Целители

Ибрагим сидел за длинным обеденным столом их с Хатидже гостиной, в присутствии всей своей семьи, ведь даже Махидевран и Мустафа приняли приглашение приехать в этот день к ним на ужин повидаться. Весенняя Роза бы не упустила возможности разузнать, что нового у ее самой ненавистной соперницы. Рядом с Ибрагимом сидела его жена, а напротив Сулейман и Хюррем. Ибрагим уже в который раз украдкой поглядывал на глубокое декольте и приоткрытые плечи Хасеки. Эти взгляды ускользнули из поля зрения всех, кроме самой Хюррем, которая в ответ незаметно усмехалась. «Она как будто специально подразнить меня решила! Разоделась как на свадьбу! Она и так занимает все мои мысли…- думал Паргали, а затем, взглянув на султана, продолжил: Или нарядилась она не для меня? Сулейман кардинально поменял своё отношение к Хюррем. Что же с ним случилось? Не принимает других женщин, кроме неё, как будто мне назло, подарки дарит, все время с ней проводит… А если она снова в него влюбится…или уже…?» Эти мысли невольно натолкнули Паргали проиграть в голове момент, когда сегодня Сулейман и Хюррем приехали в их дворец: «Как только двери кареты отворились, султан вышел первым и галантно подал руку жене, которая своим нарядом одновременно восхищала и вызывала зависть у других султанш. В этот раз она выбрала алое, украшенное, в области талии, рубинами длинное атласное платье, которое подчеркивало все достоинства ее грациозной фигуры. На шее — подарок султана — тяжёлое изумрудное колье, что идеально подходило к ее кольцу, а на голове госпожи была собрана высокая прическа, которая при свете факелов отливала золотом. Хюррем горделиво подняла взгляд на султанш, но, завидев Ибрагима, она неосознанно изменила взор на растерянный. Для обоих на несколько минут время будто остановилось. Но только для них, ведь никто больше не заметил, кричащих о правде взглядов, и уж тем более не почувствовал неукротимое биение влюблённых сердец. С каждой новой встречей они испытывали неистовую тягу друг к другу, но возможность избавится от этих чувств, оказалась одной из тех немногих вещей, что были не в власти Великого визиря и Хасеки султана…» На задумчивое выражение лица Ибрагима остальные гости не обращали внимания, ведь с особым интересом и восторгом слушали рассказы Мустафы о Манисе: султан, Хатидже, все Шехзаде и молодые госпожи- Михримах и Хуриджихан были увлечены рассказом. Все, разумеется, кроме Ибрагима и Хюррем. Хасеки с, плохо скрываемым раздражением, реагировала на восхваления Мустафы со стороны его матери, Гюльфем и Хатидже: -Мустафа, ты вырос таким сильным, умным мужчиной! — говорила Гюльфем. -Как твой отец! — добавила Махидевран. -Ты прекрасно справляешься со своими обязанностями в санджаке, подаёшь отличный пример своим братьям! — щебетала Хатидже. Глядя на недовольное лицо Хюррем, Ибрагим от всей души забавлялся, проявляя это издевательской улыбкой в ее сторону. Хюррем же зыркала на него испепеляющим взглядом, но, не выдержав забавного вида его лучезарной физиономии, тоже хихикнула. «Что за сомнительный субъект этот Ибрагим?!» — подумала она. На удивление Хюррем, ответ Мустафы на похвалу оказался довольно скромным и вызывающим уважение: -Благодарю вас, госпожи, но для шехзаде, лучшим примером послужит наш Повелитель или Ибрагим паша. А я лишь хочу быть хорошим братом. Слова Мустафы вызвали радостные улыбки на лицах всех наследников, сидящих за столом, и конечно Сулеймана, ведь если дети счастливы — счастлив он. Хюррем же тронуло то, что Мустафа сказал эти слова по-доброму, без спеси и скрываемой ненависти, как иногда говорила его мать. «Но даже Махидевран можно понять: Сулейман также предал ее, как и меня, только она не была его законной женой — заметила Хюррем — О, как мне надоели все эти разборки, интриги, хотя это добавляет красок в скучную жизнь госпожи. Но, правда, обычно оттенки красного цвета…». Как только Мустафа продолжил свой рассказ, возобновились восхищенные комментарии со стороны султанш — Хюррем этого выносить больше не могла. «Какая жалость, сейчас мне резко станет плохо!» — подумала Хюррем и начала тяжело дышать, затем сначала тихо, а потом громче кашлять. Сулейман тотчас прервал речь Мустафы: -Хюррем, дорогая, что с тобой? От этих слов Махидевран чуть не поперхнулась шербетом. -Повелитель, что-то я плохо себя чувствую. С вашего позволения я выйду на балкон, мне нужен свежий воздух. -Да, конечно. Может мне пойти с тобой? -Или мы, мама! — вскрикнули хором дети. -Что вы! Я не хочу отвлекать вас и портить вечер. Не волнуйтесь, мне станет легче и я вернусь. Сулейман кивнул, а Хюррем вышла из гостиной и по коридору пошла в сторону балкона, уже перестав притворяться больной. Вечерний свежий воздух дунул ей в лицо, что вызвало у Хюррем чувство свободы. Но оно было ложным, ведь Хюррем давно не обычный вольный человек. Она уже не та Александра, что была раньше. Теперь — Хасеки Хюррем султан, которая симулирует плохое самочувствие и сбегает с ужина, для наслаждения, тишиной и одиночеством… -О чем задумалась?! -Ааа! Ибрагим! Ну что ты за человек-то такой?! -Не только человек — мужчина, и довольно перспективный к тому же! -Да неужели?! -Да! — Ибрагим начал загибать пальцы- Перечисляю: Великий визирь могучей Османской империи, Сераскир, Хранитель покоев султана, начитанная, развитая личность, романтик, красавец, просто восхитительный любовник, и…! -Ии муж Хатидже, к тому же лучший друг того самого султана! -Ну вот! Зачем все было портить-то?! -Как же повезло Хатидже отхватить такого, а?! Ты же не человек, а просто лакомый кусочек! — издевалась Хюррем в ответ. -Видишь, ты сама все понимаешь! А вообще, в конце я хотел добавить «и мужчина, который свёл тебя с ума, тот, кто завладел твоим непокорным сердечком!» -Ибрагим ты слишком много мечтаешь! Наверно сложно вернутся в реальность после мира фантазий?! И да! Что ты здесь забыл?! -Да вот, пришёл выразить восхищение: какое мастерство! Такой талант! -Ибрагим! -Ай да лицедейка, ай да актриса! — смеялся Ибрагим — А Сулейман так волнуется: «Дорогая, что с тобой?!». Я надеялся ты скажешь, что тебя утомило присутствие… кого? Да, всех! -А ты тоже, вижу сбежал! Пришёл продолжать глазеть на мое декольте? — прощебетала Хюррем- Мужчины! Как вас легко вывести из равновесия! Ибрагим смутился, но виду не подал: -Ты много о себе возомнила. Кто ты такая, что бы мне обращать на тебя внимание?! Девушка начала медленно приближаться к визирю, а затем касаться его плеч, и груди тонкими пальчиками, застав его врасплох. Теперь Хюррем, с соблазнительной ухмылкой, принялась загибать пальцы: -Перечисляю: Хасеки Хюррем султан — любимая наложница, законная жена султана Сулеймана, мать пятерых его детей, управительница гарема, первая рабыня, которую освободил султан, к томуу же, молодая красивая привлекательная женщина, от ласк которой даже сам Повелитель Османской империи приходит в величайший восторг, ии… -И госпожа, которая свела меня с ума… Хюррем только и успела взволновано вздохнуть, прежде чем Ибрагим подхватил одной рукой талию Хюррем, а другой — шею, и покрыл поцелуями ее, запылавшие от неожиданности губы. «Как же она отреагирует?» — подумал паша. Горячее дыхание мужчины обожгло шею. Хюррем заставила себя сдержатся — не отвечать на поцелуй. Она отстранилась, а затем застыла в недоумении. Его губы вновь заставили ее почувствовать исключительные ощущения, которые она не испытывает с Сулейманом. Но в чем же причина этого? Быть может в родстве душ? Ибрагим раздосадовано вгляделся в лицо девушки, наблюдая ход ее дальнейших действий. Хюррем же, когда отошла от легкого приятного шока, огляделась вокруг, удостоверившись, что никого рядом нет. А затем, задержав взгляд на напряженном лице паши, как бы обдумывая своё решение, наконец сказала: -Это ничего не значит, просто небольшая слабость. Могу же себе позволить? Так что, продолжай… Визирь просиял и притянул хрупкое тело госпожи к себе, обновляя жаркий ненасытный поцелуй. Хюррем плавно протянула руки вдоль талии и плеч паши, а после обвила его шею. Ибрагим, почувствовав нежные пальчики, той женщины, которая поселилась в его сознании, испытал безумное упоение. «Но, она ведь сказала, что это ничего не значит. Почему я должен гадать: любит она меня или его?! Испытывает ли те же чувства, что и я?! Черт! Почему единственная женщина, которая вызывает во мне бурю эмоций, остаётся недоступной мне?!» — кричало его сердце. Оба словно заново переродились, будто потеряли счёт времени, хотя поцелуй длился всего несколько минут, пока Ибрагим вдруг, пересиливая себя, не оторвался от губ Хюррем. Госпожа изумившись резкой перемене в поведении паши спросила: -Ибрагим, в чем дело? Мужчина оглядел, немного раздражённое, лицо госпожи, и убрал ее руки со своих плеч. -Паша! Что вы себе позволяете?! Хюррем знала, что она может отказать ему, но не думала, что ей грозит от ворот поворот. -Я не могу целоваться с тобой, пока знаю, что для тебя это ничего не значит. Пока у нас нет ни какого будущего — твёрдо сказал мужчина. -Ибрагим, я замужем, конечно у нас с тобой нет будущего. Я ведь любимая жена повелителя, Хасеки. И вообще, между прочим, это ни я к тебе пришла, а ты ко мне. И первый меня поцеловал! -С твоей стороны я не наблюдал никаких возражений! Кстати, ты же упомянула своего мужа: почему если ты его так любишь, отдаёшься страсти со мной? -А кто сказал, что я его любл…?.. Хюррем неловко закусила губу, ведь сказанула лишнего. -Что ты только что сказала? — Ибрагим выпучил глаза от удивления и легко улыбнулся. -Тебе послышалось, я ничего не говорила- пыталась увильнуть от ответа госпожа, но безуспешно. -Так значит: ты все-таки поменяла о нем мнение и не в лучшую сторону? -Слушай, я не знаю, что чувствую! Запуталась, понятно?! Я просто потеряла к нему доверие! Это и не ненависть, и не любовь… И не смей меня осуждать, что я… Хюррем не сдержала слёзы. Ее лицо начало набирать те же черты, что были у неё на балконе, в ту роковую ночь: -И к тебе, я не знаю, что чувствую и как поступить… От ее запутавшегося грустного лица, Ибрагима в один момент как будто пронзила сотня кинжалов. Он приблизился к девушке и нежно обнял: -Я не собираюсь тебя осуждать. Все в твоих руках. Я сделаю как ты скажешь… Хюррем растеряно смотрела на лицо паши: сердце подсказывало выбрать его, а разум остаться верной мужу. -Я не тороплю, если тебе нужно подумать… -Нет — отрезала Хюррем — Мне не нужно думать. Сейчас ты меня целуешь… но в последний раз. Проблема была в том, что став султаншей она всегда предпочитала сердцу разум. Ибрагим опустил глаза в пол, скрывая досаду. «В последний раз…» — пронеслось у него в голове. Госпожа, поднявшись на носочки, нежно прикоснулась к его губам. Паша ласково протянул руки к талии госпожи и, подняв ее в воздух, усадил на балюстраду балкона. Хюррем почувствовала, как он обнял ее, уткнувшись лбом в ее живот. «Нет, у нас нет и шанса на будущее. Эти отношения одобрены дьяволом! Но… Такое чувство, что я теряю что-то важное… Неужели я приняла неправильное решение? — думала Хюррем — Хотя это уже не важно: настало время прощаться с этими чувствами…». *** -Госпожа, Михримах султан пришла — сообщил Сюмбюль-ага Хюррем на следующее утро. -Пусть войдёт. Дочь султана в спешке вошла в покои матери и взволновано сказала: -Матушка, мне нужно с вами поговорить. Это очень важно. Пусть слуги выйдут. Хюррем напряглась и указала рабыням на выход. -Сюмбюль, ты тоже выйди. — приказала Михримах. Евнух, в надежде остаться и послушать разговор, грустно посмотрел на Хюррем султан, но та ответила: -Сюмбюль, прошу, оставь нас. Как только мать с дочерью остались наедине Михримах сказала: -Я случайно увидела Ибрагима Пашу с другой женщиной! *** Продолжение следует)))