Целители

Как только мать с дочерью остались наедине, Михримах сказала: -Я случайно увидела Ибрагима пашу с другой женщиной! Сердце замерло. «Неужели Михримах видела как я изменяю ее отцу?! Какой позор! Ибрагим же обнимал меня, целовал, и я… отвечала ему. А она видела? Нет ну, почему этот дьявол заставляет меня краснеть перед дочерью? Он не Великий визирь, а совратитель чертов!». Гамма эмоций могла бы отобразится на лице Хюррем: от удивления до стыда, замешательства и страха. Но этого не произошло — ведь Хюррем султан всегда расчетлива: когда захочет — эмоциональная, а когда нужно — сдержанная. Сейчас она, разумеется, выбрала второе. «Нужно прощупать почву. Может быть Михримах и не поняла, что этой самой женщиной была я» — подумала Хюррем. -Михримах, ты уверена? Как это произошло? -Уверена. Вспомнив, что вы отправились на балкон, я вышла искать вас. Там я и застала Пашу. -Кто была эта женщина? -В том то и дело! Паша заслонил ее спиной, я не то, что лица — я платье не сумела разглядеть! К тому же темно было. «Слава Аллаху!» — подумала Хюррем, облегченно выдохнув. Затем она изобразила глубокое разочарование на лице и начала играть: -Какая жалость. А была неплохая возможность… -Возможность уничтожить пашу? Так вот о чем вы думаете, мама? Ваша вражда так пугающе выглядит… -А ты о чем думала? -О Хатидже султан, конечно… Тетя так расстроится если узнаёт… Знаете, мама, когда я увидела сцену на балконе, туда направлялся слуга отца –наверно Повелитель послал его вслед за мной для безопасности. Так вот, ради Хатидже султан я его остановила, не дала стать свидетелем…измены паши. Иначе бы он рассказал и Повелителю, и Хатидже султан. -Ты так заботишься о своей тете, Михримах… Если бы и она так же дорожила тобой… -Матушка, не говорите так… Она хорошая и любит нас с братьями. Хюррем со страхом думала: «Как хорошо, что Михримах оказалась там и остановила слугу! Иначе… на наших шеях уже были бы шелковые шнурки…» -А как же паша тебя не заметил? -Я почти сразу убежала, боялась, что меня увидят. -Ясно. А ты не хочешь спросить: как я себя чувствую? Вчера мне было плохо! — спешила перевести тему Хюррем. -Простите, мама! Да, как ваше самочувствие? -Уже все хорошо, мне ещё вчера стало легче… А о чем говорили за столом пока меня не было? -Оказалось Повелитель пригласил погостить к нам Шах султан. Все обсуждали ее приезд. -Да ты что?! Я прикажу готовить покои для госпожи. -Хатидже султан настояла, чтобы она жила в их с пашой дворце. -Ясно… А Мустафа и Махидевран? Они вернутся в Манису или задержаться? -Задержаться. Эту ночь они провели во дворце Хатидже султан, но сегодня днём должны приехать во дворец. «Прекрасная новость! Ещё этого не хватало!» — подумала Хюррем и, поняв что расспросила все, решила спровадить дочь, пока она опять не начала разговор о визире. -Ладно, ступай, Михримах. -А что делать с Ибрагимом Пашой? «Она точно моя дочь? Если бы я была на ее месте — уже бы утонула в подозрениях! Хотя, тем лучше для меня: если она ничего не узнает» — подумала Хюррем, а затем ответила: -Ничего. Это их с Хатидже семейная жизнь. Пусть разбираются сами. Тем более, у тебя нет никаких доказательств… -Вы странно реагируете.Мама… Я тут подумала… «Черт! Нет, дочка, не думай!» — заволновалась Хюррем про себя. -Вы во время ужина отправились на балкон… и паша целовал какую-то женщину на том же балконе… -Михримах! Ты что обвиняешь меня, свою мать, в… измене твоему отцу? — Хюррем сбавила тон и последние слова произнесла шёпотом, а затем, сделав небольшую паузу, продолжила: На балконе у меня закружилась голова, поэтому я спустилась в сад. А они верно пришли после меня. -Мама, простите, я бы никогда не заподозрила вас, если бы не эта ситуация… Я не знаю, что на меня нашло… простите меня. -И больше об этом даже думать не смей, не то что говорить! Михримах уныло опустила голову. Хюррем подошла к ней и обняла: -Детка, если бы твой отец слышал эти слова, можно было бы считать, что нас с пашой уже казнили… Из-за такого глупого недоразумения! -Папа бы не казнил вас… нет! -Казнил… Как бы высоко мы ни поднялись, все равно находимся в подчинении у султана. «Титулы, высокие посты делают нас могущественными, но мертвыми. Мы не живем как хотим. У нас с самого начала был лишь один выбор: стать ничтожествами или возвысится. Любой бы выбрал второе» — так сказал мне один человек. «Как же Ибрагим был прав… Ведь это его слова…» — вспоминала Хюррем их судьбоносный разговор, после рокового четверга, а так же первый совместный вечер и первый поцелуй. -Мама, а кто этот мудрый человек? — спросила Михримах. Хюррем секунду молчала, а затем улыбнулась и ответила: -Это Сюмбюль ага. Только не говори ему, что знаешь, а то бедный скромняга под землю провалиться от смущения! -Не такой уж он и скромняга! *** В обеденное время этого же дня Мустафа и Махидевран прибыли в Топкапы… -Я думаю ближайшие две недели мы пробудем здесь — говорила Махидевран- Не могу даже думать о том, что буду видеть Хюррем каждый день! Но, Мустафа, для тебя это идеальный шанс наладить более близкие отношения с отцом, показать свои умения, а для меня — попробовать пошатнуть трон Хюррем. -И скорее всего в который раз безуспешно! Мама, может забудете наконец о Хюррем султан? -Мустафа, как ты можешь так говорить? Она сломала всю мою жизнь: отняла у меня любовь, уважение Повелителя, и тем самым возможность иметь ещё детей! Все! Мустафа всю жизнь безропотно слушал, наполненные ненавистью, ядовитые речи Махидевран о Хюррем султан. Все детство шехзаде видел необузданные потоки слез на лице матери, и слышал возбужденные восклицания: «Хюррем! Змея Хюррем! Ты все у меня забрала!». Таким образом, в детском маленьком сердце поселилось презрение к женщине, которую так ненавидела ее мать. Когда же Шехзаде ещё был молодым юношей, смерть его любимой Эфсун придало злобы и неприязни к Хасеки ещё больше. Но по мере взросления негативные чувства поутихли. Мустафа скорее стал задаваться вопросами: «Кто на самом деле эта женщина, что заставила его отца, Повелителя мира, нарушить ряд многочисленных традиций и устоев, за которые так боролась когда-то Валиде? Чем Хюррем султан превзошла его мать? Что на самом деле она за человек? Правда ли она так умна, опасна и зла, как о ней говорят султанши? Почему с ней враждует Ибрагим паша? И какие события происходили между членами семьи султана, пока Мустафа был ребёнком?». Шехзаде глубоко вздохнул, сдерживаясь от комментариев на эту тему, что бы не обидеть мать: -Давайте закроем этот вопрос, мама. Я спешу на обед с отцом. Султан пригласил меня и Мехмета. Ибрагим паша так же будет там. -Хорошо, сынок, ступай. Веди себя достойно. -Да, мама. Я знаю. *** Под широким шатром султана царила добрая семейная атмосфера. В такие моменты Мустафа забывал обо всем: о обязанностях шехзаде, дворцовых интригах, наставлениях матери. Он чувствовал себя самим собой с отцом, добрым наставником Ибрагимом и братом Мехмедом, которого он так любил. Слова и действия старшего сына Хюррем не отображали тех поганых слов, которые внушала Мустафе Махидевран на его счёт: «Прийдет время, сынок, когда тебе прийдется бороться за свой трон. Мехмет –сын Хюррем. Между братскими узами и властью он выберет второе! Не он — так есть ещё Селим и Баязет! Тебе нужно быть сильным, что бы противостоять им». «Конечно, мама волнуется за мою жизнь, но это уже перебор! Они моя семья, и не важно, кто их мать — я их люблю!» — понимал Мустафа. Мехмет не претендовал на власть, даже спрашивал: «Брат, ты же меня не казнишь, когда взойдёшь на трон?». А Мустафа отвечал: «Как ты можешь об этом говорить, конечно я тебя не убью! Ты ведь мой брат! И ты мне дорог…». Конечно, Мехмету как и всем шехзаде, хочется поехать в санджак и показать свои лучшие стороны перед отцом, но это никак не влияет на дружбу братьев, ведь Мехмет своими словами и действиями ясно показывает абсолютную уверенность в том, что именно Мустафа взойдёт на трон после Сулеймана Великолепного. «Закон Фатиха не станет между мной и братьями! Нет!» — убеждал себя Мустафа, но со страхом глядел в будущее… Сейчас Мехмет с энтузиазмом расспрашивает Ибрагима пашу о тонкостях ведения боя. Мустафа посмотрел в глаза брату и не увидел ничего кроме чистоты, доброты и преданности: «Не может быть плохой женщина, которая вырастила такого хорошего человека как Мехмет- подумал сын Махидевран- Довольно тайн. Я узнаю всю правду о событиях моего детства у Ибрагима паши. И заодно спрошу, что с ним происходит: и сегодня, и вчера за ужином он вёл себя странно…» -Отец. Я бы хотел с вами поговорить. Вам будет угодно сегодня вечером? — спросил Мехмет. -Говори сейчас, сынок. Тут — все свои. Что тебя беспокоит? -Я бы хотел узнать: не считаете ли вы меня уже готовым к отъезду в Санджак? Сулейман задумался, а затем спросил: -Ибрагим, Мустафа, что скажете? Готов ли Мехмет к этому? -Повелитель, я считаю, что готов — улыбнулся Мустафа — Мехмет вырос. Стал умным и сильным. И у меня уже есть чему у него учится. -Спасибо, брат! — благодарно кивнул Мехмет — Но это мне у тебя ещё учится и учится! Сулейман был рад, что его дети, в отличие от матерей наладили общий язык. Хотя на что он надеялся? Чтобы его нынешняя жена и бывшая любовница были подругами? Смешно. -А ты, что думаешь, Ибрагим? «А что я думаю? — говорил про себя паша — Мехмет-то готов. Только вот, обычай велит и матери ехать с сыном в санджак! Если Хюррем уедет — я даже видеть ее не смогу… Хотя… Это ж Хюррем: она без боя не уедет!» -Мустафа правду говорит — Мехмет готов взять на себя эту обязанность — ответил Ибрагим. -Отлично. Я подумаю в какой санджак тебя лучше определить — сказал Сулейман. — Только… Что скажет Хюррем султан, когда узнаёт, что мы без неё все решили? И как отреагирует на то, что ей нужно будет уехать? — спросил Ибрагим с невидимым для шехзаде, и как паша думал для султана тоже, подтекстом. -А кто сказал, что она уедет? Моя жена останется со мной — невозмутимо ответил султан, хотя понимал, что Ибрагим спросил это именно потому, что не хочет отъезда Хюррем. Визирь был удивлён: вот так просто отказаться от одной из главных традиций? «Все таки он сильно любит Хюррем… Что бы сказал Сулейман, брат и соратник, если бы ему стало известно о моих чувствах к его любимой? Я ужасный друг и муж. Но сердцу ведь не прикажешь! Ведь я Ибрагим… Ибрагим из Парги… Стоп! Не сейчас!». -Повелитель, спасибо вам огромное за оказанное доверие! — благодарил Мехмет. Султан с доброй улыбкой кивнул, а немного погодя напомнил: -Не забудьте! Скоро ведь приезжает Шах султан. В честь ее приезда я устрою праздник во дворце. -Конечно, Повелитель, не забудем. Хатидже султан уже во всю готовится к приезду сёстры — ответил паша. … По окончании обеда Ибрагим направлялся к дворцу через сад, как услышал голос Мустафы: -Паша! Постойте! -Шехзаде?! Вы что-то хотели? -Да. Прошу вас о встрече. Хотел бы провести время со своим наставником и поговорить. -Конечно, шехзаде, я только рад. -Может поедем завтра к каньону? -Хорошо, отправимся после обеда. Утром у меня — дела- согласился паша и, попрощавшись с Мустафой, продолжил путь к дворцу. *** Всю следующую ночь Михримах не могла уснуть. «Мама и Ибрагим паша?! Да это невозможно! Что я себе придумала? Они же заклятые враги!» Но как не переубеждала себя молодая султанша, она не могла не представлять свою мать в объятьях паши. «Михримах! — говорила она себе в мыслях- Если мама сказала, что ничего нет — значит ничего нет! Она любит папу, а папа любит ее…». Девушка вдруг вспомнила все дни, когда султан причинял Хюррем боль, все дни и ночи, когда мать старалась прятать от неё слёзы. «А может, ей просто осточертело плакать из-за отца? Хотя, Ибрагим паша! Ну зачем ему изменять именно с мамой? Предавать папу, его друга. Ну не мог же он влюбится? Нет, конечно мог, мама красавица, смелая, да ещё и очень умная, но… любовь — не их случай! Эти двое всю жизнь ненавидели друг друга!» *** На следующий день Ибрагим проснулся уставшим. Поэтому, Сюмбюль ага, пришедший доложить о делах гарема, обратил внимание на легкую бледность его лица: -Ибрагиим паша! Вы выглядите болезненно. Вам не хорошо? Хатидже султан много раз наказывала мне: вызывать ее, если с вами будет что-то не так. -Сюмбюль! Не выводи меня! Не надо Хатидже султан беспокоить по таким пустякам! Просто сегодня я не выспался. -Из-за чего, же пашаа? «Да так! Думал об одной знакомой дьяволице!» — подумал Ибрагим, но сказал: -Работал много. «Когда нибудь я доиграюсь: перепутаю мысли и слова» — пронеслось в голове у паши. -Докладывай и ступай, Сюмбюль. У меня много дел. -В гареме все хорошо. Для Махидевран султан вчера выделили ее старые покои. Она довольна. -Происшествий никаких не было? -Все спокойно, паша, слава Аллаху! Как только визирь выполнил свою обязанность — справляться о делах гарема, он решил отправиться к Матракчи. Ведь на самом-то деле сегодня серьезных дел у Ибрагима не было и он решил до встречи с Мустафой навестить своего доброго друга. Он приказал слугам готовить коней для себя и двух сопровождающих. Сам же — переоделся в более простое городское одеяние. А перед выходом проверил, закрыт ли ящик стола, где находилась шкатулка. Та самая, которую недавно нашла и хотела открыть Хатидже… Ибрагиму было по душе перевоплощаться в обычного купца. «Если бы вместо Хюррем султан была Александра, а вместо Великого визиря — Тео, все могло бы сложится по-другому. Хватит, Ибрагим, попытайся забыть о ней! Эти чувства не нужны ей — а значит и тебе» — думал визирь, идя по коридору к выходу через закоулки дворца. Сопровождающие и лошади уже стояли у ворот Топкапы и ожидали его прихода. Вдруг он услышал шум в соседнем проходе. Ибрагим был воином, стратегом — с легкостью распознавал слежку. Поэтому он направился на звук и, забежав за угол, уже хотел схватить предателя за шею и придушить, но, увидев лицо этого человека, тут же остановился: -Михримах султан?! Что вы…здесь делаете? -Я просто гуляла. Вы меня напугали. -Простите. Но гулять одной небезопасно, ваша мать бы не одобрила. И почему вы гуляете в подсобной части дворца? -А вы? -Михримах султан, вы следили за мной? -Конечно, нет, паша! Зачем мне… А знаете: да, я следила за вами! Ибрагим удивлённо вскинул брови: -Можно ли узнать: какова причина вашего «незаметного и неуловимого» наблюдения? -Я видела вас! Ибрагим застыл в недоумении, затем огляделся. Никого кроме их двоих не было. «Неужели она о том вечере…? Не может быть». Мужчина ошарашено переспросил: -Что…? Михримах перешла на шёпот: -Видела, как вы изменяли Хатидже султан. В день ужина в вашем дворце. -Ты видела с кем я ей изменял? — тихо спросил паша. Михримах немного покраснела. -Нет, не видела. Но именно это и хочу услышать от вас! И вы, и эта женщина должны быть наказаны. Визирь усмехнулся. -Вы так спокойны, паша? Ненадолго. Я все расскажу отцу и Хатидже султан. -Не расскажите. -Почему вы так уверены? Ибрагим вздохнул и принялся объяснять: -Во-первых, вы пришли сюда сама лично, а могли бы послать доверенного слугу — Кираза-агу. Значит: если бы была найдена ценная информация, вы не могли бы доверить ее даже ему, а только себе одной. Во-вторых, скорее всего вы как можно быстрее побежали рассказывать, то что увидели во время ужина, своей матери. А Хюррем султан, услышав эту новость, вела себя крайне атипично своему нраву. -Как вы узнали…? -В-третьих, вы умная девушка и способны сопоставить факты того вечера. Михримах пыталась скрыть подступающие слёзы. «Скоро я услышу ответы на свои вопросы. И я не уверена, что они меня порадуют» — подумала девушка. -И последнее… ваши сомнения у вас словно на лице написаны — договорил Ибрагим, а затем, после недолгой паузы, шёпотом спросил: -Вы хотите узнать: была ли в тот вечер со мной Хюррем султан? Михримах собралась духом, смело посмотрела в глаза паше и ответила: -Да. Я хочу это знать. Тогда Ибрагим подошёл немного ближе и еле слышно произнёс: -Да, это была она… Именно поэтому вы не сможете ничего рассказать… Продолжение следует)))