Новогоднее чудо для Алтана

Самое ужасное время в году — канун Нового года. Все как с ума посходили, пытались словно сделать все, что не успели за прошедшие триста шестьдесят три дня. Все откладывали на потом, а теперь носились как электровеники: заканчивали гору рабочих дел, докупали подарки, нарезали салаты и вылизывали свои дома до блеска. Ужасное время. Алтан Новый год не любил. Предпочитал игнорировать этот праздник. День как день, ничего особенного. Он вообще не особо что-то праздновал, даже свой день рождения. Но Новый год предпочитал максимально игнорировать. Особенно после теракта на площади Восстания в 2014 году. В тот ужасный год он собирался на праздники уехать к Юме в Гонконг. Алтан как раз отпрашивался у мамы, когда всё и произошло… Конечно, ни к какой Юме он не поехал, проведя Новый год в одиночестве на больничной койке. А потом уже было не до Нового года. Юму Баатар полностью погружал в дела клана, из-за чего из Гонконга она выезжала очень редко. А праздновать одному не особо хотелось, да и тяжело справляться со всеми мыслями про маму. Проще сделать вид, что никакого праздника нет и заниматься своими делами. Или попытаться выспаться хотя бы в этот день. И в этом году Алтан планировал сделать всё то же самое. Ну, максимум, купил бы мандаринов и шампанского, и то потому что из цедры можно сделать неплохую подкормку для цветов, а этот напиток он любил. И все. Никаких елок, украшений, подарков (кроме Юмы, ей обязательно надо что-то заказать). Вот только уже двадцать девятого числа его планы на то, чтобы проигнорировать Новый год, кардинально изменились. С утра пораньше, когда Алтан еще не успел до конца проснуться, в дверь спальни постучались. Кто бы это ни был, лучше бы он проваливал, потому что Алтан совершенно не выспался и не хотел никого сейчас видеть. Но в дверь продолжали настойчиво стучать, и не оставалось ничего другого, кроме как встать, повязать черный шелковый халат с изображением красного дракона на всю спину (подарок от Юмы на прошлый Новый год) и пойти открывать настойчивому гостю. — Утречка, ваше Золотейшество, — на пороге стоял Вадим, сегодня одетый в водолазку с высоким горлом, которая полностью закрывала татуировку дракона и волка, и улыбался во все тридцать два зуба, которые так и хотелось сейчас выбить. — Какого черта тебе в такую рань надо? — Алтан вытащил из кармана халата резинку для волос и перехватил ей растрепанные волосы. — Десять часов, не такая уж и рань, — он пожал плечами. — Или снова не спалось? Так могли бы меня позвать, я бы вам спел колыбельную. Алтан закатил глаза, сдерживая недовольство, хотя так и хотелось убить Вадика, или хотя бы стереть эту ухмылку с его лица. Но до обеда надо избегать насилия, иначе весь день пойдет псу под хвост. Так еще Баатар говорил. Но вообще Вадим был прав, ему снова не спалось, нога, словно в честь годовщины тех ужасных событий, ужасно ныла, и не спасали даже сильные анальгетики. — Говори, зачем ты приперся, — вздохнул Алтан и облокотился на дверной косяк. — Хотел спросить, куда елку ставить. Так, наверное, Алтан до сих пор до конца не проснулся, потому что он совершенно не понимал, о чем говорил Вадим. — Какую елку? — Пушистую такую, зеленую. Вокруг нее детишки тридцать первого декабря хороводы водят, а взрослые первого января под ней просыпаются, — Дракон опустил взгляд с лица Дагбаева на его шею и небольшой участок белой груди, который не прикрывал плохо завязанный халат. Алтан старался не обращать на это внимание. — Боже, не разговаривай со мной как с дебилом. Я знаю, что такое елка. У меня ее нет и мне никуда ее не надо ставить. — Ну, видимо, кто-то решил вам сделать сюрприз, потому что только что привезли коробку с искусственной елкой и кучей игрушек, — пожал плечами Вадим. А вот это уже было несмешно. Он точно не заказывал себе елку, даже когда несколько дней назад перебрал с вином. Видно, кто-то решил над ним поиздеваться, зная, что он не любит Новый год. Чтобы специально разбередить старые раны. Если это Разумовский, то при следующей встрече ему точно не стоит ждать пощады. — Я не собираюсь наряжать елку, мне она не нужна. — Ваше Золотейшество, вы просто скажите, куда ее поставить, а я сам все сделаю, — и чего Вадим так привязался к этой елке? Выкинул бы, да и дело с концом. Словно за последние несколько лет работы на Дагбаева он не заметил, что тот не праздновал Новый год. Алтан устало потер виски. Ему хотелось простого человеческого... сна. Снова оказаться хотя бы ненадолго в постели, а не решать дурацкие вопросы с никому не нужной елкой. — Господи, да ставь ты ее куда хочешь, мне все равно, — и закрыл прямо перед носом Вадика дверь. Конечно, в постель уже не было никакого смысла возвращаться, весь сон уже как рукой сняло. Поэтому Алтан решил сразу переодеться, чтобы спуститься на завтрак (чашку кофе, потому что он всей душой ненавидел утренний прием пищи). Но он только успел дойти до гардероба и выбрать вещи, как в дверь снова постучали. Издевательство да и только! — Ну что еще?! — Алтан резко распахнул дверь и вовремя успел увернуться от Вадима, который из-за коробок ничего не видел и чуть его не сбил. — Зачем ты это сюда несешь? — Так сказано было, чтобы ставил куда угодно. Я и ставлю, — он прошел мимо, к окну и опустил коробки на пол. — Мне она здесь не нужна! — Э, нет, ваше Золотейшество. Первое слово дороже второго. Алтан нахмурил брови и злобным взглядом уставился на самодовольного Вадима, который уже приступил к разбору коробок. Уволить бы его, или убить, за такое поведение… Как обычно, действовал на нервы, устраивал детский сад и совершенно забывал, что это он у Алтана в подчинении, а не наоборот. Вся эта ситуация с неизвестно откуда взявшейся елкой за два дня до Нового года, Вадимом на пороге спальни с утра пораньше, да еще и недавняя годовщина смерти матери — все это просто отнимало последние силы у Алтана. Поскорее бы этот год закончился и можно было еще на триста шестьдесят дней обо всем этом новогоднем ужасе забыть. — Делай. Что. Хочешь, — отчеканил Алтан и, развернувшись спиной к Вадиму, схватил с кровати вещи и ушел в ванную комнату. «Чего я там не видел», — услышал он вслед.

***

Через минут пятнадцать, когда Алтан вышел из ванной собранный, но пока еще с распущенными волосами, у окна уже стояла собранная елка. В высоту где-то метра два, с пушистыми зелеными лапами она и не выглядела как искусственная. Только запаха хвои не хватало, чтобы Алтан, глядя на нее, мог перенестись в детство, когда он еще только-только собирался идти в школу и даже не подозревал, что в скором времени вся его жизнь изменится до неузнаваемости. В то время еще Баатар не увез Юму в Гонконг… Это было настолько давно, что голова шла кругом. Нет, не нужно все это вспоминать. Что было, то прошло. И никогда уже не повторится. — Закончил? — Алтан подошел к Вадиму, сидевшему на корточках перед елкой и расправлявшему ветки. — Я только поставил. Еще же украсить надо, — он подошел ко второй небольшой коробке, наполненной игрушками. И снова воспоминания о детстве накрыли Алтана с головой, стоило лишь увидеть самую верхнюю игрушку — балерину из тонкого белого стекла, застывшую в позе арабеск. В детстве у них на елке была очень похожая игрушка. Мама говорила, что купила ее, когда впервые побывала на балете «Щелкунчик» в Михайловском театре. Тонкая женская фигура в балетной пачке, чуть блестевшей, когда на нее падал свет от гирлянды, всегда висела высоко, чтобы ее случайно не разбили на сотни мелких осколков. Алтану даже стало интересно, что стало с той балериной из детства. Ему совершенно не нравилось все это вспоминать, потому что даже самые теплые воспоминания из детства приносили невыносимую боль в районе сердца. А Алтан не любил чувствовать что-то, кроме злости и ненависти к Разумовскому и окружающим. Или просто боялся испытывать что-то другое, не желая показаться слабым. — Вашество, не хотите помочь? — из воспоминаний Алтана вытащил голос Вадима. Он, наверное, впервые был так рад тому, что Дракон отвлек его. — Я завтракать вообще-то собирался. — Кофе вам могут и сюда принести, — перед носом Алтана возникла та самая балерина. — Я, кстати, тоже не откажусь. Алтан встретился взглядом с Вадимом, пытаясь понять по его глазам, с чего он вообще все это затеял. Зачем ворвался утром в спальню и сорвал все планы Алтана не вспоминать про Новый год и все, что с ним связано. С Вадимом вечно так. Постоянно что-то учудит, из-за чего Алтан бесится и проклинает все и вся. С ним вообще не соскучишься, хотя, казалось бы, наемник, должен быть хладнокровным, расчетливым и продумывать все на три шага вперед как в шахматах. Но нет, это точно не про Вадима. Возможно, именно поэтому Алтан до сих пор его не прикончил. — Бесишь ужасно, — он осторожно забрал у Дракона балерину и также осторожно повесил ее на одну из еловых веток.

***

Алтан и сам не понял, как оказался втянут во всю эту кутерьму с елкой. Он честно хотел просто повесить балерину, послать Вадима куда подальше и пойти пить кофе. Но как-то само собой получилось, что Алтан стал уже сам брать игрушки из коробки и развешивать их по елке, следить, чтобы одинаковые по цвету шары не висели слишком близко друг к другу. Это очень странно. Но Алтану это даже начало нравиться. Они с Вадимом даже не цапались особо, как это обычно бывает. Конечно, тот не забывал подкалывать Алтана, неуместно шутить. Но это тоже добавляло какой-то атмосферы. — Госпожа Дагбаева определенно удивится, когда приедет и увидит все это, — сказал Вадим, поправляя некоторые игрушки, которые висели не особо надежно. — Юма не приедет, — не оборачиваясь на него, ответил Алтан. Он надеялся, что его голос звучал как можно более обыденно. После всего произошедшего с матерью и самим Алтаном, они так и не собирались с сестрой в Новый год вместе. Она присылала ему какой-нибудь подарок, но на этом все. Баатар в то время как раз вводил ее в дела клана, планируя сделать своей преемницей, потому что «из этого мальчишки ничего толкового не выйдет». Вот только он оказался не прав. Из Алтана что-то да получилось. Вот только с сестрой они стали видеться все реже, а на праздники лишь обменивались подарками. И то при помощи курьеров. Ни о каких совместных празднованиях не могло быть и речи. — Да? А я думал, что хоть в этом году она приедет. Ничего, золотце, я составлю вам компанию. Не брошу в Новый год одного, — произнес Вадим, кладя руку на плечо Алтана. Удивленно выгнув бровь, Дагбаев посмотрел сначала на улыбающегося Дракона, а затем на его лапищу, которую было даже сложно назвать рукой. — Мне не нужна никакая компания, — он повел плечом, пытаясь сбросить с себя ладонь. — Особенно твоя. Сбросить руку не удалось, поэтому Алтан попытался ее убрать свободной рукой, но ему не позволили: Вадим среагировал быстрее, схватил его за запястье и развернул к себе лицом, прижимая к своей груди. В шоке от такой наглости, Алтан попытался вырваться, но ему не позволили, только ближе прижимая к себе за талию. — Да ну? — снова эта поганая ухмылка и выгнутая бровь. У Алтана аж сердце забилось быстрее от злости на наглого наемника. — А в прошлом году ты говорил совершенно другое. Алтан снова предпринял попытку вырваться, но ничего не вышло. Да как Вадим смел вспоминать о произошедшем в прошлый Новый год. Они договорились, что все это останется в прошлом, потому что оба были пьяны. Точнее, это Алтан был пьян, чутка перебрав с алкоголем (никогда не мешайте шампанское с вином!), когда позвал к себе Вадима поговорить о делах клана в Питере. Хотя на деле пьяный Алтан просто нуждался в компании. И они действительно немного поговорили, потом Вадим помог допить ему бутылку вина, ну а затем уже они переспали. А через два дня, когда у Алтана прошло похмелье, они поговорили и договорились об этом не вспоминать. Точнее это Дагбаев сказал, что отрежет Дракону язык и член, если он об этом еще раз вспомнит. Ну и Вадим не вспоминал, что очень на него не похоже. Даже когда они переспали во второй, третий, десятый раз, Вадим не вспоминал про ту новогоднюю ночь. До сегодняшнего дня. Алтан рыкнул, упираясь руками в грудь Вадима и наконец-то вырываясь. Только чуть было не уронил елку. — Осторожнее, а то игрушки все разобьются, — Дракон успел вовремя среагировать, хватая елку за свободные от шаров ветки. — Да мне посрать на эту дурацкую елку! И на этот дурацкий Новый год! Мне это все не нужно! — Алтан отошел от Вадима, поправлявшего елку, чтобы она вновь стояла ровно. — Мне просто нужно, чтобы меня все оставили в покое в этот день! И Алтан вышел из спальни, громко хлопнув дверью.