Новогоднее чудо для Алтана

Чтобы успокоиться и немного прийти в себя Алтану потребовалось какое-то время и электронная сигарета. Он не хотел возвращаться в спальню, где стояла непонятно откуда взявшаяся елка. Ещё и эти игрушки, которые переносили в детство, усугубляя всю ситуацию. Было даже чутка стыдно, что он вот так повел себя, хотя, казалось бы, перед кем ему стыдиться? Перед Вадимом, который сам на регулярной основе творил какую-то дичь, говорил все, что ему в голову взбредет, даже своему непосредственному начальнику? Но стыдно было потому, что, по сути, Алтан сорвался на нем. Дал слабину и показал эмоции. Ведь дело было не только в напоминании о произошедшем в прошлый Новый год. Алтан бесился, потому что почувствовал одновременно слишком много всего: злость, ненависть, ностальгию, скорбь… и тепло. Он совершенно забыл, что такое банальное человеческое тепло и уют. Забыл, как приятно с кем-то так по-семейному наряжать елку. После смерти матери, когда вся жизнь в один момент изменилась до неузнаваемости, Алтан научился контролировать себя. Отдавать указания, когда горло сжимала невидимая рука, не давая нормально вздохнуть? Без проблем. В полную силу бить партнера по рукопашному бою или кэндо, хотя внутри все болит из-за скопившихся слез? Тяжело, но вполне возможно. По ночам впиваться зубами в подушку, чтобы не закричать из-за невыносимой боли в ногах? Можно хоть каждый день! И так каждый раз, снова и снова… Алтан уже привык к такому напряженному состоянию, поэтому был совершенно не готов, что в один момент все эмоции и чувства полезут наружу. Видимо это состояние похоже на пружину — ты можешь долго и усиленно ее растягивать, но стоит немного расслабиться, как она примет исходную форму. Какое-то время потребовалось на то, чтобы Алтан смог хоть немного взять себя в руки. Он курил долго, пока горло не защипало от химического вкуса вишни. Наматывал круги, пока заплетал косу, потому что на несколько сегодня не было никаких сил и желания. Выпил еще чашку кофе и съел дольку шоколада. Проверил термостат в оранжерее… В общем, делал все что угодно, лишь бы не возвращаться в спальню. Важных дел на сегодня не было, ведь все сейчас так погружены в новогодние дела, что о заключении договоров и речи не шло. А сам Алтан пока не делал ничего такого, за что бы ему могло по телефону прилететь от недовольной Юмы. Сейчас он был бы даже рад получить втык, или с кем-то подраться, что угодно бы сделал, лишь бы не сталкиваться с Вадимом. Зная его, он определенно решит до него докопаться в попытках узнать, как поднять настроение «вашему Золотейшеству». И снова скажет какую-то похабщину на этот счет. И, возможно, в любой другой день Алтан пошипел бы на него, проклиная, а потом бы они снова потрахались, как часто делали в последний год. Но сегодня Дагбаеву не хотелось жесткого и страстного секса, с укусами, засосами и царапинами. Возможно, это бы даже помогло немного справиться со всеми чувствами, которые так и хотели выплеснуться из него, как из переполненного сосуда. Но сам Алтан хотел не этого. Хотел чего-то такого, о чем успел забыть за последние годы и чему не мог найти нужного определения. Он просто забыл, что такое забота. Алтан чуть больше часа слонялся по особняку, прежде чем понял, что пора перестать избегать собственной спальни, словно это зона отчуждения. Да и надо было проверить телефон, оставленный на прикроватной тумбочке, когда с психами выбежал из комнаты. Вадима он все это время не видел, возможно, он все также занимался этой поганой, пусть и красивой, елкой. Ведь звезду и гирлянду они так и не повесили вместе. Сжимая руки в кулаки, Алтан подошел к двери спальни. Он пытался придумать, что сказать Вадиму, но в голове ничего толкового не крутилось. Господи, да что с ним вообще сегодня такое? Будь жив Баатар - от души бы над ним посмеялся. Несколько глубоких вдохов и выдохов и Алтан наконец-то вошел в спальню, уже готовясь отвечать на фразочки Вадима из серии: «Золотко выпустило пар?». Вот только никакого Вадима в спальне не оказалось. Зато была уже полностью украшенная елка, с золотой звездой на макушке и кучей игрушек. А та самая балерина, которая так запомнилась Алтану, сияла разными цветами при переключении света гирлянды. Прям как в детстве. А на телефоне Алтан обнаружил смс-ку от Дракона: «Оставляю вас в покое до следующего года. Но не перебейте все игрушки, вашество. Елка здесь совершенно ни при чем».

***

И ведь Вадим сдержал свое обещание. Ни в этот день, ни на следующий, ни даже утром тридцать первого декабря он не появлялся. Алтан знал, что он работал, потому что отчеты о делах службы охраны прилетали на электронную почту строго по графику, как и смс: «Сегодня все в порядке. Можете не беспокоиться о своей безопасности». И все. Больше ничего. Никакого взаимодействия или появления Вадима. Казалось бы, Алтан должен был радоваться, что надоедливый наемник наконец-то оставил его в покое и избавил от выслушивания глупых шуток и подколов. Но почему-то ему стало этого как-то не хватать. Зато кто-то определенно продолжал над Алтаном издеваться. Двадцать девятого числа прислали елку с игрушками, тридцатого курьер привез ящик мандаринов (жаль не апельсинов, может, там бы хоть Чебурашка был, было бы с кем поговорить), а утром тридцать первого — коробку любимого игристого вина Алтана. Хотя ладно, это все меньше походило на издевательство и больше напоминало подарки от тайного Санты, как в студенческие годы. Вот только, вроде, Алтан не бросал свое имя ни в коробку с кучей бумажек, ни даже в кубок огня. Все это было так странно, но разбираться в этом совершенно не хотелось. Не было никаких сил и желания. Тем более тридцать первого декабря, когда голова и так занята совершенно другими мыслями. В особняке весь день было ужасно тихо, гораздо тише, чем обычно. Девяносто процентов охраны уехали на праздники в город, как и повар. Еще одна причина, по которой Алтан так не любил новогоднюю пору, — пустота. В особняке и внутри него, которая с каждым часом разрасталась как черная дыра. И Алтану стоило больших усилий не начать пить то самое ламбруско, присланное неизвестным, с девяти утра. Ему еще вечером предстоял традиционный новогодний разговор с Юмой по телефону. Ей определенно не понравится, если Алтан будет еле ворочать языком, потому что выпил слишком много. И весь день Алтан провел в библиотеке, которую долгие годы собирали его мать, а до нее Баатар. Книга помогала ему немного отвлечься и забыть, что уже через несколько часов наступит новый год. И будет снова легче прятать свою боль и эмоции на сто замков. Ближе к восьми вечера телефон Алтана, который весь день молчал, наконец-то зазвонил, нарушая тишину библиотеки. Как и ожидалось, звонила Юма. — С Новым годом, братец, — послышалось из трубки, стоило Алтану приложить телефон к уху. — У нас еще несколько часов до Нового года, ты из будущего звонишь, — усмехнулся он. Из года в год он говорил одну и ту же фразу. Одна из немногих традиций, которую он продолжил соблюдать даже после смерти матери. — Китайский Новый год в этом году двенадцатого февраля. Так что это ты из будущего, — Юма засмеялась, от чего у Алтана внутри растеклось приятное тепло. Она так редко показывала какие-либо эмоции, что подобные моменты были для Дагбаева очень ценными. Наверное, в этом они с Юмой очень похожи: оба держат в себе все чувства, чтобы не показаться слабыми. Ведь если ты слаб — тебя легко использовать. — Отдыхаешь уже? — Алтан вышел из библиотеки и медленно побрёл по коридору в сторону кухни. — Ты же знаешь, здесь не так широко отмечают наш Новый год. Но да, немного расслабиться не помешает. Так что сегодня решила позволить себе немного хуанцзю, — то-то она смеялась. Разумеется, будь Юма трезвой, вряд ли бы так легко и весело с ним разговаривала, ни разу не спросив про дела в бизнесе. — А я ещё не начинал, но, — Алтан ловким движением открыл одну из полученных с утра бутылок игристого, — сейчас исправлюсь. Он наполнил бокал, прижимая в это время телефон плечом к уху и вслушиваясь в происходящее на фоне Юмы: лёгкая музыка, чьи-то далёкие голоса и изредка смех. Ясно, сестрица была в компании. Это хорошо. Хоть один из них не запирался в четырёх стенах во время Нового года. Сделал первый глоток вина, по привычке подержал его во рту, позволяя маленьким пузырьками приятно покалывать нёбо, а сладости растекаться по языку. Тот, кто прислал ему это игристое, определённо знал его предпочтения. И, возможно, Алтан его даже не убьёт за елку, разбередившую старые раны. — Хотела сказать спасибо за подарок, — вновь заговорила Юма. — Ожерелье очень красивое, как раз надела на сегодняшний банкет. — Я рад, что тебе понравилось. Кстати, это не ты случайно мне прислала ёлку, мандарины и вино? — было, конечно, маловероятно, но Алтан решил все-таки уточнить этот момент. — Эм, нет. Подарок от меня должны привезти только завтра, возникли некоторые сложности с доставкой… — Алтан слышал, как Юму кто-то отвлек, но она тут же продолжила говорить: — А ты что, наконец-то, обзавёлся елкой? Я рада. — Не по своей воле. Кто-то прислал мне елку и коробку игрушек пару дней назад. А потом еще и мандаринов и коробку ламбруско. Просто подумал вдруг это ты решила прислать, — «хоть и знаешь, как я отношусь к Новому году», — мысленно добавил он. — В этой коробке была игрушка балерины. Как у нас в детстве. — Балерина?.. О! — Алтан слишком хорошо знал сестру. Это «О» означало, что она что-то вспомнила. И Алтану это не нравилось. — То есть ты не знаешь, кто это все затеял? — Говорю же, что нет. Если бы знал, не спрашивал бы у тебя. Юма что-то начала говорить, но ее снова кто-то отвлек. Алтан терпеливо ждал, когда она снова заговорит с ним и расскажет про таинственного дарителя. — Алтан, мне идти пора. Прости, завтра вечером созвонимся. А твой таинственный поклонник скоро объявится, мне кажется. Подожди немного. И отключилась. Алтан даже слова вставить не успел. Вот только последняя фраза Юмы не давала покоя. Таинственный поклонник? У него? У Алтана мог быть только таинственный враг, не больше. Но то, что Юма знала, чьих это рук дело, немного успокаивало. Это точно не Разумовский, тот явно бы не стал мило беседовать с той, мать которой погибла по его вине. Значит это был кто-то из их окружения. Вот только кто? Перебирая всевозможные варианты в голове, Алтан вновь наполнил бокал и достал из холодильника несколько мандаринов. Ну, хоть что-то из его планов на этот Новый год осталось неизменным.