Stop and listen

Хоть и Ад не подчинялся типичным для Земли циклам дня и ночи, всегда можно было определить когда наступило утро по тому, насколько агрессивно-красное небо сверкало на вершине нового дня. Энджел Даст раздражённо застонал, когда открыл глаза и выругался из-за интенсивного адского света, льющегося через окно спальни. Всё тело болело, а голова раскалывалась от похмелья, которое обещало быть гораздо хуже, если он не встанет и не позаботится о себе в ближайшее время. Потянувшись всем телом, Энджел почувствовал, как его суставы протестуют против движения. Можно было подумать, что после стольких десятилетий выгибаний во все мыслимые сексуальные позы, что требовало огромных усилий, учитывая дико разнообразные формы демонов в Аду, что его тело не будет так плохо реагировать на одну буйную ночь, но, в конце концов, это было проклятие. Толстый Наггетс проснулся с лёгким фырканьем, когда Энджел переместился на кровати. — О! — проворковал демон-паук. — Извини, Наггс, мамочка тебя разбудила? Мой красивый малыш. Энджел подхватил демонического поросёнка двумя нижними руками, встал и направился в примыкающую ванную комнату. Оглядев себя в зеркале, он испустил долгий и усталый вздох — он выглядел как абсолютное дерьмо собачье. Очевидно, прошлой ночью он был слишком пьян, чтобы даже попытаться смыть макияж перед сном. Его волосы были в беспорядке, торчали под странными углами, тщательно уложенные локоны с прошлой ночи сбились. На его одежде были пятна, ночью он где-то потерял свои новые браслеты, и на нём красовалось несколько новых синяков подозрительного происхождения. — Бардак, детка, — сказал он своему отражению, нахмурившись. — Выглядишь чертовски ужасно. Энджел осторожно усадил Наггетса на столешницу туалетного столика и легонько чмокнул поросёнка в нос. — Посиди и будь хорошим мальчиком, пока мама приведёт себя в порядок, а потом мы пойдём на прогулку, хорошо? Он наклонился и быстро поцеловал маленького демона в макушку, по крайней мере, благодарный за то, что его помада стёрлась за ночь и не оставила следов на драгоценном питомце. — Долго погуляем, и, может, зайдём в пекарню, и я куплю тебе несколько маленьких закусок, хм-м? Ты заслуживаешь угощения! Наггетс послушно сел и радостно хрюкнул при упоминании о прогулке и лакомстве. — Хороший мальчик! — похвалил Энджел, почесав под подбородком демонической свинки. Сосредоточившись снова на себе, первое, что захотел сделать Энджел, это встать с каблуков. Стон, который он издал, расстёгивая тесные кожаные сапоги, мог бы посоперничать с некоторыми из его лучших выступлений на экране. Красота была болью, и его ноги сильно страдали от эстетики. Никто никогда не видел их, даже высокооплачиваемые клиенты. Это было его единственное правило — с телом можно было делать почти всё, что угодно, но сапоги никогда не снимались. Когда Энджел впервые очнулся в Аду, его новое тело показалось недавно умершему грешнику пугающим и чудовищным. Дополнительные конечности, лишние глаза, огромный рост — он чувствовал себя существом из собственных кошмаров. Но он быстро понял привлекательность такого количества конечностей и вскоре узнал, что его демоническое тело совершенно безупречно, за исключением, конечно, его крошечных паучьих лап. Ему повезло, что в демонической форме проявились руки, что дало ему хоть какое-то подобие нормальности, но его крошечные когтистые лапы-ноги выглядели нелепо и лишали его красоты, которую он чувствовал в этом теле. В уединении и укрытии собственной комнаты он размял свои пушистые двупалые лапы и начал расслабляться, приступая к очищающей процедуре. Он снял свою измятую и испачканную одежду и аккуратно повесил на крючок двери ванной. Пятна были явно от выпивки, что было облегчением — кровь и сперму было очень трудно вывести. К счастью, он достаточно долго проработал в бизнесе развлечений, чтобы быть уверенным, что сможет вывести эти пятна — в конце концов, они были постоянной опасностью его работы. Но он ругал себя за то, что в очередной раз испортил свои красивые вещи. Прошедшую ночь было трудно вспомнить. Энджел нахмурил брови, натирая мылом ладони двух верхних рук, пытаясь собрать воедино всё, что произошло. Чарли дала ему разрешение (он фыркнул при мысли «разрешение») выходить, если только он вернётся к полуночи. «Полночь?!» — вспомнил он, как кричал на принцессу. «Что я могу сделать до полуночи? Смешно!» Но Чарли была тверда и сказала ему, что он может либо принять этот факт, либо остаться. Поэтому он принял это, и принял с излишним энтузиазмом. Восполняя тот короткий промежуток времени, когда ему была предоставлена эта мимолётная свобода, он, очевидно, быстро и стремительно опьянел. В основном это была выпивка, может быть, пара горсток наркотиков, но его тело запело песню алкогольного перебора. Он был измотан, скован, его немного тошнило, но он не чувствовал себя выбитым из колеи. Нижней парой рук Энджел включил кран на почти обжигающую температуру и щедро плеснул себе в лицо водой. Толстый Наггетс фыркнул со своего места, стряхивая попавшие на него капли. Горячая вода успокаивала кожу демона-паука, пока он тщательно массировал лицо, удаляя отслаивающиеся кусочки макияжа, всё ещё остававшиеся на лице. Он редко позволял видеть себя без макияжа. У него была репутация, которую нужно было поддерживать, и его имидж был его источником доходов. Он должен всегда быть на высоте, на всякий случай. Редкие моменты, например, после напряжённых съемок или когда Черри присматривала за ним после особенно сильного передоза, были теми немногими случаями, когда он позволял себе обнажаться перед другими. Но как только ему удавалось сохранить достаточно самообладания, чтобы функционировать, он красил своё лицо так же идеально, как и раньше. Ему нужно быть увиденным, и он должен быть безупречным. Вспоминая предыдущую ночь, он вышел из отеля около девяти вечера, выглядя безупречно, несмотря на то, как он выглядел сейчас, встретил Черри в абсолютном погружении, и они сделали много-много шотов. Были танцы, немного стимуляторов и, кажется, пара симпатичных парней? Он танцевал с кем-то, но лишь помнил, это был какой-то демон-птица, Энджел не мог толком вспомнить, как он выглядел. Закатив глаза под закрытыми веками и методично ополаскивая лицо, паук молча размышлял. «Нет, он, наверное, не был таким уж милым.» Если не считать ничем не примечательного лица, у того демона была одна запоминающаяся черта, которую Энджел мог вспомнить, и это были впечатляющие крылья. Большие чёрно-белые крылья со звёздным узором поперёк. Вот что изначально привлекло внимание порнозвезды, эти большие крылья, которые сразу напомнили ему Хаска. — Хаск, — вздохнул Энджел вслух, вытирая лицо полотенцем и шагая в душ, не забыв быстро похлопать Наггса по голове за его терпение. Этот ворчливый, раздражительный, несносный кот в эти дни редко выходил из головы демона-паука. Энджел не мог даже отправиться на бездумную ночь разврата, не думая о Хаске и его поразительных крыльях, или о его красивом лице, или о его очаровательном отношении «пошёл ты», которое он проявлял буквально ко всем, даже к Аластору! Горячая вода струилась по нежному телу Энджела, пока его мысли уносились в заветные воспоминания о ворчливом бармене отеля. Хотя весь Ад, несомненно, считал Энджела Даста легкомысленной порнозвездой, годной только для траха и больше ни для чего, он был весьма наблюдателен в тонкостях взаимодействия. Именно это делало его таким хорошим в том, что он делал — угождал людям. И при жизни, и после смерти он умел наблюдать за окружающими, узнавать, чего они хотят, а затем давал им это без лишних вопросов. Этот навык защищал его в некоторых неприятных ситуациях, когда он был жив, и это также принесло ему большую пользу в Аду. Поначалу Хаска было очень трудно изучить, нелегко было пытаться понять личность, когда он только и делал, что отчитывал тебя при каждом удобном случае. Когда они впервые встретились, Энджел сделал то, что, как он знал, срабатывало, по крайней мере, с большинством демонов, и включил обаяние на 12 из 10. Не имея практически никаких оснований, Энджел был нежнее шёлка и слаще пирога, уверенный, что Хаск будет восприимчив к его уловкам. Но демон-кот упорно игнорировал флирт и обаяние Энджела, постоянно насмехаясь над порнозвездой и делая их разговоры краткими и быстрыми. Недоумение было первой реакцией Энджела на то, что Хаск сразу же почувствовал к нему презрение. Знал ли этот глупый старый кот, с кем имеет дело? Знал ли он, как ему повезло, что он привлёк внимание Энджела? Это был сильный удар по уверенности. Демон-паук был ошеломлён тем, что не смог сразу же одержать победу над этим угрюмым пьяницей. Однако, видя вызов, Энджел околачивался рядом с Хаском, несмотря на его явное раздражение от настойчивой компании порнозвезды. Медленно, очень медленно демон-паук начал замечать, как проступают маленькие частички неловкой, невыносимо очаровательной личности Хаска. Улыбаясь и намыливая волосы душистым шампунем, Энджел с нежностью вспоминал тот день, когда Ниффти пожаловалась Хаску, что не может дотянуться до паутины на высоких полках в библиотеке. Сделав глоток из своей, казалось, бездонной бутылки дешёвого пойла, Хаск просто предложил подержать её, пока сам будет летать возле самых верхних полок. Он без раздумий предложил ей помощь и держал её до тех пор, пока она не закончила вытирать пыль — что для такого привередливого демона, как Ниффти, было делом небыстрым. Энджел был в библиотеке, работая, а точнее, игнорируя тему искупления, которую ему поручила Чарли, пока Хаск помогал маленькой домработнице по хозяйству. После того, как она закончила вытирать пыль и её осторожно опустили обратно на землю, Ниффти чирикнула похвалу Хаску за его помощь. Она была так рада его помощи, но Хаск просто буркнул в знак благодарности и вышел из помещения. Если бы Энджел не видел это своими глазами, то не поверил бы, что это вообще произошло. Хоть и в Аду, безусловно, было несколько добрых душ, и наследница, по иронии судьбы, была одной из них, демон-паук не ожидал от Хаска такого простого бескорыстного поступка. Несмотря на всё, что Энджел знал о демоне-коте, он ожидал, что его реакция на беспокойство Ниффти будет пренебрежительной и холодной. Что-то вроде «кому какое дело», «разбирайся сама», или, как чаще всего он отвечал Энджелу, «оставь меня в покое». Но вместо этого он просто отставил бутылку ликёра, осторожно взвалил крошечного циклопа на плечо и принялся помогать ей вытирать пыль с высоких полок. Их взаимодействие было вежливым, кратким и сбивающим Энджела с толку. После того события Энджел был уверен, что демонстрация доброты Хаска будет разовой. Возможно, у демона-кота было спонтанно хорошее настроение, возможно, он был неравнодушен к Ниффти и хотел добиться её расположения, а может, просто хотел помочь ей закончить работу, чтобы она перестала ворчать. Не может быть, чтобы этот старый пьяный грешник на самом деле был порядочным парнем, верно? Но время шло, и Энджел продолжал наблюдать за барным котом, и узнал, что Хаск на самом деле был тщательно замаскированным лапочкой. Он постоянно помогал Чарли и Ниффти, причем всегда без предварительной просьбы. Он видел, что им что-то не удаётся, и предлагал помощь — вот так просто. Его реакция на их благодарность всегда была одинаковой: что-то бормотал себе под нос и поспешно уходил. Казалось, он никогда не радовался их признательности и не просил об ответной услуге. Если только он не хранил все тщательно выполненные услуги, чтобы потом обналичить их. Создавалось впечатление, что Хаск помогает другим просто потому, что может? Что для такого человека, как Энджел Даст, который считал каждый доллар и каждую услугу, имело очень мало смысла. Хаск также любил поговорить, но только с избранными в отеле. Аластор был увлекательным собеседником, когда не мучил посетителей сенсационными демонстрациями своей демонической силы. Уходя поздними вечерами из отеля на работу, Энджел часто заставал Хаска и радио-демона, которые делились историями за выпивкой. Иногда Аластору даже удавалось рассмешить Хаска. Громкий, во весь голос, смех, от которого обычно серьёзный кот выглядел вдвое моложе. Энджел ловил себя на том, что вздрагивает, всего один или два раза, когда Хаск сгибался пополам от задорного смеха. Когда он улыбался, то был похож на совершенно другого демона, и Энджел был очарован этим зрелищем. Вэгги также, кажется, выуживала из Хаска разговоры. Они говорили почти исключительно по-испански, поэтому Энджел никогда не понимал, о чём они болтали, но атмосфера между ними была комфортной. Похоже, что они не так часто смеялись, как Хаск и Аластор. Когда Хаск и Вэгги разговаривали, это было расслабленно и мирно. Энджел не думал, что Вэгги способна быть невспыльчивой, но после того, как они с Хаском подолгу разговаривали, вздорная демонесса-мотылёк никогда не казалась спокойнее. Энджелу казалось, что Хаск был вежлив со всеми, кроме него, и он не хотел признавать, что это его беспокоит. Его обычная чрезмерно вычурная личность не располагала к себе кота, поэтому ему пришлось попробовать другой подход. Энджел сбавил свое готовое-к-съёмке обаяние, меньше флиртовал и даже начал платить за свои напитки в баре. И хоть он получил меньше типичных грубых отказов, что раньше, он всё равно не чувствовал, что добился такого прогресса, как хотел. Или, по крайней мере, так он думал. Вечер, когда Энджел заметил изменения в их с Хаском отношениях, начался очень неудачно. Это был ранний вечер, около 19:00, что означало, что у Энджела было ещё около трёх часов до того, как ему нужно было отправляться на работу. Хотя Чарли могла контролировать, когда и как он проводит своё свободное время, принцесса Ада не могла заставить Валентино расторгнуть контракт с Энджелом и освободить от грехов, связанных с его профессией. Позже Энджел узнал, что только сам Люцифер может силой расторгнуть контракт с другим повелителем, поэтому, хоть и демон-паук был защищён внутри отеля, технически он до сих пор был собственностью Валентино и должен был делать всё, что ему скажут. Энджел готовился вывести Наггса на вечернюю прогулку, когда зазвонил его адский телефон, и на экране появилось имя Валентино. Сразу же ответив на звонок, Энджел перешёл на свой профессиональный тон и характер. — Хэй, папочка.~ Сутенёру-мотыльку всё это было безразлично. — Слушай, Ангелочек, ты мне сейчас нужен в клубе, — его голос не давал повода для отрицания, но Энджел не спешил вникать в его тон, глядя на своего демонического поросёнка, готового к прогулке. — Сейчас? Разве моё выступление не назначено на эту ночь? Рычание, которое он услышал в трубке, заставило его немедленно пожалеть о своих вопросах. — Сейчас, сука! Толстую задницу Дэйзи сбила машина, а Сапфир под кайфом. Тебе нужно быть в клубе, на сцене, зарабатывать мне мои деньги — СЕЙЧАС, — Валентино повесил трубку прежде, чем Энджел успел ответить, но сутенёр выразился предельно ясно. Чем дольше Энджел будет добираться до работы, тем больше он будет страдать от этого. Инстинкт самосохранения заставил его немедленно раздеться и одеться для клуба в рекордно короткие сроки. Наггс терпеливо сидел у двери спальни, натягивая поводок, в то время как Энджел лихорадочно запихивал косметику и украшения в свою сумку. Застегнув ботинки, он быстро схватил Наггса двумя нижними руками и помчался вниз в вестибюль. В отеле было тихо, и, похоже, никого не было, кроме Хаска, который сидел за стойкой бара и играл в карты. — Эй, котик, ты не видел принцессу? — спросил Энджел в спешке. Хаск не поднял глаз, когда ответил. — Её нет. Ушла с Вэгги. Хаск подскочил, как испуганный кот, которым он и был, когда Энджел выдал громкий, отвратительный поток экзотических ругательств. Высокий демон смотрел то на Толстого Наггетса, то на часы в фойе, а на его лице были написаны страх и тревога. Энджел не хотел оставлять Наггса одного на ночь без должного ухода и внимания. Демоническому поросёнку всё ещё требовалась прогулка и ужин. Но голос Вала звучал так, словно он был в особенно плохом настроении, и Энджела едва не трясло от страха. Этот вечер становился всё более ужасным, Наггс без внимания и разгневанный Вал — две самые нелюбимые вещи Энджела. — Чёрт! — он шмыгнул носом, держа скулящего поросёнка на уровне глаз. — Мне так жаль, крошка, но сегодня мы не погуляем и не поиграем. Маме нужно идти, — Энджел почувствовал, как эмоции начинают нарастать, когда Наггс в замешательстве склонил голову набок и продолжал выжидающе смотреть на входную дверь. — Ёбаный в рот! — выругался Энджел, поцеловал взвизгнувшего поросёнка в голову и повернулся, чтобы поспешить обратно в свою комнату. Он был на полпути вверх по лестнице, когда услышал, как Хаск спросил. — Хочешь, я присмотрю за ним? Энджел остановился как вкопанный и повернул только голову, чтобы широко раскрытыми глазами уставиться на старого демона-кота. Он был слишком ошеломлён, чтобы придумать ответ. Молчание демона-паука удручало Хаска, поэтому он спросил ещё раз, более твёрдо, раздражённо дёргая ушами. — Ты явно куда-то опаздываешь, так ты хочешь, чтобы я присмотрел за твоей свиньёй или нет? Глянув вниз на Толстого Наггетса, Энджел принял решение в одно мгновение. — Д-да! Пожалуйста. Ты знаешь его ре… — прежде чем он успел задать вопрос, Хаск поднял лапу, чтобы заставить более высокого демона замолчать. — Да, думаю, я знаю, как позаботиться об одной маленькой избалованной свинке. Прогулка, ужин, а потом постель, так? — спросил он, огибая бар и подходя к Энджелу и Наггсу, спускающимся по лестнице. — Ага, — Энджел кивнул, всё ещё ошеломлённый. — Хорошо, отдавай его мне и уходи, — Хаск протянул руки, ожидая, пока Энджел передаст ему демоническую свинью, и тот сделал это без лишних раздумий. Наггс тут же начал жевать бабочку Хаска, а демон-кот, казалось, ничуть не беспокоился. Вместо того чтобы с отвращением или раздражением оттолкнуть от себя поросёнка, Хаск стал почёсывать живот Наггса, пока крошечный демон не устроился у него на руках. Энджел знал, что его рот открылся в недоумении от того, что он видел. Хаск, обнимающий драгоценного крошку Наггса так, словно ему небезразличен поросёнок. Это было нереально и пробудило в Энджеле чувство, которого он не испытывал с тех пор, как был живым. Хаск смотрел куда угодно, только не на Энджела, но всё же, кажется, заметил многозначительный взгляд высокого демона и раздражённо прошипел ему: «Тебе разве не нужно куда-то идти?» Оглянувшись на часы, Энджел снова выругался и выскочил за дверь, крикнув через плечо торопливое «Спасибо». К тому времени, как Энджел добрался до клуба и вышел на сцену, он уже забыл о тёплых, незнакомых эмоциях, которые испытывал, видя, как Хаск с такой готовностью берёт на себя заботу о Наггсе. Ночь была долгой и изнурительной, Энджел танцевал достаточно за троих девушек, и ему не разрешали делать перерывы между выступлениями. Было уже далеко за четыре утра, когда Энджел, спотыкаясь, вернулся в отель, усталый и испытывающий облегчение от возможности немного отдохнуть. Валентино оставил себе все чаевые от танцев Энджела, что, честно говоря, устраивало демона-паука, если это означало, что он был избавлен от рук сутенёра или того хуже. В отеле было темно и тихо, пока он с трудом пробирался наверх в свой номер. Открыв дверь так тихо, как только мог, Энджел не смог сдержать вздоха при виде открывшегося ему зрелища. Толстый Наггетс свернулся калачиком в плюшевом гнёздышке из одеял и подушек, которое поросёнок не смог бы собрать сам, а на шее у него красовался новый бантик. Энджел осторожно опустился на колени, чтобы осмотреть своего питомца, и почувствовал сладкий запах шампуня для купания. Демон-паук поднёс две верхние руки ко рту, чтобы заглушить ещё более громкий вздох от осознания того, что Хаск искупал Наггса и построил ему это уютное гнёздышко. Энджел его не просил делать ничего подобного, да и не осмелился бы. Ведь полностью ожидал, что Хаск сделает самый минимум — погуляет и бросит поросёнку немного еды, прежде чем запереть его в комнате на ночь. Но вот оно, драгоценное, совершенное милое дитя Энджела, о котором должным образом позаботились, и демон-паук едва не расплакался. Порнозвезда быстро разделся и поспешно смыл макияж, улыбаясь самому себе, когда тёплое робкое чувство вернулось снова. В дальнейшем Энджел решил, что лучше всего не говорить Хаску о его очевидно добром отношении к маленькому демоническому поросёнку. Вместо этого он решил хранить этот драгоценный секрет между ними, надеясь, что эта шаткая связь может привести к дружбе. Вспоминая об этом, Энджел не переставал улыбаться, даже сейчас, когда его тело всё ещё горело от прошедшей ночи. Выйдя из душа и вытеревшись полотенцем, Энджел взял Наггса с туалетного столика и отнёс в спальню. Сейчас было уже далеко за полдень, а значит, зайти в пекарню было просто необходимо. Энджел поднёс адскую свинку к своему лицу и несколько раз поцеловал его в мордочку. — Мы пойдём за угощением для тебя и угощением для меня, да, di bell'aspetto? — ласковое обращение прозвучало естественно, и Энджел почти не заметил, как перешёл на итальянский, пока что-то не щёлкнуло в его сознании, когда он услышал, как произносит это вслух. Прошлая ночь, вспомнил он, возвращение в отель. Энджел, спотыкаясь, подошёл к бару. Хаск был там, выглядя очаровательно и эксцентрично, с нетерпением ожидая возвращения паука, и Энджел сказал ему… — ОХ, БЛЯТЬ!