Целители

Когда рядом с человеком пребывают и власть и чистая любовь одновременно? Не часто. Поэтому получить в подарок такое время лучше поздно чем никогда… Вообщем, на удивление, первые месяцы отношений Ибрагима паши и Хюррем султан прошли почти без драмы. Занимательные беседы, поцелуи и их последствия — всё было замечательно. Особенно, если учесть опасные условия и тайный характер их свиданий. Но больше всего Ибрагима поразила смена их конфетно-букетного периода. Он знал, что это когда-то произойдет, но что бы так спокойно и трезво?! Прожив половину жизни с Хатидже султан, визирь не представлял себе такое возможным. Рядом с Хюррем чудесным образом находились темы для разговора. Их остроумные перепалки теперь открыто сочетались с флиртом, а дискуссии по поводу политики и литературы проходили живо и неожиданно. Иногда заканчивались весомыми аргументами, а иногда скомканными простынями и обкусанными шеями. Ибрагим узнал, что такое доверие, даруемое женщиной без оглядки. Что тут скажешь — мечта. Хюррем же была неописуемо поражена, что Ибрагим, оказывается, понимает ее с полу слова. Более того, дискуссии с Ибрагимом казались ей намного свободней и информативней, чем с султаном. Ведь все табу-темы по поводу управления Османской Империей рухнули как и былой официоз между ней и визирем. Что сказать, даже Михримах приняла факт их отношений. С боем, конечно, но разговор по-душам и организация свадьбы Михримах с Ташлыджалы уладили все вопросы. Ну, это ведь все таки дочь Хюррем султан. Поэтому с ней сработала сделка на основе справедливого обмена. -Осталось только Сулейману принять наши отношения и благословить - горько посмеивалась султанша, лежа в объятиях Ибрагима. -А почему нет? - саркастично поддержал Ибрагим - Мы же оба бывалые стратеги. Придумаем как его уговорить. Вон ты сколько лет Сулеймана за нос водила. -Перестань - вздохнула Хюррем - Вообще-то я чувствую неладное. -В чем? - Ибрагим накрыл ее голые колени одеялом. -Все слишком хорошо, вот в чем. Я боюсь, что Сулейман мог заподозрить что-то.. -Подумай сама. Если бы он знал, смолчал бы? -В том то и дело. От моего супруга можно ожидать чего-угодно. Ибрагиму категорически не хотелось даже предполагать печальный исход и портить идиллию, каждым мгновением которой он наслаждался. Но паша не мог закрыть глаза на беспокойство Хюррем, ибо чувствовал то же: -Тогда, поживем увидим… Кроме новообретенных романтических отношений, Хюррем также пребывала в приятном удивлении от общения с Шах султан. Хасеки никогда бы не подумала, что найдет общий язык с одной из сестер Сулеймана. Но, похоже, это случилось. И хоть Хюррем до сих пор не спускала с гостьи глаз, они неплохо проводили вместе время. Это было неожиданно и противоречиво. В прошлом, у Хюррем были проходящие подруги, вроде Нигяр Калфы или Гюльнихаль. И благодаря этому печальному опыту дружбы, султанша всегда доверяла с трудом. Сейчас, когда появилась Шах Хубан — султанша по происхождению, и проявила к ней некое дружелюбие и благосклонность, Хюррем невольно ощущала подвох. Хотя и по манерам, и по характеру Шах импонировала Хюррем намного больше чем ее родственницы. Хотя бы, своим тактом и сдержанностью. Шах султан была олицетворением хладнокровия, и приветливые улыбки на ее лице казались алым рассветом посреди снежного пейзажа. Но Хюррем была убеждена: в борьбе за власть каждый хранит свои скелеты. И неважно где: в шкафу или на дне Босфора. Поэтому она с легким сожалением гадала, показала ли Шах султан свое настоящее лицо? Или правда уже не за горами. Только вот Хюррем и не подозревала, что Сулейман и Шах султан по характеру схожи больше, чем кажется на первый взгляд… -А как поживает Хатидже султан? -продолжал вечерний диалог Лютфи паша, с ухмылкой глядя на свою жену. Шах султан раздраженно вздохнула и произнесла, сохраняя холодный тон: -Не умолкает об Ибрагиме паше. Жалуется, что он весь в государственных делах. И проводит недостаточно времени с семьей. -Что ж, я полагаю, что брак Хатидже султан, судя по всему, не лучше нашего, госпожа… Шах надменно расправила ключицы и нежную шею: -Что это значит, паша? Или вас что-то не устраивает? -Если бы мои жалобы услышали птицы на небе и муравьи на земле, они бы пожалели меня - Лютфи приблизился к ней, для пущей убедительности- И признали бы мою правоту. Я клянусь вам. Вот уже несколько лет мы живем так. Особенно месяцы, проведенные в столице. Вы от меня очень отдалились. И ей хотелось отдалится еще больше. Как она хотела сбежать от противного ей, требовательного взгляда. От иногда высокомерного, всегда уязвленного и жалкого голоса. От порочного лица, принадлежащего нелюбимому человеку. Ей хотелось исцелится любовью и теплом. Конечно, Шах нравилась собственная натура. Настолько, что султанша не променяла бы ее на любую другую. Но женщине так хотелось, хоть раз в жизни познать ту любовь, о которой часто могут обмолвится даже известные философы и писатели в своих книгах. Она держала эти мысли в руках ночью, при свете танцующих свечей. А во сне ей являлся образ подходящего человека. Человека, который бы исцелил ее. А может и она способна подарить настоящее счастье? «Не наивно ли?» - спросила себя Шах султан, как только, не стесняясь, выпроводила Лютфи пашу - «Размышлять о невозможном…». Тут султанше вспомнился эпизод ее жизни, который остался в секрете от всей султанской семьи. Несколько месяцев назад, когда Шах была на пути в столицу, и делила поездку с верным Мерджаном, произошел один инцидент. «-Вы не ранены? - обеспокоено спросил мужчина. Шах оглядела десяток трупов вокруг кареты, а затем незнакомца, который подоспел на помощь и расправился с нападавшими. Это был мужчина, примерно ее возраста. Статный и высокий воин восхищенно оглядывал ее — женщину, которая только что попала в засаду разбойников, но стойко выдержала нападение и оставалась величественной даже в пору опасности. -Я в порядке. Благодарю вас за наше спасение. Я обязана вам жизнью. -Что вы. Любой достойный воин поступил бы так же. Я просто проезжал мимо и услышал звук стали. Мерджан, все еще не пряча кинжал, настороженно взглянул на госпожу, и Шах, выполнила немую просьбу: -Мне бы хотелось знать имя своего спасителя… Мужчина поразился сам себе. Как давно он не ощущал такой искренней симпатии к женщине. Такого притяжения. Разумеется, он понятия не имел, что перед ним сестра султана. Но видимо его всегда тянуло к неприступным и сильным женщинам. Элегантные манеры и утонченная внешность Шах Хубан покорили его с первого взгляда. А черные пряди волос на фоне алого платья и обаятельная мимика ее лица пробуждали в мужчине чувства, которые он не испытывал с тех пор, как в мир иной отошла его Армин. Воин спрятал саблю в ножны и смущенно склонил голову: -Мое имя Малкочоглу Бали-бей…» За эти месяцы, Шах султан узнала, что Бали-бей уже много лет состоит на службе Повелителю. А сам воин вскоре опечалился: она сестра султана, она госпожа и, к тому же, замужем… Перестал ли он думать о той встрече? Едва ли. Каждый раз, когда судьба сводила их в коридорах дворца, он находил новую причину влюбится в Шах султан. Находил в ее темных глазах, остроумных речах и благородной фигуре. Шах султан поднялась с тахты и раскинула шторы в своих покоях. Это была свежая, таинственная ночь, а звезды казались алыми. Потому что на их фоне взор султанши видел страстный поцелуй их неожиданной и запредельной пары. Шах Хубан прерывисто вздохнула и прошептала: -Но как не размышлять, если султанский дворец знает пример отношений вопреки? Как же, дьявол, у них получилось? Когда Мерджан рассказал ей об увиденном в саду у фонтана, она сперва неверяще замерла от удивления. Великий визирь Ибрагим паша и Хасеки Хюррем султан — любовники!? Это же просто немыслимо. -И что же мне с вами делать…? - произнесла Шах, массируя виски и переносицу - И знает ли брат? Шах была убеждена, что информация — лучший козырь, который может оказаться в рукаве. Поэтому Шах хранила эту тайну до худших или лучших времен. -Ведь на данный момент мне с Хюррем делить нечего - продолжала рассуждать султанша. Она даже полагала, что Хасеки приятно доброжелательна и интеллектуальна в беседах тет-а-тет. И хоть Шах султан часто обдумывала свою власть над этой парочкой, предавать их роману огласки она пока не собиралась… Но не прошло и месяца, как у Шах больше не оказалось преимуществ в этой истории. -Ибрагим, как прошёл твой день? - невинно улыбнулась Хюррем, направляясь ко входу в мраморный повильон. Визирь шагал рядом, на дистанции около метра. Но достигнув дверей, это расстояние разбилось в дребезги: Ибрагим подхватил Хасеки за талию и бережно прислонил ее к стене: -Состоялся совет дивана. И я думаю ты уже знаешь каждое произнесенное там слово. И каждое принятое решение. Хюррем откинула голову, обвив шею визиря руками. А он накрыл губы султанши своими и ладонью обвел ее нежное лицо и рыжие кудри. Не разрывая поцелуя, они медленно двинулись внутрь повильона, пока не достигли главного зала. Но напротив них оказались две другие фигуры. Сомкнутые губы Шах Хубан и Бали бея горели, а тела прильнули друг к другу в объятьях. Внезапный скрип двери заставил их порывисто обернутся. Переведя дыхание, Шах смеясь закатила глаза. А Бали бей ошарашено замер, не веря своим глазам: -Ибрагим паша?! Хюррем султан… На несколько секунд обрушилась оглушающая и неловкая тишина. Ибрагим все еще держал Хюррем за талию, а та поспешно скинула руку визиря и взволнованно оглядела пару напротив: -Шах султан, я конечно думала, что у вас есть секреты. Но вы и Бали-бей…?! Вы меня очень удивили… Малкочоглу, кажется, никогда еще так не краснел. Даже провинившись перед султаном. -Хюррем, мы вообще-то вас тоже видели - саркастично напомнила Шах. -Да, но вы, госпожа, похоже, не поражены? - догадалась Хасеки. -Вы бы еще перед султаном встречались, а не у фонтана - тонко намекнула Шах Хубан - Тогда бы точно никто не узнал. Хюррем с упреком повернулась к означенному Ибрагиму: -А я тебе говорила! -Зато теперь мы можем согласовать время посещения мраморного павильона - с улыбкой пожал плечами Ибрагим.

***

Спустя пару месяцев, столицу, словно вспыхнувшее пламя, озарила новость о напряжении на политическом поприще. Отношения Османской империи и ее врагов — венецианцев, донельзя накалились. Паши, состоящие в совете, да и сам Сулейман, предвкушали начало войны и череды множества походов, которые могли бы войти в историю как одни из самых великих. К слову, именно это понятие заставило Сулеймана так привязаться к Хюррем и Ибрагиму: каждый из них всю жизнь стремился к величию. Оба всегда добивались целей, которые большинство бы причислило к разряду невозможного. Они боролись несмотря ни на что. Это единственные люди, которые способны пробить брешь в броне султанской гордости. Настолько, что Сулейман в своих мыслях давал себе почувствовать слабость: «А может оставить все как есть? И не наказывать их?». Кроме этого, долг Повелителя также вносил свою лепту: «Особенно в такие тяжелые времена для империи? Уместно ли это?». Но, прежде всего, каждый из них — человек. И султан тоже. Видя и чувствуя ложь, получая тайные доклады о свиданиях Великого визиря и Хасеки, он не смог справится с печалью и ощущением предательства в своем сердце. И ему, уж точно, не хотелось оставлять ситуацию нерешенной, прежде чем он отправится в поход. Это был роковой вечер. Холодный ветер свистел между фигурными столбиками балюстрады балкона. Тусклое освещение над накрытым столом поблескивало в серебристых окантовках посуды. Сулейман сидел на диване, уронив голову на ладонь. Ожидание невыносимо. Кажется, впервые он по-настоящему боялся. Очертания надвигающейся смерти, в латах и с длинными когтями, не пугали его так в бою, как в этот вечер в своих покоях. В дверь постучали. -Повелитель - доброжелательно позвал Ибрагим. Сулейман часто так делал. Но сейчас улыбаться, встречая печальное будущее, было больно как никогда. -Проходи, Паргали. Ты принес, что я просил? -Конечно. -Поставь ее посередине стола. Ибрагим очертил узоры на шкатулке и выполнил приказ. Вдруг двери в покои снова отворились. Сверкая в бирюзовом платье, Хюррем султан остановилась при входе с настороженной улыбкой: -Повелитель, паша… Сулейман медленно повел рукой, призывая обоих присесть за стол. Хюррем бросила мимолетный взгляд на Ибрагима, который тоже будто почувствовал десятки игл, прислоненных к его спине. Отведав предложенных блюд, все трое ощущали некое напряжение в беседе. Ибрагим перевел дыхание, чувствуя неладное: -Повелитель, по мнению Хызыра Хайреддина-паши наш флот должен быть готов уже в апреле. -Отлично - одобрительно кивнул головой Сулейман. -Признатся, я с нетерпением жду итальянской кампании - улыбнулся Ибрагим, подумав: «Может все не так уж и страшно. Сулейман просто решил устроить ифтар с самыми близкими ему людьми». -Я мечтаю о том, как мы с вами войдем в Рим. -Да поможет вам Аллах, надеюсь так оно и будет - поддержала Хюррем. Сулейман мягко улыбнулся. Его лицо всегда было сложно считать. Даже выразительные глаза отражали истинные чувства лишь, когда их обладатель того пожелает: -Не теперь, Ибрагим, не теперь. Как мы поедем… Услышав эти слова Хюррем напряглась. Все ее тело внезапно поддалось страху: «Что делать?! Он точно знает… Его взгляд. И еще эта шкатулка на столе!». Бокал в руках Хасеки слегка качнулся. Женщина поставила шербет на стол и спрятала трясущиеся руки на коленях. Она уже видела эту шкатулку в кабинете у Ибрагима. Визирь тогда объяснил, что Повелитель отдал ее на хранение. И это стало для Хюррем одним из поводов подозрений. Визирь замер, в ожидании конца фразы. Сулейман тяжело вздохнул и перевел пронзительный взгляд на жену: -…если прежде мне нужно отвоевать мой Стамбул? Мой Караман, земли Анатолии и Румелии, Бадахшан, Кыпчак и Багдад, Хорасан мой. Султанша обреченно закрыла глаза. -Хюррем, так я называл тебя в ночь нашей свадьбы. На голову Ибрагима впервые за все это время обрушился груз вины и ответственности. «О, Аллах, что я наделал…?!!» Хасеки распрямила плечи и устало посмотрела на мужа. Ее тон искрился благородством, не соответствующим ситуации. Но такая реакция возвысила женщину в глазах мужчин еще больше: -Я не стану отрицать, Сулейман. Давно ты знаешь…? -Чуть дольше, чем эта шкатулка хранилась у Ибрагима - ответил султан и с, сдерживаемой яростью, взглянул на визиря. -Повелитель, позвольте мне объяснить - скомкано ответил паша. Сулейман демонстративно поднял руку: -Я знаю, что произошло между вами. И как все началось. Кроме того, меня не покидает ощущение, что самые честные разговоры в государстве происходят там, где меня нет. Но сейчас я хочу поговорить с вами откровенно, и жду от вас только правды. Сулейман провел рукой по голове, что означало его волнение. Но, по примеру своей мудрой супруги, султан заговорил с расстановкой и ясностью: -Сперва, начну я. Ответь мне, Ибрагим. Чего тебе не доставало в жизни? Я сделал тебя Великим визирем Османской империи, считал тебя своим другом и братом, выдал за тебя свою родную сестру. Я закрыл глаза на твои измены с Нигяр, на твоего внебрачного ребенка. И это только то, что тебе известно. Ибрагим отвел глаза, его лоб вспотел, а дыхание прерывалось: -Повелитель, я благодарен вам за всё. Вы же знаете, я очень ценю вашу благосклонность и дружбу. -Но ты все равно выбрал предательство. Еще давно: когда заставил меня казнить невинного человека — Искендера Челеби. Ибрагим ошарашено вскинул взгляд, не ожидая услышать упрек о событии годичной давности. Сулейман нахмурился брови, качая головой: -Но тебе и этого мало. Как ты посмел даже близко подойти к Хюррем? Ибрагим взволнованно вздохнул, украдкой ловя движения и реакцию любимой: -Повелитель, Аллах — свидетель. Я всегда желал быть верным слугой и рабом для вас. И мне жаль, если я разочаровал вас. Во всех моих проступках как визиря и политического деятеля, мне нет оправдания. Но, Хюррем султан… Я влюбился в нее, Повелитель. В тот самый миг, как увидел ее настоящую, в ночь на балконе. И в тот же преступный миг моя душа, повелением неба, очистилась от тьмы... «Что же ты делаешь, Ибрагим…» - понурила голову Хюррем. Рыжие локоны коснулись ее предплечий, словно печальные водопады. После этих слов Сулейман ни то нервно, ни то испуганно дернулся и повернулся к Хюррем. Встретившись глазами со своей Хасеки, Сулейман с минуту молчал. А затем, его тон смягчился: -Хюррем, ты вовсе не ангел, я знаю. Никто не ангел…. Но ты одна заслуживаешь услышать от меня слова сожаления. За то, что мои действия привели тебя к отчаянью и мыслях о смерти… Заставили отвернутся от меня. Хюррем не могла поверить в услышанное. Ее супруг — султан Сулейман Великолепный только что извинился перед ней. Впервые за долгое время, ее начали одолевать слезы. Она слегка приподняла голову и обвела веки пальцами. Долгие годы и плохого и хорошего в совместной жизни с Сулейманом пронеслись перед ней, словно иллюстрированные страницы. «Как же все это сложно! Может быть и хорошо, что мы не вечны » - подумала Хюррем и впервые заговорила предельно честно. Так как не говорила ни разу в жизни: -Повелитель, я не хотела жить. Когда видела вас с другой. Но судьба распорядилась иначе. Ибрагим паша вернул меня на землю и убедил продолжить жизнь. Хотя бы ради детей… Клянусь, я не планировала предавать ваше доверие. Сулейман едва сдерживался, чтобы не показать объем истинных горестей и вины, которую он прежде уравновешивал предательством присутствующих. Но этот разговор бередил в нем сомнения, вместе с любовью к жене и привязанностью к давнему другу. Хюррем перевела робкий и по-своему трепетный взгляд на Ибрагима: -Но это произошло. Наверное, я просто хотела чувствовать себя любимой… -Но полюбила ли ты сама? - внимательно спросил Сулейман- Полюбила ли ты Ибрагима пашу? -Прошу, лучше убей меня. Но не мучай такими вопросами. -Не волнуйся, это подождет - сурово ответил султан - Ответь. -Я любила тебя, Сулейман - Хюррем положила ладони на стол и неотрывно изучала лицо мужа - Ты же почти предпочел мне другую. А Ибрагим дал мне надежду на счастье и вкус жизни, понимаешь? После того, как я одной ногой стояла в могиле и избежала смерти, мне нужен был этот вкус чувств. Но ты подарить его мне не мог… -Значит… Я полагаю, вы исцелили друг друга - скептически произнес Сулейман. -Именно так - ответил Ибрагим, уже смирившийся со своей участью. Он только надеялся, что Хюррем повезет больше. Что было дальше: туман откровений, признаний и алых отеков под глазами. Они выслушали друг друга. Они запутались. А когда люди, даже самые великие, теряют ориентир — править бал начинает судьба. -Хюррем, прошу, возьми шкатулку и открой ее - удрученно произнес Сулейман. Хасеки догадывалась, что там, поэтому с трудом поднялась и неуверенно взяла шкатулку в руки. Она слишком хорошо знала Сулеймана. И ее догадки оказались верны: в шкатулке покоились три колбы. Хюррем нервно выдохнула и отвернулась, глядя на балкон. -Сулейман, для чего ты возвращаешь меня в тот вечер? Хочешь чтобы я выпила? Тогда вспомни: отдать за тебя жизнь для меня никогда не было проблемой. -А ты вспомни, что я никогда не хотел навредить тебе по-настоящему. -Значит, это для меня? - скучающе вмешался Ибрагим. -Верно, Паргали. -Но, объясните, зачем эта шкатулка пол года хранилась у меня в кабинете? -Что бы показать: смерть, бывает, находится совсем рядом, даже в ящике собственного стола, а человек навсегда останется слепым пока не столкнется с ней лицом к лицу. -Тогда, надеюсь, я не слишком приглянулся смерти. Ведь это из-за меня Хасеки Хюррем султан не попала к ней в руки раньше времени - усмехнулся паша. -Ибрагим, честное слово, лучше бы ты оставил меня умирать - экспрессивно махнула рукой султанша. -На самом деле, только твое спасение и дает ему шанс - вдруг обозначил Сулейман - Ибрагим, в двух колбах — яд, а третья наполнена водой. Как видите, по внешнему виду они абсолютно идентичны. Ты выберешь одну колбу и выпьешь. Поэтому ты либо умрешь, либо судьба напоит тебя водой. Тогда ты вернешь мне печать визиря и покинешь империю навсегда. «Как ни верти, а муж и жена — одна сатана» - подумал Ибрагим, испытывая назойливое чувство дежавю. Хюррем тоже представила синий платок, в который она была облачена, однажды произнося такие же слова. Как их вражда казалась теперь далекой… И снова тишина. «И почему я не открыл эту шкатулку?» - казнил себя Ибрагим. Он вспоминал дружеские разговоры с султаном, их подвиги на поле боя и былое доверие. Он чувствовал аромат духов Хюррем, ее объятия и чувства, которыми она все-таки прониклась к нему. Тео готовился, когда явится смерть, сохранить вместе со своей душой любовь. Яркую и незабываемую любовь… -Передай ему шкатулку - заключил наконец Сулейман. Он представлял как Ибрагим покинет тело, возможно потеряет память и отправится в новый путь. Про себя, Повелитель, как настоящий поэт, слагал думы друга после смерти: «Я — что-то среди раскидистых крон деревьев, среди лучистого свежего воздуха, что-то между небом и землей. Я скучаю по своему телу, хоть голова даже в бессознательности не нарисует его очертания». И конечно, Сулейман был уверен, что отголоски прошлого не дадут Ибрагиму забыть рыжих волос и их несравненную обладательницу. -Я рад, что повстречал вас. Обоих. Для меня это было честью… - произнес Ибрагим, взглянув на султана. Но свой, возможно последний момент, он разделил с любимой: -… и самым большим счастьем. Хюррем сжала шкатулку в руках, ее щеку внезапно обожгла слеза: -Да будет судьба милостива к тебе - произнесла Хасеки, с нежной печалью глядя на визиря. «Хюррем, ты ведь знаешь, что если я выживу, то покину империю только с тобой?» - подумал Ибрагим, с надеждой улыбнувшись. Хюррем протянула руку и передала шкатулку паше. Тепло их ладоней на миг соприкоснулось, видимо, так же как и мысли: «Я отправлюсь с тобой. Но только живи, мой целитель…».