Победитель получает всё

Зазвучали фанфары, и город затрещал голосами. А всё потому, что невероятное шествие проходило по центральной улице: монарх приветствовал гостей. В темном обмундировании, с алым плащом за спиной и мечом на поясе он больше был похож на воина, чем на короля, и лишь сверкающая корона, мягко сидевшая на алых волосах, свидетельствовала о настоящем статусе. От монарха исходило невероятное давление, и от каждого его взгляда жители покорно опускали головы, не решаясь посмотреть в ответ. Его трепетно боялись, но также трепетно боготворили. — Наш король как всегда прекрасен! — О нём знают во всех уголках Тейвата! — Никто не сравнится с нашим королём! Возгласы сыпались со всех сторон, водоворотом заполняя улицы. И все взоры были обращены к процессии. —А рядом с ним… — Это же сам капитан кавалерии! На чёрном коне гарцевал прекрасной наружности молодой человек. Тёмные волосы каскадом спадали на плечи, а единственный глаз сверкал ярче звезд. Серебристые цепи держали синюю мантию, которая мерно качалась за спиной после каждого движения. Тёмные штаны, подвязанные тонкими ремнями, плотно обтягивали стройные ноги, а высокие сапоги только подчеркивали всю изящность и благородность образа. — Слышал, он разнёс добрую половину всех похитителей сокровищ! – подхватил голос. — А другую половину победил король! – подхватил другой. — Но разве сам капитан не являлся когда-то разбойником..? – проговорил третий, и был унесён вихрем других восклицаний, потухая в общем шуме. Прошли всего лишь каких-то три месяца, но все уже будто забыли об истории капитана, а может, совсем её не знали, унесённые вихрем подвигов и безупречных побед. На следующий же день после турнира была проведена официальная церемония, на которой король представил народу капитана кавалерии, победителя прошедшего состязания. И все с удивлением заметили, что их новый капитан не кто иной, как “Лорд из Каэнри’ах”. Тут же пошла волна вопросов и сомнений, сметённая уверенным вердиктом короля: «Он готов стать мондштадцем». И все, конечно же, были рады принять в свои ряды нового сожителя, совершенно не ведая, что он всегда был рядом с ними. Сомнения улеглись так же быстро, как и появились. А новопровозглашённый капитан ловко собрал за кратчайшие сроки целую команду кавалеристов, — перед этим тщательно отмыв их и дав одежду — и начал масштабную операцию по возвращению безопасности на дорогах великого Мондштадта. Рыцари короля и мощная кавалерия всё это время тщательно наводили порядок. И вот наконец, уничтожив последний оплот разбойников, вернулись домой, заполучив себе славу и всеобщее внимание. Двери замка распахнулись перед героями, и бурный поток хлынул в залы, которые были уставлены столами с благоухающими блюдами. — Король устраивает пир! – прокричал глашатай, и народ ответил ему радостным гулом. Вино лилось рекой, и смех уносился в высокие своды. В этот вечер в зале собрались все: от приближённых короля до простого народа. Глава столичной церкви, Барбара сидела рядом с Розарией, верным рыцарем кавалерии, и разговаривала о делах церковных, на что та только кивала головой и опрокидывала в себя новый бокал вина. Министр культуры и по совместительству палач, Лиза, опершись о колонну с улыбкой слушала магистра Джинн, которая, расслабившись, пила мерно вино. Беннет и Рэйзор, также состоящие в кавалерии, сидели на лавочке под большим цветным витражом, и Беннет сонно клевал носом от лёгкого опьянения, а его друг гладил его по спине и что-то тихо бормотал. А рядом сидела Фишль, которая, сверкая взглядом, рассказывала невероятные истории великих битв, своим голосом только больше усыпляя Беннета. Сомелье Диона ходила от стола к столу и пробовала различные блюда и вина. Она то хмурилась, то жутко улыбалась, видимо, прикидывая в голове, как нужно изменить тот или иной рецепт, от чего окружающим было немного не по себе. А королевский информатор Венти куда-то пропал, и лишь звуки лиры, словно дуновение ветра, доносились с балкона, затухая в общем гвалде. Все разгулялись не на шутку, даже не замечая, что рядом нет самих главных героев. — Кто бы мог подумать, что всё так обернётся? Кэйя с улыбкой лежал в королевском кресле, проваливаясь в его волшебную мягкость. Бокал в руке мягко покачивался, и в тёмной жидкости отражалось пламя камина. — Что великолепный “Лорд из Каэнри’ах” станет капитаном? Напротив сидел монарх, король, посланный людям самой судьбой. Всегда такой великий, неприкасаемый, отстранённый. Но сейчас, в свете камина, такой по-домашнему мягкий и уютный. В его руке тоже бокал с тёмной жидкостью, но Кэйя знает, что это всего лишь виноградный сок. — Как ты тогда понял, что это я? – смуглые пальцы гладят бокал, а взгляд сверкает любопытством. – Я думал, что моё прикрытие было идеальным. Этот вопрос мучал его всё это время. Было крайне интересно узнать, как же так случилось, что король изначально знал, что это был он. — Ваш информатор также и мой информатор, – ответил Дилюк, поднимая бокал. —Ха-ха, Венти, значит… – смеётся Кэйя, вспоминая о том самом “приятеле” Розарии, который рассказал о намечавшемся фестивале. – Но всё же. Как? И Дилюк на это только пожал плечами, с улыбкой произнося: — Вы так и не придумали имя, поэтому Венти и вписал: “Имя Лорда из Каэнри’ах”, сделав всё крайне очевидным. И Кэйя захотел хлопнуть себя по лбу. Да, тогда со стороны короля это наверняка выглядело слишком странным и заметным, так что конечно он его запомнил и навёл справки, а когда увидел… Взгляд сверкнул, и Кэйя осушил мигом бокал. — Моё Величество… И от его тона у Дилюка пробежали по спине мурашки. Когда-то он искал сильных личностей, чтобы взять их на своё попечение, но этот разбойник, даже после получения статуса благородного рыцаря, остался всё таким же хитрым и коварным. Остался разбойником. — Тогда как вы узнали, где я живу? – Кэйя ловко поднялся с кресла и приблизился к королю, склоняясь над ним. Его рука оперлась о мягкую спинку кресла, а лицо было так близко, что Дилюк чувствовал терпкий запах вина и слышал шумное дыхание. Алые глаза посмотрели прямо в бесконечный звёздный омут. — Ты стал слишком нахальным. Может, мне понизить тебя в должности? И Кэйя мягко рассмеялся, смотря на это серьёзное лицо и чувствуя, как в груди трепещет сердце. Этот человек прекрасен. — Моё Величество, вы правда хотите это попробовать? – и слова, сказанные в самые губы, затихли в поцелуе. «Моё Величество…» «Моё Величество…» «Моё Величество…» — Моё Величество… И эти слова, проникающие в самую грудь, опаляющие хлеще любого вина, заставляющие задыхаться… Этот король повержен этими словами, сказанными с придыханием, с лукавой улыбкой, с блестящим взглядом. Слова, растопившие его сердце и заполнившие его тягучим мёдом. Дилюк слаб. Как же он слаб перед этими словами. Перед этим нахальным разбойником. — Моё Величество, – шёпот на ухо, и будто эхом в мыслях повторяется: «Моё… Моё… Моё..,» – Кто бы мог подумать, что всё так обернётся? – и поцелуй в висок, от чего остаётся только зажмурить глаза. Кто бы мог подумать… Разбойник, совративший самого монарха. Где это видано! Но совративший мягко, со всей искренностью, со всеми ухаживаниями. Когда Кэйя только-только поступил на службу, Дилюк и забыл о том, что, будучи разбойником, тот всё время дарил ему подарки, удивлял своими дерзкими поступками. И совершил ошибку! Потому что, наконец оказавшись подле своего короля, этот лис совершенно потерял чувство стыда. И каждое утро, открывая дверь, монарх видел душистый букет цветов на пороге. По вечерам, проверяя документы, он слушал мурчащие мелодии под своим окном, и наравне с серьёзными отчётами ему приходили маленькие письма, заполненные нежностью до краёв. Этот разбойник оказался крайне сентиментальным и таким нежнейшим, что сердце монарха каждый раз пропускало удары. И однажды последние трезвые мысли вылетели из головы под светом Луны, в опустевшем саду под звуки частого дыхания двух до невозможности влюблённых людей. — Моё Величество… И он позволяет смуглым рукам расстегнуть рубашку, позволяет поцелуям обжечь шею, позволяет украсть своё быстро бьющееся сердце. — Вы мой свет, – Кэйя опирается лбом о плечо и часто дышит, закрыв глаза, а пушистые ресницы щекотно дрожат. Разбойник, любящий принимать вызовы, дерзкий и нахальный, сейчас теряет контроль, как зелёный подросток, и руки крупно дрожат от возбуждения, но он не позволяет себе сорваться… — Я люблю вас… – и страстный шёпот будто разрывает тишину. Король в западне. Кэйя целует эти веки, эти сладкие губы, гладит шелковистые волосы и прижимает к себе. Он спускается поцелуями по шее и млеет от ощущения горячих рук, хватающихся за плечи. Кэйя берёт эту руку в свою ладонь и целует запястье. — Вы прекрасны, мой король… – и его честный взгляд влажно блестит. Поцелуй разливается теплом по руке, доходя будто до самого сердца… Терпеть невозможно. — Вы опасный разбойник, Кэйя Альберих, – с придыханием говорит Дилюк, прожигая покорно стоящего рыцаря взглядом. – А таким разбойникам самое место подле короля, – и обнимает, жадно целуя, выбивая последние мысли из головы. Они абсолютно точно сошли с ума. Монарх и разбойник. Но им это даже нравится. Горячие смуглые руки оглаживают благословлённое тело, посланное самим провидением, каждый сантиметр, постепенно избавляя от одежды. И… Оно совершенно. Сердце делает кульбит. Его король совершенен. И по пути смуглых рук идут мелкие поцелуи — он хочет почувствовать каждую частичку своего короля. А тот задыхается. От чувств, от ощущений, от невероятной жары и возбуждения. Кусает запястье, пряча порочные стоны, а глаза блестят влагой. Дилюк чувствует, как его любят, обожают, почитают. Со всей страстью, выплёскивая все чувства. И он их принимает. — Ах-м… Прошу..! – и слова, слетевшие с губ, не кажутся грязными. Они искренние. И преданный разбойник склоняется перед ними. — Проси́те, Моё Величество, – Кэйя приникает к вставшему члену монарха. – Умоляйте меня, Моё Величество, – целует головку и ведёт языком по всей длине, часто дыша. – Приказывайте мне, Моё Величество… – и пламенными глазами смотрит наверх. – Я сделаю всё. И руки ложатся на волосы цвета штормового моря, прижимают ближе, заставляя вобрать в рот, и пальцы вплетаются крепче, будто боясь отпустить. И страстный стон разлетается по кабинету великого монарха. А Кэйя трепещет под желаниями своего короля, глубоко вбирает, сосёт. И совсем не обращает внимание на дерущее болью горло. Ещё глубже, ещё страстнее, чтобы вновь слышать эти прекрасные стоны любимого короля, который дрожит всем телом, выгибается на мягком кресле, отдавая всего себя. И Кэйе ничего не остаётся, кроме как предложить себя взамен. — Я сейчас... Мх! Подожди..Ах! – и пальцы трясутся от переизбытка эмоций, впиваясь в волосы ещё больнее, но Кэйя только жёстче продолжает отсасывать. И тело Дилюка выгибается дугой, словно натянутая тетива, а затем обмякает, падая в мягкость кресла. Алые глаза подёрнуты дымкой, а в уголках блестят слёзы. — Ты… – а голос хриплый, и губы покраснели от укусов. А Кэйя только отстраняется и с дерзким видом облизывается, как кот. И его взгляд пылает, будто жаждет пожрать монарха целиком. — Нахальный разбойник… – только успевает проговорить Дилюк, как его руки тут же заводят за голову, и разбойник проводит носом по шее. — Мой Король, не думаете ли вы, что на этом всё? – жаркий шёпот, и невероятно каменный стояк в бедро. — Нахал, – выдаёт Дилюк, и его со смехом поднимают на руки, перенося на кровать. Прохлада простыни немного отрезвляет, но горячее прижавшееся сверху тело вновь приводит мысли в беспорядок. Масло льётся на пальцы, и запах цветов разносится по комнате. — Моё Величество… А этот безумец будто слетел с катушек, целуя, посасывая, трогая и поглаживая, от чего по чувствительному телу прокатывается дрожь. — Подожди… Стой... Ах-м..! – и слова заглушаются настойчивыми поцелуями. Но тут разбойник теряет свою опору, и его резко переворачивают, оказываясь сверху. — Успокойся, – и от серьёзного тона бегут мурашки, а возбуждение оказывается почти невыносимым. Смуглые руки ложатся на бледные бёдра, и это смотрится так красиво, что Кэйя на мгновение засматривается, теряя всё своё бахвальство. А Дилюк красивый. Обнажённый, с красными отметинами на светлой коже, с румянцем на щеках, с покрасневшими от поцелуев губами и до невозможности яркими полыхающими глазами. Прекрасный. — Я тебе дал слишком много свободы, – и тон всё такой же серьёзный, но Кэйя видит, как он заводит влажные пальцы за спину, и слышит… Эти звуки… И Кэйя сглатывает, не отрывая взгляда от движущейся руки. Хочется. Очень хочется. Завести ладонь, обхватить ягодицу, проникнуть своими пальцами внутрь, почувствовать движения, этот ритм, присущий только королю. — Моё Величество… – а голос заглушённый. — Терпи. А сам Дилюк тяжело дышит от входящих пальцев, от ощущения постепенно растягивающихся стенок. Так медленно. Но чем дальше, тем глубже. Нужно только найти точку, в которой будет приятно, и… — Мх-Ах..! – и он закусывает губу, отводя взгляд и прижимаясь к горячему телу, только чтобы сохранить равновесие. И слышит шумное, жаждущее дыхание совсем рядом. И поворачивает голову. И от этого взгляда чуть не кончает. До невозможного жаждущий. Сейчас съест. Но он терпит. Руки дрожат в сантиметре от кожи, напряжённые до предела, взгляд немигающий, горящий, а дыхание сбитое. Потому что король сказал терпеть. И Дилюк с лёгкой улыбкой касается губами уха: — Можно. И почти слышит, как последние крохи самообладания оглушительно разбиваются. Его резко хватают и насаживают, тут же входя на всю длину, что даже стон застревает в самом горле, а глаза широко распахиваются. Трудно дышать. — Ты… – задушенный шёпот, и его целуют в щёку. — Я на пределе. И мир перед глазами меркнет, а после вновь оослепительно вспыхивает фейерверками. Его поднимают и вновь насаживают, начиная двигаться. Полная свобода. Без возможности сопротивляться, с единственной целью — получать удовольствие, которое взрывными волнами проходит по телу, заставляя непрестанно стонать от настоящего блаженства. Этот разбойник. И ощущения двух тел будто слились в один ком, связывая всё красочной лентой удовольствия. Кэйя чувствует, как руки крепко обхватывают шею, он слышит мелодию наслаждения своего короля, он млеет от чувства жаркой влажности, и эти ощущения будто снова и снова опускают его в пучины безумия. Он готов стать безумцем ради своего короля. — Ты так… глубоко… Ах..! — Всё ради вас, Моё Величество, – шепчет между толчками Кэйя, и переворачивается, подминая Дилюка под себя, начиная входить ещё глубже. — Нет.. Нет… Ах..! И потерянный король выгибается, приникая ближе, сливаясь телами. И голова пустеет от чувства восхитительной заполненности. Они оба потеряны. — Ах… Подожди-мх..! Я сейчас… – и стоны больше невозможно скрывать, и они льются нескончаемой мелодией, затуманивая разум, когда по телу разливаются красочные разряды удовольствия. Слёзы собираются на кончиках глаз, бисером осыпая ресницы. — Кончайте, Моё Величество, – и все мысли заняты этим сексуальным голосом. Кэйя целует своего любимого монарха в плечо, ведёт носом, нежно целует, пока страстно вбивает это невероятное тело в королевскую постель. И погибает от своей любви. И вдруг, почти подойдя к пику удовольствия, он хочет сделать что-то… необычное, что-то сказать, чтобы одним словом выразить все чувства, кипевшие в груди. И в мыслях это слово вспыхивает само собой. — Дилюк… – шёпотом на ухо. И алые глаза широко распахиваются, а разум захлёстывает удовольствием. А в голове только одно:

Дилюк. Дилюк. Дилюк.

Оргазм накрывает оглушительной волной. И Дилюк даже не замечает, как горячо становится внутри, как тело обдаёт нескончаемой дрожью. Всего одно слово! Но сказанное им, таким тоном, с такой интонацией, так… И вдруг чувствует, как его укутывают мягкими объятиями. — Вам понравилось, Моё Величество? – мурчит Кэйя, потираясь щекой. Дилюк смущённо отводит взгляд в сторону и возвращает себе самообладание. — На этот раз я тебя пощажу, но впредь… – монарх пару раз неловко кашляет под любопытным взглядом и добавляет. – Наедине можешь называть меня по имени. И улыбается. И Кэйя чувствует, как снова влюбляется. И он готов влюбляться в него ещё много-много раз.