Точка невозврата или не ломай мои крылья

Арсений проснулся неожиданно рано, даже несмотря на вчерашний поздний рейс. За окном почти рассвело. Столь раннему подъёму он был совсем не рад: тело ломило от усталости — летать в последнее время пришлось много, — а поспать сейчас даже ещё чуть-чуть не получалось. Ругаясь на всех богов мира, Арсений поднялся с кровати, потому что бесцельно лежать — дело неблагодарное, и поплёлся на балкон. Промозглый сентябрьский воздух практически обжигал разгорячённую после сна кожу, но Арсения это слегка отрезвило. Он жил в многоэтажном доме, и даже, казазалось бы, обычный, унылый вид из окна восьмого этажа завораживал. Арсений очень любил свою квартиру и никогда, по крайней мере в ближайшие лет пять, не поменял бы её на какую-либо другую, хотя и бывал дома не сказать, что часто. Его устраивали соседи, которых он, к слову, видел едва ли десять раз из-за ненормированного графика. Его устраивало время, за которое ему удавалось добраться до аэропорта, пускай, иногда с пробками, но Арсений был не из тех людей, кого нервирует медлительное движение машин: он всегда выезжал намного раньше, чем следовало. Его устраивало всё за исключением одной маленькой детали, но сейчас не об этом. Лёгкий порыв ветерка пробрал до костей, Арсений понял, что так долго находиться на холодном воздухе в одной пижаме не стоит, и вернулся обратно в комнату. По спине сразу же побежали неприятные мурашки, из-за чего он поёжился и, не теряя больше ни минуты, отправился в ванную. После горячего душа ощущать себя в собственном теле было гораздо легче. Назойливая сонливость немного уменьшилась, но кофе заварить всё же стоило, чтобы не провести этот день как заторможенное нечто. Привычный эспрессо сегодня был на редкость гадким: Арсений совсем забыл накануне купить сахар, а в экстренных запасах его тоже не оказалось. День, по всей вероятности, обещал быть таким же невкусным, как и та горькая жижа, которая сейчас неприятно горчила на языке. Хотя… Арсений, окончательно сбросив с себя пелену сна, вылил оставшийся эспрессо в раковину — допить он всё равно его не сможет — и пошёл в спальню за телефоном. На экране было множество уведомлений: от коллег, от каких-то приложений и… от Эда. Арсений непроизвольно поджал губы, прочитав: «Буду вечером, надеюсь, увидимся. Не забудь сходить в магазин». Почему-то внутри затеплилось раздражение, но Арсений предпочёл игнорировать его: не хотелось портить день ещё и самокопанием. Вообще их с Эдом отношения уже давно начали сбоить, но никто из них так и не решался на разговор, хотя оба понимали — он неизбежен. Арс с Эдом жили в одной квартире, в квартире Арсения, но их вечно разделяли то страны, то часовые пояса, а то и всё вместе… И в перерывах между рейсами — рутинный секс, чтобы сбросить напряжение. И слов не было, была лишь какая-то стеклянная стена и они, сидящие спиной друг к другу. На нужное времени не было, зато его хватало на бессмысленные ссоры, которые, хоть и ругались они по разным поводам, как будто были об одном и том же. Арсению многое не нравилось, а Эд лишь отмахивался от него, и это злило, но в какой-то момент стало просто всё равно. Арсений даже иногда смеялся: он, старший бортпроводник, который мог найти общий язык даже с самыми несговорчивыми пассажирами, был не в состоянии поговорить с тем, кого любил… Любит. С тем, кого любит. А Эд? Эд — первоклассный пилот, две трети жизни отдающий самолётам, впрочем, как и Арсений. И у них друг к другу теперь, кажется, только рутина. А возможно, и всегда так было, а Арсений просто этого не замечал. Больно? — ни капли, обидно? — а чёрт его знает… Наверное, уже нет. Не открывая переписки, Арс всё же ответил банальное «ок», а затем смахнул все уведомления. Он зашёл в контакты, искать нужный долго не пришлось. Арсений приложил телефон к уху, вслушиваясь в длинные гудки, такие угрюмые и монотонные, что порой казалось повеситься легче, чем дождаться, пока человек ответит. — Алло, доброе утро, можешь говорить? — Арсений почти обрадовался. — Слушай, я могу сегодня побыть с Кьярой. Да… Алён, пойми, не я составляю расписание, если б мог, Кьяру бы каждый день к себе брал. Постой, не кипятись… Сегодня? Улетаю ночью. Завести её к тебе в шесть? Ладно. Тогда как сейчас…? Заедешь сама? Хорошо. Он сбросил вызов и упал на кровать, раскинув руки в разные стороны и тупо направив взгляд в потолок. Дочь и аэропорт были единственными светлыми пятнышками в его жизни, которая постепенно окрашивалась во всевозможные серые оттенки. Арсений усмехнулся своим мыслям, вспомнив известный фильм занимательного содержания. Однако, к счастью (или к сожалению!), БДСМа в его жизни не наблюдалось. Да и вероятность взять у молодого горячего миллиардера интервью стремительно близилась к нулю. Алёна обещала привезти Кьяру через полчаса, так что официально бездельничать Арсению оставалось недолго. И это время было безбожно потрачено на бесцельное листание новостей в соцсетях. Хотя, с другой стороны, в обычные дни он не мог себе позволить подобного. Раздался звонок в дверь — Арсений подскочил и, решив, что всё-таки пора запастись пустырником, пошёл открывать дверь. — Папа! Папа, привет! — Маленькие ручонки тут же обвили его ноги. Арсений слегка отодвинулся и взял Кьяру на руки, осторожно прижав к себе. — Я скучала. — Я тоже, милая, очень сильно скучал. — Арсений оставил невесомый поцелуй на щеке дочери и посмотрел на неё, свою точную копию, глупо улыбаясь. — Привет, Арсений. — Алёна зашла в прихожую, но раздеваться не стала. — Да, здравствуй. — Арс посмотрел на неё как всегда, будто извиняясь — от этого он не мог отделаться уже много лет. — Пройдёшь, может? Чаю хочешь? — Нет, спасибо, я поеду. Мне ещё на работу нужно заехать. — Алёна выглядела уставшей, но тепло улыбнулась дочери, обнимая её на прощание. На Арсения она, как обычно, практически не смотрела, и как бы тот не старался что-то поменять в их непростых взаимоотношениях, в ответ реакция была неизменно холодной. — Не забудь отвезти Кьяру ко мне не позже шести, пожалуйста. — Я помню. Что-то ещё? — Арсений пристально посмотрел на бывшую жену, всё-таки дав раздражению проявиться в своей речи. А в голове только одно: «Держи себя в руках». — Нет, это всё. Хорошего дня, — Алёна, напротив, проговорила очень спокойно, после чего исчезла за входной дверью. А Арсений, выдохнув, повернулся к дочке, забывая обо всех своих проблемах. Кьяра действительно была его полной копией: такие же тёмные волосы, которые едва доставали до лопаток, острые черты лица, которому бы очень подошёл эпитет «точёное», и голубые глаза… Те самые, которыми Арсений свёл с ума уже многих, и те самые, которыми он наградил свою дочь. Кьяра была единственной, от кого Арсений никогда ничего не требовал. Свою дочь он любил безоговорочно и без остатка, отдавая ей почти всё то немногое свободное от работы время. Кьяра знала Эда и, кажется, догадывалась, что между ними было что-то, помимо дружбы. Но Арсений ещё не разговаривал с ней на тему своей ориентации. — Что мы будем делать? — Кьяра с любопытством взглянула на Арсения, который остановился посреди комнаты, слегка задумавшись. — А ты чего хочешь? — Арс встряхнулся, возвращая мысли к реальности, и присел на корточки рядом с дочерью. — Можем в кино сходить. Или в парк съездить просто погулять. — Давай погуляем, а потом в кино? — Арсений согласно кивнул. — Только я хочу попить сейчас чаю! — Ну, если хочешь, то надо. — И, взяв Кьяру за руку, Арс пошёл на кухню. — Какая ты уже большая, скоро меня перегонишь! — Мне в следующем году в школу, я должна быть большой, — серьёзно сказала Кьяра, забавно усаживаясь на стул. — Кстати, а где Эд? Арсений усмехнулся: Эд терпеть не мог, когда к его имени добавляли надоедливое «дядя», считал, что тридцать лет ещё не повод для подобного прозвища. — Он работает, — вздохнул Арсений. — Сейчас вообще очень много работы. Я тоже тружусь не покладая рук. Вчера вот были во Франции. — Он летает, да? И ты летаешь? — Глаза Кьяры засветились, а на губах блеснула какая-то по-особому трепетная улыбка, заметив которую, Арсений почувствовал, как внутри что-то ёкнуло. — Летаю… — Он поставил на стол две чашки с чаем: одна дымилась, а вторая была полной лишь наполовину. Арсений долил в неё холодной воды и придвинул к дочке. — Пей давай, и поедем. — А когда он прилетит? — Кьяра сделала первый глоток и взяла одно овсяное печенье из вазочки, стоявшей на столе. — Ой, поздно очень. — У Арсения в груди сдавило: разговаривать об Эде не очень хотелось. — Передавай ему привет от меня! Не забудь только, — Кьяра пригрозила пальчиком, чуть сдвинув брови, на что Арсений, приложив руку к сердцу, пообещал выполнить её поручение. Допив чай, они быстро собрались и отправились на машине в ближайший парк. Осень плакала. Нет, дождя совсем не было, но эта промозглость делала сентябрь каким-то особенно депрессивным. Хотя осень только началась, от прошедшего августа не осталось и следа: листья ещё не окрасились в цвета пушкинской «унылой поры», но уже устало повисли на деревьях, готовые оторваться в любую минуту и полететь к земле. Арсений искренне любил осень, было в ней что-то спокойное и созерцательное, чего не доставало другим временам года. Иногда Арсению хотелось быть одним из этих листочков — желтеть или краснеть, мокнуть под дождями, а когда придёт время, полететь к земле, ни о чём не думая и не жалея. Хотя, ведь он уже летал! Почти каждый день взмывал в небо, оставляя всё земное где-то внизу. Но эти проклятые мысли преследовали его повсюду, и даже шум двигателей самолёта не всегда мог заглушить их. Чувство вины, которое постоянным грузом он носил на плечах, порой ощущалось практически на физическом уровне… — Чёрт, Кьяра, стой! — Арсений рукой преградил дочери путь, чтобы та по невнимательности не наступила в огромную лужу. — Не считай ворон. Сейчас бы вся мокрая была, ну что такое? — Ой, а я и не заметила… — Кьяра с удивлением оглядывала лужу, которая с её роста была больше похожа на море. Она пересекала всю дорожку да так, что обойти её вряд ли представлялось возможным. — Какая большая… — Да-а уж, — протянул Арсений. Посередине виднелся небольшой кусочек сухого асфальта, поэтому, недолго думая, Арс подхватил Кьяру на руки и одной ногой аккуратно ступил на «островок», а затем, едва не промочив ноги, оказался на другом берегу дождевого моря. — Ужас, какие дороги делают… Вода никуда не уходит! А как людям ходить, спрашивается?.. — Папа, не ворчи, — смеясь и всё ещё сидя на руках Арсения, сказала Кьяра. Теперь они вдвоём смотрели на эту лужу с другой стороны. — Поехали лучше в кино. Дорога до торгового центра не была такой уж долгой, но за то время, пока они ехали, Кьяра успела рассказать столько всего. Арсений безумно любил слушать её рассуждения на разные темы, которые порой и его самого заставляли задуматься. У него внутри щемило, что он просто физически не мог отдавать столько внимания, сколько заслуживала его дочь. Не будь неба — Арсений уехал бы с ней куда-нибудь к океану, забыв обо всех. Они выбрали какой-то недавно вышедший мультфильм и на два с лишним часа заперлись в полумраке кинозала вместе с большой порцией карамельного попкорна. А вышли с показа самыми счастливыми людьми на земле: мультик, хоть и предназначался детям, бросал в голову ещё пару мыслей на размышления. Арсений, признаться, в конце даже умудрился пустить скупую мужскую слезу, а Кьяра, пусть и тоже плакала, сейчас улыбалась, как будто не было в её жизни момента лучше, чем настоящий. Хотя, что может быть лучше настоящего? Прошлое — в прошлом, будущее — совсем неизвестно… Остаётся только неопределённое «сейчас». Главное не потерять ощущение реальности, что периодически случалось с Арсением. Вот и теперь, когда они шли вдоль различных кафешек торгового центра, он запутался в мыслях, которых потом даже вспомнить не смог. А на землю его вернуло резкое и весьма неприятное столкновение. — Твою мать… Простите, пожалуйста! — На Арсения буквально налетел какой-то парень. В руке у него был стакан с кофе, половина которого теперь бесформенными пятнами красовалась на чёрном пальто Арсения. — Советую Вам смотреть, куда Вы мчитесь, — у Арса аж скулы свело от раздражения. Нет, этот день определённо хотел его доконать. — А ещё закрывать кофе крышкой. — Боже мой, умоляю, простите… Вам, может, нужна помощь? — А молодой человек выглядел действительно виновато и явно хотел помочь. — У Вас салфетки не найдётся сухой? — Арсений решил не срываться на бедного парня, который поставил стакан на ближайший столик, — они отошли чуть в сторону — и стал рыться в рюкзаке, после чего протянул совершенно новую пачку салфеток. За время, пока он искал, Арсений успел разглядеть его внешность, она показалась ему смутно знакомой: высокий рост, русые чуть кудрявые волосы, мягкие черты лица… — Привет, — внезапно подала голос Кьяра, которая до этого момента просто наблюдала за мужчинами. — Я Кьяра. А Вы очень торопитесь куда-то, да? — Привет. — Парень улыбнулся. — Да, я кое-куда очень спешу. Он подмигнул Кьяре, и та вдруг просияла, а Арсений, наблюдавший эту сцену, был несколько сбит с толку. — Спасибо. — Он уже решил было, что этого парня с кем-то перепутал, как услышал немного озадаченное: — Арсений… Попов? — А вот это, похоже, было из разряда «странных дел». Арс имел очень хорошую память, но сейчас в упор не мог понять, где мог когда-либо пересечься с человеком напротив. — Прошу прощения, мы знакомы? — В ответ парень только снова улыбнулся, да ещё и загадочно так, что у Арсения брови вверх поползли. — До встречи на работе. — Он обошёл Арсения и уже направился туда, куда ему было нужно. — Мы с Вами обязательно встретимся ещё! — Ну конечно… — Арсений тяжело вздохнул. Аэропорт… Место, где его знали многие. Только вот сейчас Арсений не мог вспомнить, чтобы летал с тем парнем. Возможно, они лишь пересеклись где-то на земле… Решив не зацикливаться, Арсений быстро выбросил произошедшее из головы, напоминанием остались лишь пятна кофе на одежде. — Кьяра, кушать хочешь? — В ответ девочка кивнула, крепко о чём-то задумавшись. Они подошли к одной из любимых пекарен Арсения, куда он иногда заглядывал. Определившись с перекусом, они остановились неподалёку и стали ждать. За это время Кьяра так и не произнесла ни слова, а Арсений не стал отвлекать её от очевидно важных раздумий. Взяв заказ, они пошли через столы, выбирая, где сесть. Наконец место было найдено — уютный столик на двоих в глубине. Арсений с Кьярой сели напротив друг друга, и он аккуратно спросил: — О чём задумалась? — Девочка сосредоточенно жевала бутерброд и забавно хмурилась. Кьяра какое-то время не отвечала и как будто вовсе не услышала вопроса, но, когда Арсений хотел было уже окликнуть её, вдруг спросила: — Пап, а ты ведь не любишь маму? — Арсений чуть не подавился чаем, он ждал чего угодно, но не этого. Пару секунд он просто смотрит на Кьяру, а потом, поняв, что ему не послышалось, тяжело вздыхает. — Солнышко… — Он накрывает её маленькую ручку своей. Арсений знал, что когда-нибудь этот разговор должен произойти, но он определённо не был готов к нему сейчас, посреди торгового центра. Кьяра смотрела на него с самой наивной, детской заинтересованностью, что внутри снова предательски кольнула вина. — Я люблю маму, честно. — Но вы не живёте вместе… Ты не обнимаешь её, и она тебя тоже не обнимает… — В голубых глазах мелькнула мимолётная грусть. — Просто я люблю маму немножко по-другому, — Арсений подбирал слова с предельной осторожностью. — Я уважаю её. Дело в том, что иногда люди… перестают что-то чувствовать друг к другу. Мы с твоей мамой ценим друг друга, но, к сожалению, не можем быть вместе. Однако это не значит, что я её не люблю. Кьяра, — Арс сделал паузу, — если что, не бойся, я всегда готов поговорить с тобой обо всём. Арсений улыбнулся, увидев, как в глазах дочери рождается понимание. Она снова нахмурилась и несколько минут до конца обдумывала сказанное. — Папа, а Эд? — Кьяра была очень умной, и Арсений порой поражался её проницательности. — Ты его любишь? Или по-другому любишь? — Люблю. — Говорить нужно было честно. — Не по-другому. — Правда? — Да, милая. Любить свой пол также нормально, как и противоположный. — А кто-то считает это ненормальным? — Кьяра искренне удивилась, вызвав у Арсения лёгкое замешательство: он на секунду забыл, насколько дети свободны от предрассудков. — Но я не об этом. Я помню, у тебя глаза светились, а сейчас потухли. Как будто ты внутри несчастливый, но пытаешься быть таким. Простые, на первый взгляд, слова дочери ударили куда-то в солнечное сплетение. Вот так всегда и случалось: Кьяра что-то скажет, а Арсений сидит и не может понять, как ей всё известно. А Кьяра, спрыгнув со своего стула, заползла на колени к Арсению и обняла его за шею. — Прости меня, я что-то не так сказала? — Её, наверное, испугал его ошарашенный вид. А Арсений прижал дочку к себе, зарываясь носом в шелковистые волосы. — Нет, моя хорошая. Ты… просто чудо… А у него в голове без конца крутились её слова. И ведь Арсений действительно потух, погас — синонимы бесконечны — или просто выгорел до тла… А его пепел неумолимо таял в закатных лучах солнца.

***

Они сидели на кухне Эда, когда тот открыл бутылку коньяка. У него почему-то до этого момента не было повода открывать её, но сегодня, наверное, особенный день. — Ты прямо с тяжёлой артиллерии, — усмехнулся Арсений. Он был тем немногим знакомым Эда, у кого сегодня не было планов. Не сказать, что они были близки, но с Арсением Эд ощущал себя… дома? Они много раз летали вместе и знают друг друга не первый день, но так и не смогли стать друзьями, мысленно теряя друг друга каждый раз, когда покидали пределы аэропорта. И Эд соврёт, если скажет, что как-то страдает из-за этого. Нет, он ощущал себя совершенно нормально, просто было в Арсении что-то… не от мира сего. Порой, когда им удавалось пересечься до брифинга, Эду казалось, что Арсений будто с другой планеты, но это были лишь обрывки мыслей, которые, впрочем, не тревожили его. Но сегодня день был действительно какой-то особенный: Арсений Эду казался вырезанным и неаккуратно прифотошопленным в антураж его кухни. Арс без формы выглядел непривычно, но в то же время очень естественно. Внутри случился лёгкий диссонанс, поэтому Эд просто наблюдал и впитывал. Он Арсения ценил, ценил его преданность своему делу, педантичное уважение, скрупулёзность… Но Эд не знал его настоящего и, наверное, вряд ли когда-нибудь узнает. Хотя, у каждого ведь должен быть свой скелет в шкафу? А иногда и шкафы со скелетами… Арсений — та ещё загадка. — Ха-ха, почему бы и нет? Я ненавижу день рождения. — Кстати, да, у Эда сегодня был день рождения. Паршивый праздник, он последний раз радовался ему лет так десять назад. Ноябрь — как и вся осень в целом — вызывал в нём непроизвольное отвращение. Погода с подступающей темнотой давила лучше, чем третий десяток, который, к слову, сегодня подошёл к концу. Хотя тридцать лет тоже существенно били по самоощущению, но так глубоко в себя Эд старался не копать — себе дороже. Он не любил, просто ненавидел мыслями загонять себя в угол, но это вряд ли ему грозило: за много лет Эд научился жить в настоящем моменте, поняв, что без постоянной бесполезной рефлексии, ходится по земле… легче? Да, намного легче. — Я тоже не особо его люблю… Прости, без подарка, не знал, что у тебя сегодня. — Арсений благодарно принял из рук Эда бокал с коньяком. — Без проблем. Круто, что вообще пришёл, — Эд рассмеялся, а потом немного поморщился, уловив в своём смехе отчётливые нотки горечи. — Одиноко тут у тебя, — безапелляционно констатирует Арсений, на что Эд лишь улыбается краешком губ. — С юбилеем тебя, Выграновский. Летай. Поздравление в стиле Арсения, только сегодня он немногословен. Они чокаются бокалами и сразу, не сговариваясь, пьют до дна, едва уловив весь букет вкусов дорогого алкоголя. Между ними как будто возникает понимание или только его иллюзия. Во всяком случае, Эду сейчас на это наплевать, потому что даже иллюзии не всегда плохи. Они пьют, разговаривают, закусывают чем-то и снова пьют. Благо, оба взяли небольшой отпуск… А разговаривают обо всём и ни о чём одновременно: у Арсения куча каких-то историй. Оказалось, он выучился на актёра, но после выпуска разочаровался в профессии и ушёл в авиацию, всерьёз увлёкшись самолётами. Эд до сих пор не переставал удивляться, насколько разные люди работают с ним под одним небом. Эду нравится этот странный вечер. В голову бьёт нехилый градус — он не ощущал этого уже очень давно, — и на душе становится будто бы веселее. — Ой. — Эд внезапно замечает неброское кольцо на безымянном пальце Арсения, пальце левой руки. Он видел это кольцо и раньше, но сейчас почему-то очень хочется спросить. — Арс, вопрос довольно личный. Можешь не отвечать. Ты в разводе? Или это просто так? Они оба уже прилично пьяны, и Арсений выглядит очень расслабленно, но его взгляд моментально темнеет, наполняется чем-то, чего Эд не понимает. Арсений задумчиво смотрит на свою руку, отвечать не спешит. — Да, в разводе. Уже полгода как, — произносит, а интонация никакая. Совершенно ровна, и ничего в ней не выдаёт ни сожаления, ни радости. Арсений не смотрит на Эда, теребя украшение. — Мне посочувствовать? — Эд уже немного жалеет, что затронул эту тему: из атмосферы как будто пропала лёгкость. — Нет, абсолютно нет, — Арсений усмехается и смотрит Эду прямо в глаза. А у того от этого взгляда по спине будто разряд пускают, небольшой, но такой ощутимый. Арсений… цепляет. И этого не признать мог только полный идиот. — И почему же, если не секрет? — сам не понимая, зачем, Эд развивает эту тему, и он не разрывает зрительного контакта, даже когда делает глоток коньяка. — М-м, скажем так, осознал наконец свои… предпочтения. Ха-ха, на старости лет. — И опять практически прожигает взглядом. Осознание сказанного не сразу доходит до Эда то ли из-за выпитого, то ли из-за неожиданности самого факта. А Арсений даже немного напрягается и наблюдает-наблюдает-наблюдает за реакцией. Эд лишь приподнимает брови и снова делает глоток, на этот раз намного больше. — Это же… именно то, о чём я думаю? — Этот вечер определённо становится вечером невероятных открытий. — Абсолютно. — Арсений медленно кивает, а потом скользит взглядом по губам Эда, но через мгновение снова смотрит в глаза. А у того в голове складываются пазлы. — Вообще, хорошо, что ты заговорил на эту тему, я как раз хотел… — Погоди, — перебивает Эд. — Ты меня склеить пытаешься? А Арсений лишь нагло ухмыляется, а затем резко перегибается через весь стол и жарко целует его. Поцелуй выходит коротким, потому что Арс сразу же возвращается на своё место и снова наблюдает. А у Эда реакция слегка заторможена, но он удивлён, сильно удивлён, хотя такое развитие событий его весьма и весьма устраивает. Он внимательно смотрит на Арсения и слегка ведёт бровью. — Кажется, я уже это сделал сейчас, — Арс, скотина, говорит и даже не краснеет. — И с чего такая уверенность, что я не гетеро? — А Эд намеренно провоцирует и смеётся почти в открытую. — Не забывай, моя подруга — твоя бывшая жена. — Арсений медленно встаёт из-за стола и также медленно обходит его, вставая прямо напротив Эда, который инстинктивно разворачивает корпус в его сторону. Кладёт руки ему на плечи и сокращает расстояние между ними, останавливаясь в каком-то сантиметре от поцелуя. — Боже мой, Ира… — Эд закатывает глаза и пьянеет, кажется, уже от Арсения, обвив руками его талию. А дальше поцелуи смешиваются с беспорядочными прикосновениями рук. Мысли отключаются и улетают куда-то совсем далеко, оставляя разгорячённые головы. Эд помнит только податливое тело Арсения, который сжигает его, но и сам плавится, как пластилин. А у Арсения в воспоминаниях остаются лишь требовательные губы Эда, непривычно сильные руки и татуировка на спине — дракон вдоль позвоночника. Этот рисунок Арс потом увидит ещё очень много раз. Для Арсения всё такое непривычно новое, и от этой сумбурности бросает в дрожь. А они теряются, внезапно для себя зацепившись за что-то друг в друге.

***

Арсений зашёл в квартиру с огромными пакетами продуктов — всё-таки не стоило идти в магазин на голодный желудок, — хотя целью был только сахар. Он на секунду прислонился спиной к двери, медленно выдохнув. Несмотря на отсутствие работы, за сегодня Арсений устал как собака. Однако в аэропорт он ещё должен будет поехать. Как только эта мысль появляется в его голове, Арсений смотрит на время и, убедившись, что у него есть ещё два часа, успокаивается. Сегодня ожидался ночной рейс, но он хотел приехать, как обычно, немного раньше. И возможно, причина была не только в его дотошности… Раздевшись, Арсений взял пакеты и пошёл на кухню разбирать продукты. Ещё один взгляд на часы: Эд должен быть дома примерно через сорок минут. Арсений облокотился одной рукой на стол, а другой устало потёр глаза. В голове навязчиво крутилась одна мысль, дятлом долбилась в виски и не давала покоя. Арсений понимал, что так нельзя, понимал, что нужно было что-то менять, а сегодня наконец понял: либо он сделает хотя бы первый шаг, либо съест сам себя заживо. Он как будто находился в болоте собственных мыслей, откуда, казалось, выхода не было… Арсений знал, что это не так, и он способен вытащить себя из этого состояния, но внутри, несмотря на правильность его решения, всё равно что-то неприятно скреблось до боли, только она была не острой — тупой. Тупой и глухой, но от этого не менее неприятной. Время пролетело незаметно: Арсений решил прибраться на кухне, а когда уже заканчивал, услышал, как в замке несколько раз повернулся ключ. — Привет, — в голосе Эда чувствовалась усталость. Арсений развернулся к нему лицом и угодил в объятия, чувствуя лёгкий поцелуй на скуле. Не ожидая этого, он не сразу среагировал, но через мгновение прижал ладони к спине Эда. Предательское сердце начало как будто сходить с ума, напоминая и напоминая… — Привет. — Арсений отстранился и принялся складывать чистую посуду в шкаф, а Эд поставил чайник закипать. — Как день? — Да отлично, не упали, — Эд всегда так говорил, раньше Арсения это веселило, а теперь… теперь сюда подходило лишь одно слово — обыденность. Он, кажется, мог предугадать каждую следующую фразу, и это… убивало. — А ты? Чем занимался? — Ничего… С Кьярой был целый день. — Не успев договорить, Арсений почувствовал чужие пальцы на пояснице и губы на шее. Его словно электрическим током ударило — Арсений еле заметно дёрнулся. — Эд… — Арс, ты чего? — он сказал это, обдав дыханием чувствительную кожу, которая тут же покрылась мурашками. — Эд, послушай. — Арсений самостоятельно выпутался из цепких рук, отошёл чуть в сторону и встал лицом к Эду. — Я так не могу. Нам надо поговорить. Тот ответил не сразу, нахмурился и внимательно посмотрел на Арсения, как будто (и даже не как будто) всё понимая. А у Арса дыхание перехватило: говорить подобное Алёне было проще, хотя их связывали брак и ребёнок, он не испытывал к ней ничего и никогда. А к Эду, как ни крути, у него были чувства, когда-то в самом начале, скомканные, сумбурные и несформировавшиеся… Но всё-таки чувства. Однако именно сейчас главное, что они были. — Что случилось? О чём? — Нет, Арсению лишь показалось, что Эд всё понял. — О наших отношениях. Я… Ты, думаю, сам видишь, что у нас с тобой всё идёт куда-то не туда. — Арс сам не знал, зачем тянет время. — Согласен. Я сам хотел поговорить об этом, но ты меня опередил, — Эд вздохнул. — Если честно, за последнее время я понял, что как будто совсем тебя не знаю. — А хочешь узнать? Он пожал плечами. — Эд… Я больше ничего к тебе не чувствую. — Фраза повисла в тишине и потом ещё несколько секунд металась по кухне, отражаясь от стен, пока эту тишину не нарушило шуршание рубашки Эда. — Я, кажется, тоже. Арсений посмотрел на Эда и поймал ответный взгляд. В нём не было ничего, кроме бесконечной усталости и едва различимого сожаления. Арс, не выдержав, подошёл к нему и заключил в тёплые объятия, руки Эда тут же обвили его спину. — Прости меня, наверное… Нам стоит расстаться. У нас и началось как-то всё очень спонтанно. Спасибо тебе огромное. Странно, мне почти тридцатник, а наши отношения были моими первыми отношениями «по любви». Я бесконечно счастлив, что мы знакомы, но я не могу… Я задыхаюсь. Я помню всё хорошее, но больше ничего не испытываю. — Не извиняйся. — Эд мягко провёл ладонью по его лопаткам. — Иногда такое случается. Я сам только недавно понял, что наши отношения больше уже походят… не знаю, на что. На что-то странное, да. Но я не хочу терять тебя, как человека. Но ты как и был для меня ребусом, так им и остаёшься. Арсений в ответ усмехнулся. — Да, я тоже хочу сохранить… дружбу? Только нужно немного отойти друг от друга, в любом случае. — Он отстранился и вопросительно посмотрел на Эда. Внутри саднило, но в то же время стало легко: вся та грусть, которая ощущалась в груди, была лишь отголосками потерянного прошлого, того времени, когда всё было хорошо. — Наверное, это называется так. Они улыбнулись друг другу. Им предстояло ещё многое обсудить, но принятое решение было именно тем, что теперь казалось единственно верным и естественным. И Арсений думает, что ему удалось сделать первый шаг. Куда? — чёрт его знает. Главное, чтобы не в пустоту.