Неужели, конец так и не настанет?

      В этой пустоте, она впервые чувствовала себя настолько легко, подобно невесомому перышку, летящему над всем миром, пускай и темным, но миром. Эвелин улыбнулась. Она и забыла какого это, забыла какого это чувствовать искреннюю радость за саму себя, какого это быть свободной от всех кружащих невзгод и ураганов невезений. Эви уже и забыла сколько она находилась тут, но казалось, словно не так много времени, питаясь собственным удовольствием и радостью от долгожданной свободы. Которая позволила ей вдохнуть чистый воздух с новой силой.       Летая в одиночном рандеву, она даже не хотела открывать глаза, легко вдыхая и выдыхая приятный для себя воздух, пока в один момент просто не открыла их из интереса. Она словно текла по реке, всматриваясь в темное небо, наполненное звездным жемчугом, и от красоты увиденной ею, Эвелин улыбнулась еще ярче, а в серый глазах впервые засиял яркий огонек счастливой неги. Река несла её в своем спокойном течении, а она продолжала безвольно следовать за ним, любуясь звездным полотном.       Пока в один момент не почувствовала всю тяжесть, словно на шее её оказался камень, тянувший её на самое дно неглубокой речушки, скрывая всю красоту одинокой луны и звезд за пеленой воды. Протянув руки она хотела выбраться, жмурилась и кричала, пытаясь хоть как-то выбраться из странной ловушки, пока просто не смирилась со своей участью и спина её не столкнулась с мягким, но в тот же момент твёрдым дном реки. Воздуха просто не хватало, и теперь она закрыла глаза вновь навсегда, пока не почувствовала легкие прикосновения к своим плечам. Места менялись слишком быстро, менялись и звуки вокруг. Бурчащая вода вмиг стала строгим голосом, а камень стал еще сильнее тащить её, под дно.       — Не надо ко мне подходить! Я не нуждаюсь в твоей помощи, идиотка! — когда Эвелин открыла глаза, то тело её застыло, а губы неконтролируемо заговорили, перед этим вдохнув как можно больше воздуха.       — Ты бы не справился один! — закричала она, неожиданно детским голосом, кладя маленькую ладонь, на такую же, но только мальчишескую. — Обзываться было необязательно! — продолжала она, хмурясь, в то время как в голове случился полный кавардак. Тот кого она видит перед собой… Почему она снова видит эти воспоминания, от которых удавка на шее затягивается сильнее, а воздуха не хватает…       — Уж поверь, с твоей помощью я бы тоже ничего не сделал! — он вытер ладошкой грязь с лица, а после сжал маленькие ладони в кулак. Выражение его лица было точно таким же, каким Эвелин его запомнила перед своей смертью.       — Том, почему ты такой упертый, — пробубнила Эви, обиженно опуская голову, но после резко меняясь в эмоции. Выставив две ладошки перед собой, она закрыла глаза, и в руках её появился красивый цветок. Белый, с красными пятнышками на кончиках его лепестков.       — Что ты делаешь? — его гневное выражение лица смягчилось забавным удивлением, от которого даже Эви хмыкнула.       — Мама говорила, что цветы всегда дарят спокойствие, — она протянула ладони с цветком, не улыбаясь. — Ты прекратишь на меня злиться, если я подарю его тебе? — чуть нахмурившись сказала она, на что Том с удивлением кивнул, поморгав пару раз.       — Ты тоже владеешь этой страной силой? — он смотрел то на неё, то на цветок, останавливая взгляд своих карих глаз на девочке. На что она лишь кивнула. Тело Эвелин стало куда тяжелее обычного, а камень потянул её вниз, словно выйдя из своего же тела, она почти что сразу увидела себя и Тома, еще маленьких ребятишек из приюта, но со стороны, а не от первого лица. Вытянув руку вперед, она громко закричала, не желая уходить из этого воспоминания, мучаясь от невыносимой боли, такой же, которую испытала в день своей смерти… Пока оно просто не пропало в тьме.

***

      — Хоупс сильно прилетело на этой дуэли, — Лилиан потерла виски указательным пальцем, — зачем она вообще согласилась в этом участвовать? — блондинка закатила глаза, сложив руки на груди, а после продолжала смотреть на спящую Эвелин. Когда она принесла её вместе с сокурсником в больничное крыло, то задавалась этим вопросом не раз. — Хоупс, ты дура, — прошептала она, устало выдыхая и садясь на стул, рядом с её кроватью. — Мерлин милостивый, Хоупс!       Резко приподнявшись с кровати, Эвелин громко закричала, вдыхая и выдыхая воздух настолько часто насколько это возможно, даже не замечая ее от слова совсем. Тяжелая отдышка стала громче, а тело словно застыло. По лбу начала стекать маленькая капелька холодного пота. Судорожно, она стала трогать свое тело, грудь и лицо, и только когда руки её оказались на лице, она рвано повернула голову на испуганную девушку. Это была её близкая подруга из Гриффиндора, Лилиан Роздверли, волшебница из чистокровной семьи магов, смелый мракоборец и… та, кто погибла из-за неё. Лилиан смотрела на неё широко раскрыв карие глаза, руки её были согнуты, глаза широко раскрыты, в них отчетливо читался испуг и непонимание такой реакции.       — Тебе бошку отшибло что ли?! Смотришь на меня будто бы это меня эта слизеринская крыса откинула в книжный шкаф! — она недовольно нахмурилась, крича на подругу, а после сложила руки на груди, снова, начала прожигать Эви взглядом требующих объяснений.       — Как такое вообще возможно, ты же… Ты же… — Эви дрожа шептала, всматриваясь на разозленную её поведением Роздверли. С глаз её медленно потекли слезы, а рот был приоткрыт. Положив дрожащую ладонь а лоб, она отвернулась от подруги и начала всматриваться в другую свою ладонь, которая дрожала не меньше правой. Пальцы её дергались, а дыхание становилось чуть реже.       Разве это возможно? Разве могла она выжить после смертельного и непростительного заклинания? Как это вообще произошло? Только что заклинание отрекошетило в неё, только что она лежала в луже собственной крови, только что плыла по течению, изредка видя воспоминания о былом… Тогда почему она оказалась здесь?       Может быть, это точно такое же воспоминание? Может быть это игра её подсознания? Но если это так, то почему она все еще чувствует ту огненную агонию внутри себя? Почему слышит стук собственного сердца? Множество вопросов крутилось в её голове, заставляя испытывать невыносимое чувство сильной, почти что сжирающей, тревоги. Так вот, что значит воскреснуть? Но воскресла ли она?       Она отчетливо помнила каждую секунду её серой жизни, воспоминания круговоротом крутились у неё в голове, одно сменялось на другое, и она не выдержала. Эвелин просто громко заплакала, снова закрывая дрожащими ладонями собственное лицо, пряча от живой подруги свою истерику.       — Да что с тобой… — устало выдохнув, Лилиан тяжело выдохнула, все еще пораженная реакцией подруги, и только спустя некоторое время, села к ней на кровать, обнимая за дрожащие плечи. — Прости, просто я не понимаю, что произошло… — чуть тише говорила она, поглаживая рыжие волосы Эви.       Неужели небеса решили так наказать её? Неужели тяжелый камень на шее снова будет давит на неё, утаскивая на самое дно? Но теплые, живые касания заставили Эвелин вздрогнуть всем телом, и раскрыть лицо. Даже если это сон, она просто не хочет просыпаться, она не хочет открывать глаза, боясь, что все вмиг может исчезнуть.       — Эй, тебе ведь не идут слезы, — Лилиан аккуратно вытерла слезы девушки, и погладила её по голове, мягкая улыбка коснулась её строгого лица, а непонимание исчезло. — В следующий раз просто не играй в смелую девочку, и если ты не уверенна в своих силах, не надо лезть на рожон! — с укоризной сказала она.       Эвелин открыла глаза, медленно, продолжая дрожать и слыша, как стук её сердца стал биться еще сильнее, еще быстрее. Но тяжесть ушла, а сама она смогла спокойно вдохнуть столько воздуха в легкие, сколько ей было нужно. Это правда, она не провалилась на самое дно. Перед ней живая Лилиан, она находиться в Хогвартсе и… Сама она, Эвелин жива. Зрачки её стали шире, а сама она впервые выдохнула настолько спокойно, что даже удивилась.       — Наверно…да… мне наверно слишком сильно прилетело… — неуверенно сказала она, в попытке вспомнить всю ситуацию.       Лилиан отошла от подруги, закрыв рот рукой, а после положив их на бедра. Эвелин же продолжала смотреть на неё, словно увидела ангела. У Лилиан были красивые, длинные волосы, светлого оттенка, почти что белого. Маленький носик, на котором едва виднелся шрамик, а еще очень-очень темные глаза и пухлые губы, и чуть выпирающий клычок. Эвелин прекрасно помнила и то, как она выглядела, когда стала старше. Свои волосы она стала заплетать в высокий хвост, а на четких скулах появилось два шрама, который она получила в ходе какой-то миссии, но все воспоминания о образе подруги разбивались воспоминанием о том, как её мертвое тело лежало у её ног, а сама она истерично обнимала её, пытаясь хоть как-то помочь, пока виновник её смерти наблюдал за ними, не сдерживая легкую улыбку.       В тот день они встретились на темных улочках магического Лондона и почти что сразу поругались. Эвелин отчетливо помнила, как Лиллиан пыталась облагоразумить подругу, и как разозлилась, когда к ним подошел еще не ставший монстром Реддл. Эвелин помнила, как она накричала на подругу, и помнила, как пыталась защититься от нападающих заклинаний. А еще она помнила, как выпустила обезоруживающие заклинание и… помнила яркую зеленую вспышку, наверно, в тот день она и узнала о том, кем на самом деле являлся Том.       Тяжело вдохнув не менее тяжелый воздух, она грустно улыбнулась, сжимая одеяло пальцами.       — Я…. Я рада тебя видеть, —чуть громче сказала она, на что Лиллиан посмеялась.       — Ты обязана поправиться к следующему матчу по квиддичу, без твоей компании наш факультет может проиграть этим слизеринцам, — с усмешкой сказала она, а после помахала Эвелин, — поэтому не смею отвлекать, тебя от твоего выздоровления! — и Лиллиан убежала из больничного крыла, оставляя Эви вместе с другими волшебниками, которые были как-то ранены.       Ложась на кровать, она смотрела в потолок, положив ладони на грудь. Если так подумать, и если такое возможно, она вернулась в прошлое, на сколько лет назад — она не могла ответить на этот вопрос. Даже сейчас она не до конца понимала весь сюр этой ситуации. Она думала, что в прошлое можно вернуться лишь при помощи маховика времени, но его у неё никогда не было, особенно в момент собственной смерти. Какова тогда вероятность, что все произошедшее с ней — это лишь страшный сон? Но тогда почему тело после пробуждения так сильно болело, а сама она чувствовала каждую деталь сна как настоящую?       И все же, ответ на этот вопрос был ей неизвестен, по крайней мере сейчас. Когда она выйдет из больничного крыла, первым делом ей надо будет посетить библиотеку, может быть, хоть там она сможет найти ответ на этот вопрос.