На конюшне

— Вот сейчас ты у меня попляшешь, лошадиная морда… — усмехнулся Эрен, волоча пьяного спящего Жана к конюшне, к стойлу коня самого капрала Леви. Кажется, у Йегера большие планы. Вороной конь Аккермана гордо стоял, наблюдая за Эреном, с трудом тащащим гораздо более крупного Кирштайна прямо к нему, проходя всех других лошадей, не так уж и заинтересованных в происходящем. Холеный жеребец демонстративно стукнул копытом, когда Йегер открыл деревянную дверцу. — Т-тише ты… Только не убегай, ладно? А то твой хозяин с меня шкуру сдерет… И Микаса тоже, я не сказал ей ни слова. — тихо прошептал Эрен, немного пугаясь большой лошади, но отступать он не стал. Слишком уж гордый, да и отомстить Жану ему хотелось. Он даже специально напоил его ради этого. Жеребец успокоился с любопытством вертя головой, когда Йегер с трудом разместил его задницей вперед, снимая ремешок его штанов и трусы, откровенно ими брезгуя, не желая ничего из этого наблюдать. Жан ещё не был в сознании, но постепенно приходил в себя, хотя в тайне от всех выпил достаточно много вина, не зная меры. Он и не пил до этого никогда, но когда Эрен взял его на слабо, совсем зеленого, выпил так много как только мог. Удивительно, что он ещё не надул себе в штаны. И, черт, когда Йегер увидел что у коня Леви поднялся член на голую жопу Кирштайна, он встал в полном недоумении, потому что точно хотел не этого. Эрен планировал что лишь разденет его до гола, так и оставляя, а когда коней начнут снаряжать, он сильно опозорится в таком виде, особенно рядом с лошадью капитана. Конь не стал терять времени, пододвигаясь к Жану, и наклоняясь на копытах, не с первого раза, но заходя в анус, заставляя Эрена в ужасе закрыть рот, оставляя все как есть и в попыхах убегая из конюшни, пока Кирштайн начинал просыпаться от боли, которую он ощущал в заднем проходе. Жеребец, будто все понимая, не входил сразу, а постоял на месте каких-то жалких пару минут. За это время уже выделилось много предэякулята. Только особо это не помогало, а Жан уже проснулся окончательно, пытаясь вырваться. — Ебанный конь, отпусти меня! — завопил нетрезвый солдат, пытаясь слезть со здорового конского члена, на что мустанг подумал, что Кирштайн достаточно готов. Он взял его зубами за волосы, заставляя Жана ещё сильнее закричать от боли в позвоночнике и голове, когда конь Леви начал жестко вбиваться в него, раздалбливая очко уже до крови под неистовые крики новобранца разведкорпуса. Жан не ожидал оказаться в таком положении, и ему уже было на это наплевать, он просто страдал от дикой боли, и мог поклясться, что большой писюн вбивался в него с такой силой, что он чувствовал разрыв собственной прямой кишки. Он громко кричал, надеясь, что ему помогут, но все, что он сделал — всполошил всех лошадей своими криками. Конь фырчал от удовольствия, раздалбливая очко Кирштайна в мясо, выходя из него, видя, как из анала вытекает кровь вместе с небольшим количеством спермы. Жеребец вышел из стойла, касаясь черной головкой рта Жана, фыркнув, как бы приказывая ему пососать. Кирштайн, уже начиная плакать от боли, облизнул соленый член, с трудом заталкивая малую часть себе в рот, глухо взвизгивая, когда лошадь двинулась вперед, проталкивая свой хуй дальше ему в горло, заставляя парня буквально давится. Кирштайн закатил глаза, синея, не имея возможности дышать, к тому же чувствуя как у него продолжает течь кровь из зада. Жан откинул голову, когда конь блаженно заржал, кончая ему прямо в рот, и сперма начала вытекать у парня не только из рта, но и из носа. Тогда он потерял сознание, захлебываясь в конской конче. Жеребец, закончивший со всеми делами, просто лягнул Жана в голову, выталкивая его из стойла, добивая копытами до такой степени, что из черепа потекла кровь. Кирштайн, выебанный до порванной кишки, умер. Эрен стоял за стенкой, слыша все это, но не решаясь подойти.