Прошлое, которое не отпустить

Задолго до того, как раздается трель таймера духовки, кухню начинает наполнять восхитительный аромат выпечки - бесконечно притягательный запах подрумянившегося слоеного теста, ванили и разогретого сливочного масла. Аделаида Вагнер не без удовольствия отмечает успех - кажется, в этот раз она превзошла себя. Готовить любимому человеку - что может быть приятнее? Удивлять его кулинарными подвигами, поддерживать уют, пока он обеспечивает семью и решает все вопросы. Она так долго шла к этому, и теперь может гордиться собой. "Прямо-таки образцовая Степфордская жена, да?", - витает в голове. Чем бы порадовать Бена на ужин: стейк или рыба? Да, он любит стейки ("а какой мужчина нет?" - улыбается про себя хозяйка), но мясо она готовила вчера...К слову, вышло замечательно - тушеная говядина с овощами и спагетти, чудесно. "Нужно будет записать рецепт и запостить в сообществе. И почему я только раньше не начала всем этим заниматься? Так увлекательно! Может, начать вести курсы? Хочется уже кого-нибудь научить тому, что я умею...Можно было и её научить..." Если бы женщина того хотела. Но она не хотела, как не хотела сейчас вспоминать о своем родительском провале. И все же поток мыслей было уже не остановить... Мысли Ады о хрустящей корочке плавно перетекают к дочери. И если готовка приносит ей (наконец-то!) удовольствие, то воспоминания о ребенке - неприятное, вязкое чувство. Такое, про которое хочется скорее забыть. На миловидном лице все еще по-своему красивой пятидесятипятилетней женщины проступают морщины неудовольствия. Таким не делятся с подружками, да и психотерапевту не объяснить, но дочь Ада не любила. Все, чего она на самом желала - быть с мужчиной по имени Бен Вагнер. Ради него она была готова на все. Даже если это означало родить ему дочь, которую он так просил. А потом все пошло наперекосяк. Все из-за этой девки. Аделаида часто молилась, чтобы ее не было вовсе, а после - стыдилась собственных мыслей. Впрочем, за последние 10 лет Ада видела дочь всего однажды, да и то - без намека на продолжение, - и потому можно было сказать, что молитвы были услышаны и она, наконец-то, исчезла из их жизни. Грозовую тучу негативных мыслей прогоняет звук. За окном раздается рев спортивного двигателя, настолько резкий и непривычный в их тихом семейном районе, что Аделаида поднимает голову от кухонного стола и заглядывает в окно. Скандально-красный, чистый и блестящий софт-топ роадстер (Бен их обожает) аккуратно подруливает к дому Вагнеров. Водитель привычно элегантным движением выходит из машины. Улыбчивый мужчина в больших солнечных очках на половину лица оглядывает дом, сверяясь с телефоном. Безупречно сидящий темно-синий костюм с галстуком, свежая и аккуратная стрижка, напомаженные волосы переливаются на солнце. Если бы не борода, в глазах Ады он мог бы считаться и симпатичным. "Слава Богу, у Бена нет бороды", - проносится в голове миссис Вагнер. В левой руке у водителя - небольшой чемоданчик. Мужчина уверенно направляется к входной двери Вагнеров, замечает Аделаиду в окне и приветливо машет рукой. На лестнице показывается не совсем еще седая, скорее, "соль с перцем", голова Бена Вагнера. Он услышал ласкающий уши рев мотора и вышел посмотреть. - Мы кого-то ждем? - Да вроде нет, - растерянно пожимает плечами Ада. Выждав положенные 5 секунд после звонка ("люди не должны думать, будто мы только их и ждем"), Бен открывает входную дверь. Еще до того, как улыбчивый посетитель (из-за плеча мужа Ада замечает, что мужчина снял очки - на вид ему лет 30-35, голубые глаза) успевает открыть рот, глава семейства Вагнеров вежливо, но твердо произносит: - Добрый день, вы не по адресу - нам ничего не нужно. Улыбка гостя становится еще шире. - О...Боюсь, я пал жертвой предрассудков. Я ничего не продаю. Меня зовут Джон Данкан. Я муж Морган. Тишину, возникшую после этих слов, можно было бы резать ножом и подавать на стол. Словно не замечая этого, Джон протягивает руку для знакомства. - А вы, должно быть, мистер и миссис Вагнер. Бен растерянно принимает рукопожатие нежданного гостя. - Бен Вагнер, а это моя жена Аделаида. - Можно просто Ада. - Позволите войти? - Да что это я. Конечно, конечно, проходите. Вагнеры впускают мужчину в дом и провожают его в гостиную. Бен первым приходит в себя. - А где же...? - Боюсь, Мора не смогла приехать...но! - улыбчивый человек оборачивается и поднимает вверх указательные пальцы обеих рук - у меня есть фотки. Мора?...Что за дурацкое сокращение? Аделаида с Беном переглядываются. Про то, что Морган вышла замуж, Вагнеры понятия не имели и не сказать, чтобы им было это интересно. С одной стороны, для Ады было облегчением узнать, что дочь не приедет ("безобразной сценой меньше"). С другой - что здесь делает ее муж? Как бы то ни было, женщина перебарывает первый порыв выпроводить мужчину и, как любая радушная хозяйка, сверкает улыбкой. - Чаю? Я приготовила пирог. - Было бы здорово. Пока миссис В хлопочет на кухне, до нее доносится возбужденный голос Бена: - ...четыреста тридцать лошадей?! Лицо женщины озаряет улыбка. Мальчишки есть мальчишки, сколько бы им ни стукнуло. Все о машинках думают. Она думала подарить мужу на 60 лет (через каких-то полгода!) купе из бюджетных, но разбиралась в них недостаточно, чтобы подарок точно пришелся ко двору. Возможно, с выбором ей мог бы помочь этот молодой человек, раз уж он здесь? Положив мужу самый красивый кусок пирога и украсив его столь любимым Беном ванильным мороженым, Ада вплывает в гостиную и ставит поднос с угощениями на столик. По привычке женщина садится на диван рядом с Беном, в то время как Джону отвели место на кресле напротив. Извиняющимся тоном женщина произносит: - Простите, Джон, не спросила, какой вы предпочитете чай. Признаться, ваш визит застал меня врасплох. Взяв чашку, Джон внимательно всматривается в лица Вагнеров, задерживая на них взгляд дольше, чем положено по правилам приличия. По итогу он отмечает: - Удивительное дело. Мора так похожа на вас, но совсем другая. Впрочем, - с улыбкой продолжает он, - могу с уверенностью заявить, что старость я встречу с потрясающе красивой женщиной. Являясь адресатом этого, пусть и заезженного, но все же комплимента, Аделаида в смущении краснеет и поправляет прическу. Бен, судящий справа от нее, слегка сжимает ее левую руку. - Ох, да бросьте. Повисает тишина. Джон аккуратно ставит чашку на блюдце, и женщина хмурится, заметив руки молодого человека. Тыльные стороны ладоней гостя покрыты татуировками - надписями ("и на пальцах тоже! ужас"), рисунками. Она не любит татуировки. Лет в 8 дочь загорелась татуировками и хотела что-то набить, уже и не вспомнить, что - птичек каких-то, единорогов. Конечно, получила жесткий отказ и нотации. А вот в 14 все же, к неудовольствию матери, сделала свою первую татуировку. Но в тот момент татуировки были меньшей из их проблем. Бен подходит к графину с бренди и предлагает порцию новобретенному зятю. "Bardinet", - коротко сообщает Бен. - Не могу не отметить ваш прекрасный вкус, мистер Вагнер, но вынужден отказаться, - я за рулем. - Ну, это как хотите, а я, пожалуй, пригублю. Муж волнуется, догадывается Ада. Мистер Данкан, тем временем, достает из кармана телефон, делает несколько тапов и поворачивает экраном к Вагнерам. Это селфи - Морган и этот мужчина, Джон. Дочь не особо изменилась с их последней встречи год назад - но, учитывая, что тогда Ада навещала ее в больнице, на фото она по крайней мере выглядела здоровой. Дочь озорно улыбается в камеру, в то время как Джон смотрит на нее. Этот взгляд миссис Вагнер хорошо знаком - таким она сама смотрит на мужа. Взгляд обожания. В ленте миниатюр внизу экрана - еще множество их совместных фотографий, но и Ада, и Бен довольствуются одной фотографией и вежливо кивают. Бен учтиво выдает: - Вы очень гармонично смотритесь. Коротко улыбнувшись, Джон прячет телефон и принимается за пирог. - Чудесная выпечка. Я бы не хотел вас задерживать, так что перейду к сути. Разумется, мне хотелось познакомиться с вами, но прежде всего - я здесь для того, чтобы поспрашивать вас о ней. Ада удивленно поднимает бровь. Он ведь ее муж. Если кто-то из них троих ее и знает, то это он. Мужчина продолжает: - Морган - потрясающая. Она буквально спасла меня. Но мы недавно вместе, и мне интересно узнать о ней больше - какой она была в детстве, что она любит, что терпеть не может. Посмотреть на ее комнату, если можно. Узнать побольше о вас - она почти ничего не говорит о родителях. Я знаю, какими неблагодарными могут быть дети. Что уж там, - тут гость с улыбкой смотрит куда-то в сторону, - мои родители наверняка меня таким считали. "Считали". Миссис Вагнер цепляется за это слово, но из вежливости (а скорее - из нежелания слушать историю чужой жизни) пропускает слово мимо себя. Старший мужчина откладывает ложечку в сторону. - Позвольте сначала полюбопытствовать, мистер Данкан... - О, прошу, просто Джон. - Хорошо, Джон. Вы живете здесь, в Чикаго? - Нет, на севере страны. Я в штате проездом по делам. Заодно к вам решил заехать. Где именно Джон и Морган живут на севере, никому не интересно - никто не планирует отправлять им открытки. - А как вы познакомились с нашей дочерью? Поднеся ко рту порцию пирога, он просто отвечает: - На встречах жертв насилия. Ложка, которой Аделаида ковыряет свой пирог, выскальзывает у нее из рук и падает на красивый пушистый ковер. Кусок пирога с мороженым некрасиво прилипает к светлым ворсинкам. Придется чистить, и скорее - иначе останется пятно. Бен бросает на жену быстрый взгляд, Джон же не замечает произошедшего вовсе. Мужчина продолжает: - Я адвокат, в свободное время занимаюсь группами помощи - организационные вопросы, юридические тонкости. Вы и представить себе не можете, как сложно открыть ту же АА в небольшом городке! В общем, на собрании наши пути с Морган и пересеклись. Такая ужасная история. Джон набирает в рот побольше пирога, и пока он жует, в гостиной повисает тишина. Проглотив угощение, он продолжает: - Не представляю, каково родителю узнать, что их единственный ребенок пал жертвой такой жестокости. Я знаю, как Мора справилась с этим, но как справились вы? Даже представить не могу, что вы чувствовали. На этих словах Данкан смотрит в упор на Аду. Он очень располагает к себе, это правда, но от слишком светлых глаз веет холодом. На мгновение кажется, будто он проверяет ее. Нет, вряд ли. Просто хочет увидеть реакцию матери, чьего ребенка зарезал в подворотне какой-то отморозок. Аделаида вспоминает тот день, когда ей позвонили с незнакомого номера аж из Атланты. Сотрудник полиции, по поводу Морган Вагнер. Единственная мысль, которая в тот момент вспыхнула в голове Ады, звучала коротко и страшно: "Неужели наконец-то?". Этим воспоминанием женщина делиться не планирует. - Вы правы, Джон. Нам было очень тяжело. Мы пытались ей помочь, но вы же знаете Морган - она с трудом принимает помощь. Мужчина смеется: - Это уж точно. Ада крепко сжимает руку мужа, словно пытаясь найти поддержку. Бен меняет тему: - А как давно вы женаты? Это же получается, всего ничего? Джон смущённо и по-мальчишески взъерошивает себе волосы. - Вы, наверное, будете удивлены, но мы поженились пару недель назад, через 3 недели после знакомства. Он усмехается, но тут же серьезнеет. - Не верил, что такое бывает. А потом встретил Мору. Мы будто сто лет знакомы. Сходимся в мелочах. Банально, но я просто знал, что не могу ее отпустить. Сейчас она - самое дорогое, что у меня есть. Понимаете, о чем я? Аделаида понимала. - Когда я встретила Бена, все остальное перестало иметь значение. Она слегка наклоняет голову и одаривает мужа ласковым взглядом. Тот целует ее в макушку и поворачивается к Джону: - Быстрые вы какие, молодежь! Мы-то с Лайей поженились через пару лет после рождения Морган, а так - уже около 30 лет вместе. Надеюсь, умрем тоже в один день, ха! Джон вежливо кивает и переводит тему: - А покажете фотки Моры в детстве? Мне кажется, она была очень смешным карапузом. Джон пружинисто встает с кресла. Он озирается по сторонам, и Ада понимает, что он ищет и чего (закономерно) не находит. На полках - только фото супругов, все фотографии дочери она убрала. Когда не воспринимаешь кого-то частью семьи, зачем ежедневно мозолить себе глаза, верно? Хозяин дома тоже перехватывает взгляд гостя, предлагает принести альбом и, получив утвердительный ответ, уходит наверх. Женщина вспоминает про себя: когда девочка была маленькой, муж постоянно ее фоткал. Но Ада избавлялись от этих кадров - их никто не должен был видеть. Остался только небольшой альбом из тех фото, что делаются "на аудиторию" - фотография счастливого отца семейства со своими "девочками" и всякие такие отчетные фотографии. Джон не спешит прерывать повисшую паузу. С одной стороны, для миссис Вагнер облегчением было услышать, что несчастное нелюбимое дитя все же нашло свое место в жизни. С другой - письмо по емейлу ее вполне бы удовлетворило, не стоило ему приезжать сюда. Молчание затягивается, и хозяйка предлагает еще чаю. Новоявленный родственник с радостью соглашается. Ада несколько мешкает, но все же оставляет мужчину в гостиной одного. "Не будет же он красть у нас, в конце концов". К тому же, она слышит на ступенях шаги мужа - он возвращается с альбомом, где хранятся напечатанные фотографии. После ее побега они спрятали его на чердаке. Почему не выкинули? Видимо, небольшая искорка родительских чувств все же не дала, а может, забыли. Аделаида склоняется к последнему. Из гостиной долетают обрывки беседы - кажется, Бен рассказывает Джону о своей работе директором частной школы. Вообще, с тех пор, как дочь исчезла из их жизни, Вагнеры довольно неплохо поднялись по социальной лестнице, и, когда источник нервозности, ревности и неприятных воспоминаний исчез, Аделаида решила бросить работу и посвятить всю себя дому и хобби. Но это не то, чем она хотела бы делиться с кем бы то ни было. Листая фотоальбом, отец семейства предается воспоминаниям, как близки они были с дочерью в детстве, сокрушаясь, что с возрастом эта близость между отцом и дочерью теряется. Аделаида с некоторой неприязнью следит за беседой - воспоминания об этом периоде причиняют ей боль. Джон с вежливой полуулыбкой слушает, изредка вставляя вопросы про разные аспекты детства Морган - какая книжка была ее любимой? Часто ли она дралась в школе? Какие цвета ей нравились? Может, она всегда хотела завести кошку или собаку? Предвосхищая просьбу показать комнату дочери, Бен с сожалением отмечает, что пару лет назад на втором этаже дома произошел пожар, комната Морган, среди прочих, полностью выгорела и этаж пришлось перестроить. Но, если Джон желает, Бен с радостью покажет свой кабинет и перепланировку - он ею крайне гордится. Джон вежливо отказывается. Ада осознает, что хочет, чтобы этот мужчина ушел. Нет, он приятный и вежливый, но он - мост между ними и тем человеком, которого (и о деталях чьей жизни) она знать не хочет. К тому же, как ей кажется, та женщина, которой Морган стала, по описанию Джона совсем не похожа на ту девочку, которую Аделаида помнит, что делает их совсем уж чужими. Бен заметно расслабился - то ли от бренди, то ли настолько его расположил к себе Джон Данкан. Поначалу он мнется, но все же задает вопрос, что крутится на языке: - Джон, на фото вы так хорошо смотритесь вместе. На правах тестя все же спрошу - уже придумали имена детишкам? Этот вопрос, помимо общей неэтичности, всколыхнул воспоминания, которые стоило бы стереть из памяти. На протяжении всего разговора лицо гостя не покидает светская улыбка, но буквально на мгновение Ада замечает, как слегка искривились уголки губ Джона - ему не по нраву этот вопрос. Впрочем, держится он очень достойно и неудовольства не выказывает. Миссис Вагнер бросает на мужа осуждающий взгляд и извиняется перед гостем: - Боже мой, Джон, прощу прощения за бестактность Бена, обычно он совсем не такой. - Я верю, что каждому человеку Господь уготовил свою судьбу. И наша с Морган роль - оставить в истории иной след, не генетического характера. Я бесконечно признателен вашей семье за то, что вы выпустили в мир мою прекрасную жену, но ни я, ни она к натализму не склонны. Нам хорошо вдвоем. Ада чуть было не выдает сакраментальное "а что, так можно было?". Впрочем, на рождении ребенка настаивал именно Бен, сама она никогда особо не тянулась к тому, чтобы стать матерью. Да и времена были другие...Теперь же, после слов этого мистера Данкана, она прониклась некоторой завистью к партии дочери. Чтобы переменить тему и избавиться от неприятных мыслей, она предлагает Джону еще пирога, но тот вежливо отказывается и встает. - Пожалуй, я и так потратил слишком много вашего времени. Благодарю за гостеприимство. Миссис Вагнер, мистер Вагнер. Разве что...я бы посетил уборную. - Конечно, разумеется. Туалет на первом этаже сейчас на ремонте, так что вам вверх по лестнице и налево до конца коридора. На женщину накатывает легкая сонливость."Может, прикорнуть, как уйдет нежданный гость? А потом стейки. Да, пусть будут стейки. Бен любит стейки". - Милый, покажешь Джону уборную? Меня что-то разморило. Бен идет показывать Джону гостевой туалет (Вагнеры всегда были против того, чтобы гости ходили по дому без присмотра), в то время как Ада задумчиво идет за электронной книжкой, что оставила на кухне. "Сейчас мы проводим этого человека и больше никогда его не увидим. И не услышим про нее. Все вернется на круги своя". На лице Аделаиды читается блаженная улыбка, когда со второго этажа раздается шум. "Бен!" - сверкает в мыслях. Она зовет мужа и рвется пойти посмотреть, но ноги вдруг перестают ее слушаться. Миссис Вагнер тихо оседает на пол.