Когда она была совсем маленькой, то частенько делала так даже в своей комнате, прячась от других девчонок, что вечно задирали её и забирали то еду, то книги. Она молилась богу, надеясь, что он услышит её молитвы и наконец-таки пошлет ей друга, с который никогда не будет обижать её, тот друг с которым дружба будет похожа на ту, что пишут в детских книжках. Находясь в вечном одиночестве, она искренне молилась, надеясь, что её вера будет вознаграждена, а её одно, жалко одно желание будет исполнено тем, кто вершит их судьбы.       С каждым годом, взрослея, она продолжала верить, молиться и снова верить, а потом у неё появился друг, первый и единственный во всем приюте. Мальчик, которому она подарила цветочек, а он подарил ей одну из книг, которую когда-то украл у какой-то девчонки. Каково было его удивление, когда малышка Эви рассмеялась, так искренне и поблагодарила его. Была ли их дружба результатов молитв и веры, Эвелин не знала. Как и не знала, была ли их дружба искренна хоть какой-то временной отрывок.        Наконец убирая руки от груди, она устало опустила их по бокам, а голову опрокинула назад, снова всматриваясь в потолок.       Признаться честно, в боге она успела и разочароваться, особенно, когда детство закончилось. Даже сейчас, она не была уверенна, что искренне верила в него с таким же запалом в душе, как в лет так двенадцать или тринадцать. Может всему виной та жестокая сторона реальной жизни, с которой она столкнулась лицом к лицу. Тяжело вздыхая, она села в нормально положение, наконец-таки вытирая дорожки от слез предплечьями.       В её руках есть та сила, о которой не мечтал ни один великий волшебник, и если она сможет обуздать её, и понять истоки, но сможет не допустить печального конца для себя. Она вернулась в свое молодое тело, а разум её был куда взрослее.

***

      Бессонная ночь, отразилась на лице Эвелин. Накинув на плечи желто-черный шарф, она поправила накидку, и заплела волосы в высокий хвост, не трогая разве что челку, Эви открыла свое усталое лицо, наплевав на то, что о ней подумают другие. Сейчас у неё будет зельеварение, и, если все пойдет по сценарию, который она помнила — с Лиллиан они пересекутся на какой-то из лестниц, а потом побегут в кабинет Слизнорта вместе, боясь разочаровать, и без того, лояльного к ним преподавателя. Отчитывая считанные секунды, Эви напряглась, и чуть нахмурилась, от чего на переносице появилась парочка маленьких складок.       — Вот ты где! Быстрее, Хоупс! — резко появившаяся из-за спины Лиллиан моментально ухватила подругу под локоть, подбегая к одной из лестниц, которая уже начала двигаться вниз. — Я уж думала ты все еще в больничном крыле, шустрая ты после той взбучки, — Эви лишь мило улыбнулась, пытаясь отдышаться вместе с Лиллиан.       — У меня было много времени на отдых, — со смехом сказала она, а после поправила волосы. Пару прядей выбилось из хвоста и стали чуть прикрывать виски и уши. — Прости, что не подождала, я боялась опоздать.       — Да не переживай ты так, — девушка махнула рукой, игриво подмигивая, — все равно в одном месте встретились.       Стоило лестнице едва дойти до нужного этажа, Эви и Лиллиан моментально соскочили с неё. От начала занятия прошло минуты две от силы, значит все не так и плохо. Еще немного и дверь кабинета была распахнута, а две студентки, устало опустив голову, стали извиняться, но рвано и не совсем понятно.       — Ох, ну чего же вы, мисс Хоуп и мисс Роздверли, проходите на свои места, — он положил одну руку на грудь, а вторую в карман. Он слегка посмеялся, а после, с улыбкой на лице продолжал говорить по теме занятия. — Если ошибиться, то вы ненароком, но убьете человека, — улыбка пропала с его губ. — Поэтому я бы отел, чтобы вы были куда внимательны при изготовлении этого зелья.       — Живая смерть, — прошептала Эви, даже не смотря по сторонам, она просто прошла к своему рабочему месту, забирая у подруги книгу и открывая её на нужной странице.       По правде, Эвелин не была настолько сильна в зельеварении, по сравнению с ней, даже Лиллиан была настоящим гением зелий. Однако Эвелин искренне нравился этот предмет, ведь он мог бы ей пригодиться в дальнейшей деятельности, а именно — она мечтала быть целителем. Стезя мракоборцев казалась ей опасной, а работа в министерстве с бумагами — скучной. На лечебное дело выбор пал сам по себе. В первую очередь — потому что ей нравилось помогать людям, во вторую — она хорошо разбиралась в травах и некоторых настойках. Но хотела ли она этого сейчас?       Желание помогать людям, может никуда и не ушло, но было насильно выжжено из неё темными помыслами, а сердце стало куда более черствым. От маленькой глупой Эвелин, казалось бы, не осталось ни следа, только милое личико и большие глаза, которые всегда с такой наивностью смотрели на большой мир волшебства. Хотя даже сейчас, эта наивность ушла.       Эвелин сжала в руке маленький ножик. Опять эти дурацкие мысли, они просто наполняли голову, заставляя ее дышать куда чаще, а еще отвлекаться от всего что происходило вокруг, погружая девушку в вакуум, пока до неё не дотронулась Лиллиан, показывая на котел с жидкостью.       — Не спи, нам еще немного осталось, — как оказалось уже прошло больше двадцати минут, и такое быстрое течение времени встревожило Эвелин, но почти что моментально отпустило. Расслабившись, она наблюдала за зельем, пока Лиллиан чуть помешивала его. Жидкость была темной, почти что черной, а от пара, Эвелин даже зевнула. Каким-то образом, но им удалось не ударить в грязь лицом. Когда Гораций подходил к ним ленивой походкой, то поставил им оценку удовлетворительно, на что девушки искренне обрадовались.       — Это… Это самое лучшее зелье среди всех ваших сокурсников! Том, вы превосходно сделали всю работу! 10 очков Слизерину, — от одного его имени, Эвелин сковало то же чувство тревоги, только в разы сильнее.       — Опять дружок твой светиться, и как его все любят, у него же взгляд злой такой, а сам он противный, — сложив руки на груди Лиллиан нахмурилась, а после посмотрела на подругу, и недовольство поменялось на испуг. — Эй, ты чего? Эви! — она пару раз дернула её за плечо.       Эвелин словно находилась в одной комнате только с ним одним, и никого между ними не было. Она хорошо помнила его лицо, с высокими, четкими скулами, прямым носом и тонкими губами. Его лицо было идеальным, бледного цвета, без единого изъяна, словно холодная статуя, сделанная из мрамора. Вполне подходящее сравнение для этого парня. Мысли вмиг исчезли, а сама Эвелин задышала чуть реже, сначала носом потом ртом. Взявшись ладонью за ткань блузки, около груди, она наклонилась и смотрела уже в пол.       Покрывшись холодным потом, лицо её стало еще бледнее, а зрачки сузились. Это снова он. Снова он будет преследовать её. И когда его темные глаза переключились на её фигуру, согнутую и испуганную, руки Эвелин задрожали, а к горлу подступила тошнота. Стоило ей приподнять голову, она прикрыла рот, шире раскрыв глаза. Он смотрел прямо в её глаза. Наслаждаясь и питаясь её реакцией.