Однострочники по Космоолухам

Загрязнение магии разлилось уже на несколько километров, и все работали, не покладая рук, даже студенты. Особенно студенты. Их вечно бросали в самую гущу событий. Видимо, преподаватели Асцеллы считали, что, не засучив рукава и не испачкавшись по самую макушку, ничему не научишься... Они, по мнению Женьки, были правы. По мнению Джека — нет. Тем не менее, в заповедник их рабочая команда вызвалась добровольцами одной из первых. Всё, как положено, сделать успели: подали запрос через терминал в библиотеке, как только в новостях появилась информация о загрязнении, оформили командировку на дистанционную практику у декана их курса, собрали вещи и припасы. С деканом, то есть со Степановной, Женька договаривался, бюрократией всякой занималась Алла, с присущей будущему врачу педантичностью, чего не ожидаешь от подруги, с которой знаком чуть ли не с самого детства (да, ей уже пятнадцать, но это же так мало, они ведь ещё совсем дети... то есть, Женька-то уже взрослый, а вот Алка — нет), а вещи за них Джек собирал. И сухпайки, и вкусные бутерброды на всех троих, и сменную одежду. Конечно, свой комбез Алла сама притащила, но Женькины шмотки Джек, так уж и быть, собрал. Всё-таки в одной комнате жили уже четвёртый год. Прямо по окончании первого курса договорились, что с началом второго съедутся, обменявшись комнатами со своими соседями. И съехались. Не сказать, что всё сразу гладко пошло. У Женьки резко уменьшилось количество маек и рубашек. Чем-то они Джеку приглянулись, вечно их таскал. Зато у Джека постоянно было что пожевать, и едой он честно делился, да не абы какой, а собственного приготовления на факультативных занятиях, вкусной и необычной. То какое-то крлоо в густой ароматной подливе, то заварные гнёздышки с мясным соусом, то мини-оладушки со сгущёнкой и сиропом, то вафли с лимонной прослойкой, то обжаренные в масле рулетики с пикантной начинкой, то трубочки с шоколадной глазурью... В общем, Женька бы и последнюю майку отдал, лишь бы дегустировать и дегустировать. Гардероб, частично ставший общим, его не смущал. Они же с Джеком друзья, что тут такого? Правда, когда они на прошлом, четвёртом курсе, умудрились перепутать мантии, это показалось некоторым смешным, и им это ещё долго вспоминали, даже Алла иногда хихикала. Впрочем, сейчас это уже затёрлось, забылось. Время шло полным ходом, и в данный момент у них была работа. По прибытии на место они прошли краткий курс обучения. Слишком общий, похожий на технику безопасности «пальцы в розетку не совать, включенные электроприборы в воду не кидать», но Женька и так знал, что делать при подобных загрязнениях. Это у их команды было не первое. Сформировать команду пришлось на третьем курсе. Один из методов обучения. Регистрируешься в библиотеке, вносишь в базу список участников, придумываешь название и девиз — и всё, можно брать командировки и зарабатывать командные баллы. Они, конечно, на первое место по количеству баллов никогда ещё не выбивались, но из первой двадцатки никогда не выходили. А ещё в командировках можно было зарабатывать, что Женьку особенно прельщало. Начесали радужной шерсти у пухляков-перевёртышей — можно сдать завхозу в университете по рыночной стоимости, шерсть пригодится и для рукоделия, и для плетения магических концентраторов. Обнаружили поляну с бахромчатым лишайником, настригли пару мешков с собой — очень ценный ингредиент при изготовлении желе и мазей. Помогали альфианским фермерам обтрясать прилипов с гидрообразных деревьев — пожалуйста, можете забрать некондицию себе, ведь сушёные прилипы и в готовке используются, и концентрацию магии временно увеличивают. Их потому прилипами и называют, что магия к ним будто бы «прилипает». Магия, увы, не только прилипала. Могла ещё и загрязниться. Отработанная, техническая, при разлитии из танкера недобросовестных перевозчиков, забивших на техосмотр, — официальное расследование в самом разгаре, и виновные обязательно будут выявлены и наказаны, — магия разлилась концентрированным пятном, словно мазутная плёнка на поверхности воды. И собирать её приходилось МЧС-никам, жителям близлежащих населённых пунктов, а ещё добровольцам. Таким, как их команда. Женьке спустя несколько часов постоянного глядения через визор казалось, что глаза у него высохли. В полоске визора отображались данные, анализируемые слабенькой операционной системой коммуникатора. Человеческий-то глаз рано или поздно замыливается, а техника не подведёт. Вон то пятно пяти сантиметров в диаметре — это просто пятнышко лишайника на камне, его можно обойти стороной, а вон та бабочка, запутавшаяся в паутине, мимо которой он чуть не прошёл, — как раз нуждается в очистке. Нужные пассы волшебной палочкой Женька уже давно проделывал на автомате. Очистил бабочку — та сменила цвет, став и ярче, и светлее, — и прошёл мимо, но успел разглядеть, как Джек, шедший следом, подцепил паутину кончиком своей волшебной палочки, и трепыхнувшаяся бабочка вырвалась-таки на волю. — Ну и зачем? — угрюмо буркнул Женька. — Красивая, — беспечно ответил Джек. От беспечности остался только голос, его усталость бросалась Женьке в глаза. Осунувшийся, побледневший. Люди ведь тоже чуяли загрязнение, тоже были ему подвержены. Другое дело, что у них есть препараты и заклинания, позволявшие к концу дня счистить с себя техническую магию, а у природы их нет. Зато есть клетки, которые будут аномально развиваться, гены, которые начнут мутировать, потомство, которое родится слабым и болезненным. — Паукам тоже надо что-то есть, — буркнул Женька больше для того, чтоб поддержать беседу, чем чтобы реально поспорить. — Поэтому прошлую паутину ты сам порвал? — Она у меня на дороге висела. — Ага, а обойти не судьба, — вздохнул Джек, тяжело переставляя ноги. Вот бы они были какими-нибудь андроидами, — подумалось Женьке. Месили бы тогда ногами здешнюю кашу без усталости, махали бы палочками в штатном режиме, компьютер бы за них сам находил загрязнения, собирая их в баллоны, надетые за спину. Вроде почти невесомые, всего пара килограмм от силы, — пока не вникнешь, что внутри — смерть для сотен и сотен маленьких существ, неспособных справиться с загрязением самостоятельно. Вспомнишь, — и заплечный груз давит своей тяжестью, горбишься, терпишь... Алла осталась позади, в лагере, занимаясь своей непосредственной практикой. Один из студентов, третьекурсник с Асцеллы, их младший товарищ, умудрился неудачно упасть и сломать ногу. До прихода настоящих спасателей Алла осталась оказывать ему помощь. К тому же лагерь уже на очищенной территории, там и поколдовать можно, обезболивающие чары наложить, иммобилизующие, успокоительные. Это здесь им лучше попусту не колдовать, больше на технику надеяться, а не на магию. Женька, вопреки технике безопасности, стянул с руки перчатку и, приподняв визор, сдвинув его на лоб, потёр глаза. Под веки словно песка насыпали. Слишком яркое свечение визора резало взгляд. — Эй, — Джек придвинулся, его защитный оранжевый комбез заскрипел, — ну что ты? — А что я? — усмехнулся Женька сквозь раздражение и усталость. М-да, в этой командировке им заработать ничего не удастся, никакой прибыли, ни одной денежной единицы не сможет домой на Эдем переслать. С одной стороны ладно, на прошлой неделе целых тридцать выслал, с другой — досадно. С третьей — тоже досадно, уже на себя. Когда он стал таким мелочным крохобором, Женька не знал, должен же радоваться: природу спасает, помогает безвозмездно. Но он понимал, что если ему это полезно, если Алла тоже смогла найти материал для тренировки, того студента с переломом, то Джеку с его страстью к кулинарии здешняя обстановка ехала-болела. Ни практики, ни тренировок, ни нового опыта, ни эксклюзивных продуктов для дальнейшего приготовления вкусного, питательного и полезного блюда. Ни-че-го. Так что если ему захотелось спасти бабочку, то пускай спасает, это меньшее, чем он может себя вознаградить за безвозмездное участие в здешнем походе. Грязь под ногами звучно хлюпнула, когда Женька переступил с ноги на ногу. Местность тут была кошмарная. Глинистая каша вместо почвы, деревья низкие и причудливо изогнутые постоянными ветрами, стволы застывшие, будто в вечном танце, серая морщинистая простыня залива у горизонта. По нему, словно утюгами по мятой ткани, туда-сюда ходили катера береговой охраны, пытаясь локализовать крупные пятна технических разливов. А вот такую вот мелочь оставили на них, студентов. — Прости, что выдернул вас сюда. Это же я принял заявку от имени команды, — вздохнул Женька, понимая, что Джек устал гораздо больше него. Бледный, какой-то взъерошенный, да ещё и умудрившийся запачкаться! — Да чего ты извиняешься? Всё нормально, — поспешил возразить Джек и даже сумел улыбнуться своей обычной бодрой улыбкой. На осунувшемся лице она выглядела дисгармонично. Пятно грязи на щеке Джека приманивало взгляд. Отработанная магия или просто испачкался? Когда успел? Наверное, тоже грязными руками полез... Женька мотнул головой, мол, не обманешь меня, не надейся, — и, протянув руку, коснулся ею щеки друга. Джек застыл, пристально разглядывая его из-под прозрачной полоски визора. — Испачкался, — почему-то шёпотом пояснил Женька. — Ты меня сейчас ещё больше испачкаешь, — в тон ему ответил Джек. Щека у него была прохладная и гладкая. Руке, с самого утра запакованной в перчатку, прикосновение к живой человеческой коже показалось очень нежным. Несмотря на свои же слова, Джек не отстранился, даже будто бы подался вперёд, стараясь продлить контакт. Порыв ветра взметнул его волосы, перебросив хвост через плечо, пара прядей щекотнули костяшки Женькиных пальцев. Он отнял руку и прочистил горло, откашлялся. — Ага, — сказал он, — прости, надо заклинанием... — Да, давай. — Губы Джека дрогнули ещё в одной улыбке, на сей раз более настоящей. — Только про перчатку не забудь. Женька заворчал, но послушно вдел пальцы в надоевшую форму обратно. Чего Джек, совсем за дурака его держит? Техника безопасности прежде всего. Если прочитаешь заклинание без защиты, отработанная магия сконцентрируется на заклинателе, впитываясь в его собственное тело. Впрочем... Женька сглотнул, понимая, что ради Джека он бы пошёл даже на это. Если бы стоял вопрос очистить его любой ценой... Хорошо, что вопрос не стоял. Наставив на друга палочку, он прочитал заклинание, взмахнул кистью вверх, плавно восьмёркой вниз влево, в сторону. Пятно исчезло. Женька поздравил себя с бдительностью. Значит, не зря он всполошился. Помог. Хорошо. На визор Джека с коммуникатора пришло какое-то сообщение. Женька разглядел только общую рамку текста, крякнул и кончиком палочки сдвинул собственный визор обратно себе на глаза. Прибыли свежие команды спасателей. Им же, уставшим и наработавшимся за день, надлежало вернуться в лагерь для отдыха и дезинфекции. — Пошли, — Джек дождался, когда он прочитает, тронул его за запястье, разворачиваясь по хлюпающей грязи и увлекая за собой. Женька послушно двинулся следом. В лагере Джек едва вылез из своего защитного комбеза, тут же влез к нему в душевую. Сказал, что за Женькой глаз да глаз нужен. А то вдруг он испачкался и не заметил, вон какой уставший и невнимательный, так Джек за ним присмотрит, проследит. Женька действительно устал и потому не возражал. Кто за кем ещё присмотрит. Но спину Джек натёр ему замечательно. Особенно ныли плечи, он же весь день таскал на них баллон на лямках. Женька прикрыл глаза, отдаваясь его рукам. Размерные движения, приятные, трущие кожу, прикосновения. Мягкая и влажная, горячая грудь Джека прижалась к его спине. — Эй, не спи, — он встряхнул Женьку за плечи. — Ага, — сказал Женька, открывая глаза. Он действительно заснул. А впереди ещё ужин. Ночёвка в тесной двухместной палатке только потом. Может, забить на еду и сразу уйти спать? На границе яви и сна ему сейчас привиделось что-то очень хорошее, приятное, и казалось, что если Женька прямо сейчас занырнёт в свой спальник, то это приятное чувство вернётся.