Однострочники по Космоолухам

В ушах уже давно звенел комариный писк. Знакомый симптом. Никаких комаров не было и в помине. А было... «Уровня энергии для активации наноимплантатов недостаточно. Уровня энергии для активации ночного зрения недостаточно. Уровня энергии для активации инфракрасного зрения недостаточно. Слишком низкий уровень энергии. Пополните...» На внутреннем экране он передвинул бегунок поближе к сберегательному режиму и отключил оповещения системы. Ничего. Так уже бывало. Прорвётся. Плохо, что он оказался на этой планете впервые. Плохо, что не знал, где находятся точки питания, которые учредила благотворительная организация... Он не помнил её названия — для обращения к внутренним файлам снова потребовалось бы работать с системой, но он не хотел больше тратить и без того низкий заряд. Не доверял он ни людям, ни их организациям. Сам недавно сбежал из такой и регистрироваться в новой, как предлагали рекламные листовки, пока не горел желанием. Но благотворительностью пользовался, чего б не попользоваться дармовщинкой. Хотя, когда Лиса предлагала ему... Он сглотнул, ощутив самопроизвольную трансформацию челюсти. Чёртовы воспоминания. Тело на них реагировало настолько по-человечески, что даже сил на стыд не оставалось, только на досаду. С Лисой было хорошо, но он хотел самостоятельности. И не хотел опускаться до уровня рыжей, охотясь на себе подобных. Они все в равных условиях, не хищники, охотящиеся на хищников, как утверждала Лиса. Он не хотел убивать и потому ушёл. Лиса отпустила. Отчего-то ему она хотела только добра. Утверждала, будто они слеплены из одного теста. Тесто — это, конечно, хорошо, но сейчас углеводы ему были не помощники. Требовался... иной продукт. А кругом шли люди. Горели фонари на улице, по проезжей части на всех трёх уровнях пролетали флайеры. Ярко светились витрины магазинов. Книжный магазин, сувенирная лавка, туристическое снаряжение, магазин одежды, шоаррские мелочи... Ни одного кафе. В требование системы вклинивался и обычный голод, если его утолить, то можно и до поздней ночи переждать. А там... Лиса ругала его, когда он так делал, но что если... Просто сцедить немного с какого-нибудь прохожего. Пьяного туриста, в одиночку вышедшего из бара, или с проститутки, вихляющей походкой прогуливающейся вдоль улицы. Впрочем, на здешней планете прямо на выходе из космопорта висел огромный голографический баннер Матушки Крольчихи, так что было понятно: проституток на улице он не найдёт. Но туристы-то должны здесь быть! Губы пришлось спрятать, подняв высокий ворот куртки до самого носа. Он шёл дальше и дальше вдоль улицы, держась теней домов и избегая ярко освещённых витрин. На внутреннем экране горел ярко-алый огонёк, но хотя бы предупреждения больше не завешивали весь обзор. А огонёк — ну что ж, пусть мигает. В глазах и так уже плыли цветные точки, одной больше, одной меньше — всё равно. А вот комариный писк раздражал. Сквозь него и плавающие перед глазами цветные пятна он наконец разглядел то, что и не надеялся уже найти. «Зарядки», — было написано яркими неоновыми буквами. Почему-то во множественном числе, хотя человек внутри прозрачного сияющего бокса сидел только один. Недобор персонала? Вторая зарядка занята, от неё уже питаются? Вряд ли первое: выход во внутреннее помещение был всего один. Скорее уж второе, жертвовать своей кровью безвозмездно не каждый согласится. Впрочем, почему безвозмездно? Он ведь тоже будет не просто брать. Их ведь для того и создавали. Чтобы давать людям наслаждение. Не все это понимали и принимали, а потому это не особо афишировалось, но уж в благотворительной организации-то знали наверняка. Он потянул дверь и вошёл. Немного поморщился оттого, что «зарядка» был мужчиной. С одной стороны, какая разница, кровь-то у всех одинаковая. С другой, это неприятно напомнило ему место, из которого его вытащила Лиса. Там тоже было много мужчин. Впрочем, поменьше мыслей о прошлом. — Здравствуйте, — сказал ему мужчина и улыбнулся. — Какая у вас модель? — DEX-6, — ответил он, проходя сразу к прилавку и недоумевая, к чему такие странные вопросы. Другие DEX не обладали разумностью, срывались только шестёрки. — Что-то мне незнакома такая марка видеофона... — это был хороший мужчина, молодой и чуть ниже него ростом. С небольшим дефицитом веса, но он и не надеялся наесться впрок. Хотя бы поднять энергии процентов на двадцать уже было бы неплохо, только чтобы избавиться от оповещений системы. — Подождите, сейчас я позвоню приятелю. Понимаете, я его подменяю, он просил меня сегодня посидеть вместо него... Мужчина — молодой парень — уткнулся в свой видеофон, видимо, собираясь звонить. Слишком долго!! Пока он вызовет своего приятеля, пока тот прибудет на место... Комариный писк ворвался в уши зудящим роем. Так громко, что он почти не слышал, что сказал ему парень. Увидел только широко распахнутые глаза и приоткрытый рот, побелевшие пальцы, сжавшиеся на видеофоне. Сдвинув в сторону стойку с такими же видеофонами, он шагнул за прилавок. Задел полой куртки бумажные листовки с аббревиатурой «ОЗК» на титульнике. — Так ты что, из этих?! Погоди, там, за стойкой... Ох, чёрт!.. — смог он прочесть по губам. Испуг на лице у парня сделался ещё сильнее, хотя зря он боялся. Если бы была возможность, он бы объяснил, почему. Рассказал, почему ему так знакомо состояние голода. Почему многие из его хозяев специально держали его на голодном пайке, заставляли поголодать перед очередной встречей. При взаимодействии с человеческим организмом автоматически запускалась программа стабилизации, ещё ни разу не дававшая сбоев. Чем больше он испытывал дефицита энергии и питательных веществ, тем больше эндорфинов получал человек при контакте с ним. Некоторых хозяев выносили из его комнаты в полуобморочном состоянии. Но он же был ни при чём, он просто хотел есть. Паренёк сам отступил в коридор за дверью. После ярко освещённой комнаты подсобное помещение показалось склепом. Даже не сразу получилось разобрать, что тут тоже горел свет, тусклая световая панель со всего одним оставшимся в живых светильником. Паренёк, похоже, уже попал под действие его феромонов, хотя благодаря адреналину ещё мог им сопротивляться. Всё ещё боялся и пытался бежать, но наткнулся на стену и запутался в своих ногах, так что пришлось поймать его за грудки, чтобы он не потерял равновесия и не упал. Страх мог помешать нормальному течению процесса приёма энергии. Но ничего поделать уже было нельзя. — Прости, — произнёс он, потому что не мог ничего изменить: или этот парень, или никто. Другую зарядку он мог бы уже не дождаться. Он даже своего собственного голоса не расслышал. Писк ввинтился в уши циркулярной пилой. Нужны питательные вещества, срочно. Он склонил голову и приник ртом к бьющейся жиле под гладким подбородком. Яростно сомкнул зубы, прокусывая плоть. И дальше прикрыл свои глаза, позволяя процессору запустить программу стабилизации. Отменять её принудительно, как, посмеиваясь, советовала Лиса, он не собирался. Он честно старался давать своим донорам хотя бы что-то взамен. Если за свою жизнь он может заплатить удовольствием, то он заплатит. Не смертью, как Лиса. Паренёк почти сразу затих. Затихли и его крики, которые он ошибочно соотносил с собственными слуховыми шумами. Нет, комариный писк был отдельно, а стоны паренька теперь слышались отдельно. Он приятно стонал, тихо и протяжно, на каждом выдохе. Когда рукой паренёк вцепился в отворот куртки, он не стал разжимать его пальцы. Пусть. Так понятнее было, что процесс донору нравится. Кровь приходилось поглощать медленно, чтобы человек не потерял сознание. Так что процесс явно затянется. Система рассчитала, что ему понадобится от пятнадцати до тридцати минут на то, чтобы пополнить энергию. За это время в прошлом он умудрялся довести донора до оргазма раза два, а то и три, впрочем многое здесь зависело от донора. Нынешний был напуган и неопытен, да ещё и с недобором веса. Возможно, придётся завершить процесс питания раньше, но сегодняшнюю ночь он уже переживёт, а на большее он и не смел надеяться. Тёплое тело, сотрясаемое дрожью, прижалось к его боку. Хотя он и списывал реакцию человека на действие собственных феромонов, всё же ощущение живого и тёплого, льнувшего к нему, было приятным. Он никогда не признавался Лисе, что ему нравилось то, как беспомощны люди перед ним в подобные моменты. Беспомощность в ответ на зависимость позволяла создать мнимое ощущение, будто они квиты. Впрочем, то ощущение скрытого злорадства он испытывал к своим бывшим хозяевам. К нынешнему донору он чувствовал лишь благодарность. И в качестве благодарности шевельнул ногой, отводя её в сторону и позволяя чужим бёдрам сжать своё колено. Прямо в одежде это делать было непривычно. Но донору хотелось и нравилось, и это было главное. А если помочь рукой? Программой и это было предусмотрено... Он отнял руку, которой придерживал паренька за плечо, — теперь уже не сбежит — и переложил её вниз, намереваясь произвести массаж, но не пришлось. Распластанный между ним и стеной паренёк ахнул, выгнулся, чуть не вырываясь из его хватки, и мелко задрожал. Словно завибрировал. Кончил, стало быть. И теперь такой чувствительный, что наверняка лучше не трогать, теперь программа усилит действие феромонов, провоцируя выработку эндорфинов, и этого будет достаточно. Мельком подумалось, что ему завидно, что получать удовольствие вместо еды — не равный обмен, а может, он просто хоть раз со стороны хотел узнать, каково это, ощущать оргазм. Но не здесь же, не сейчас. Время и место были явно не подходящими. Если его накроет так же, как нынешнего донора, — хотя вряд ли, ни эндорфинов, ни феромонов для него никто не синтезирует, — и всё же, хотелось бы более удобной обстановки, опять же наличие кровати было опционально, но крайне желательно. Он так привык. И хоть Лиса и смеялась над ним, говоря, что люди его избаловали, спать он предпочитал тоже в кровати. Задумавшись, он не заметил, как добрался до той отметки в пополнении уровня энергии, что определил для себя как финальную. Прислушался к организму, вызвал отчёт системы. Энергии хватит на полтора дня, практически полуголодное состояние. Но если удастся употребить биосинтезированного белка в качестве пищи, то  срок потребления растянется до двух дней, а если впасть в состояние анабиоза, то можно и неделю просуществовать, — правда, заботиться о нём некому, и по выходу из анабиоза он столкнётся с той же проблемой голодной смерти от нехватки человеческой крови. Донор вновь застонал протяжно и напряжённо, прикрыв глаза, выпевая свои стоны, будто песню. Всё-таки смог испытать оргазм и во второй раз. Люди всегда казались ему красивыми в подобные моменты. Можно любоваться ими, никто не запретит, не помешает. А парнишка и вовсе ему не хозяин, и это значит, что можно в любой момент встать и уйти, оставить его. Приказывать ему он не может, заставлять сделать что-то против воли тоже не будет. Поэтому было бы хорошо остаться с ним ещё на немного подольше. Потому что он может сделать это сам. Да и проконтролировать выход из состояния эндорфиновой комы тоже бы не помешало. Принести банальной воды и какого-нибудь перекуса, если они донору потребуются. Или даже съесть или выпить их самому, если донор откажется, — тут же включилось рациональное мышление. Но он заглушил в себе эгоистические мысли. Донору после кровопотери еда нужна точно так же, как и ему самому. Хорошо, придётся делить поровну, — решил он, выходя на компромисс. Наконец, когда комариный писк в ушах пропал совсем, он разжал челюсти. Специальный состав в слюне позволял запустить процесс регенерации клеток, поэтому кровь быстро перестала сочиться, стоило только аккуратно зализать рану. Чистая работа, даже шрама не останется. Он поймал ослабевшего донора под мышки и уложил на пол, потому что ноги его сейчас не держали. И отправился на поиски гипотетического съестного. Нашёл его в соседнем помещении, где стояли шкафчики с одеждой, уборочным инвентарём и рюкзаком с личными вещами, судя по отпечаткам пальцев, принадлежащими его донору. Всего четыре хилых бутерброда и бутылка со сладкой жидкостью, обогащённой углекислым газом. Впрочем, он был доволен и тому, что нашёл. Калорийный сыр и хлеб его особенно обрадовали. Донору он решил тоже оставить еды. Стакана жидкости и одного бутерброда хватит. Пока он искал еду и потреблял калории, донор как раз начал приходить в себя. Наступал самый ответственный момент: знакомство. — Здравствуйте, — сказал он приоткрывшему глаза донору. — Меня зовут Мэл. Извините, что воспользовался вашей кровью без разрешения. Мне очень нужна была человеческая помощь. Наверное, заготовленная программой речь была не очень, но как лучше представиться человеку, которого он напугал и на которого напал, он не знал. Парнишка-донор поморгал, фокусируя на нём взгляд. Вяло провёл по стене рукой, пытаясь встать, но, видимо, передумал. Нахмурил лицо, сразу сделавшись старше, и пару раз сглотнул. Он тут же протянул ему бутылку с остатками сладкой газированной жидкости. Донор принял и выпил её, даже не понимая, кажется, что бутылка из его собственных запасов. Откашлялся. Вновь перевёл на него взгляд. — Так ты киборг? — были его первые слова. — Ответ положительный. — Блин. Там под стойкой для вас корм стоит. Уже не знаю, сколько времени. Вы... Ваши... Вы ж никогда на нашей планете не появлялись! — будто в обвинении ему выпалил донор. — Теперь появился я. — Надо было сказать! — выкрикнул донор и ухватился за шею, пытаясь нащупать то место, откуда из него пили кровь. — Регенерация прошла успешно, — сказал он. — А? — дико вытаращился на него парнишка. — Вот здесь, — он осторожно ткнул пальцами в шею, — регенерация прошла успешно. Следов не осталось. Я был аккуратен. Донор дико покосился на него, но ощупывать себя перестал. Шевельнул ногами, поморщился. — А это... Ну, это всегда так? — «Это»? Поясните вопрос или переформулируйте. — Гм, ладно, забей, проехали. — У вас есть где-нибудь кровать? — в свою очередь спросил он донора. — Что? — вытаращился тот. — За... Зачем тебе кровать. — После кровопотери советуют принять горизонтальное положение и отдохнуть несколько часов. — Какое отдохнуть? Да мне тут до утра ещё сидеть! Это круглосуточная точка. Ну Саймон, ну удружил! Придурок. Какой-то там дружный Саймон его не интересовал, но программа зацепилась за другое. — Могу ли я воспользоваться указанной банкой смеси? — спросил он, поднимаясь на ноги. Раз у донора нет кровати, то пусть лежит, где лежал. Зато не упадёт и не расшибёт себе голову. Люди после всегда слабые и оттого более хрупкие, чем обычно, даже равновесия держать не могут. — Да, хоть всю забирай, — махнул донор рукой в сторону первого помещения. — Спасибо, — ответил он, уходя в указанном направлении, хотя и без подсказок бы не заблудился. Банка корма DEX-Элит обнаружилась на полке в самом дальнем углу, пыльная и с почти вышедшим сроком годности, но её ему хватит на неделю плотного питания. Да и просрочку тоже можно потреблять. Если лиофилизат хранить в правильных условиях, срок его использования неограничен. — Эй... Как там тебя... Мэл? — донор окреп уже достаточно, чтобы подняться на ноги. — Ты ещё долго здесь будешь? — Ещё неделю, — честно ответил он. Первоначально так далеко он не загадывал, но теперь, имея на руках банку с питательной смесью, мог закладывать планы на длительные периоды времени. — Дождусь пассажирского лайнера до Новой Земли-3, — на ходу решил он. Денег у него на дорогу не было, но почти всегда можно наняться на работу в качестве уборщика или мойщика посуды, а в крайнем случае пробраться на корабль зайцем и отсидеться в машинном отделении. Именно так он добрался до здешней планеты, в трюме грузовика, везущего груз скоропортящихся фруктов. — Эх... — донор вдруг вздохнул. — Хорошо тебе... Он неопределённо пожал плечами. Это было спорное замечание, а спорить он не хотел. Самым лучшим было промолчать. — Так ты теперь будешь её есть? — уточнил парнишка, тыкая пальцем в банку со смесью. — Она вам нужна ещё для кого-то? — он подавил в себе порыв сжать банку в руках и сбежать. Это бы называлось воровством. И хотя Лиса говорила, что в воровстве по необходимости нет ничего страшного, что именно из-за людей, создавших киборгов такими, какие они есть, все действия киборгов, направленные на самосохранение, априори оправданы, он знал, что воровство - это плохо. И старался проявлять вежливость к донору, который помог ему сохранить жизнь и подсказал про этот корм. Без него он бы и не догадался пошарить по полкам в передней комнате. — Да нет, бери. Где-то в кладовке ещё пара была. ОЗК всегда запас оставляют. Саймон рассказывал. Ты бери, он ещё закажет. — Спасибо. — Кстати, я Ричи, — донор протянул руку. Программа имитации личности и взаимоотношений — уровня энергии хватило даже на её запуск, — подсказала, что протянутую руку требуется пожать. Он послушался программы и произвёл действие, которое от него ожидали. Знакомство с донором состоялось. Ричи никогда не будет его хозяином. Не так, как те, его бывшие. Не будет держать его в запертой комнате и на голодном пайке, не будет запускать в его комнату лиц с временным статусом хозяев, желавшим от него лишь укусов и эндорфинового дурмана. Ричи никогда не будет поступать с ним так, потому что Лиса его освободила и поделилась кодами, хакнувшими программу подчинения. Ему пришлось напомнить себе всё это, потому что на секунду включилась иррациональная паника: человек может делать с киборгом всё, что угодно... Нет, не может. Теперь он сам принимает за себя решения. *** Неделю спустя он сидел в салоне третьего класса пассажирского лайнера, отлетающего на Новую Землю-3. А рядом сидел человек по имени Ричи, купивший билеты им обоим из своих карманных денег. Ричи, как оказалось, уже давно хотел путешествовать. И ухватился за его слова о лайнере, будто за последнюю возможность. Банки DEX-Элит лежали в их общем рюкзаке на полке рядом с их местами. И на кровати оказалось гораздо приятнее, чем на полу. И Мэл, — хоть он и представился этим именем, ему пришлось к нему привыкать, потому что раньше его почти никто так не звал, — Мэл покидал жильё Ричи с большой неохотой. Недели на то, чтобы узнать своего донора, оказалось мало. Впрочем, Ричи обещал, что вместе они пробудут ещё долго, так что Мэл всё успеет. Приходилось верить, потому что процент искренности Ричи переваливал за девяносто семь процентов.