Подари мне эту жизнь.

Не знаю как вы, я плакала, перечитывая эту главу. Да, я бываю сентиментальной))))))) В общем, как всегда, спасибо всем, кто продолжает читать это произведение. Надеюсь, вам нравится))) Хотелось бы видеть больше отзывов о моем творчестве.))) Темнота окутывала меня со всех сторон, и нависала сверху огромным черным облаком. Веки были тяжелыми, будто их залили свинцом, и не открывались. Я услышала сквозь темноту какие-то голоса, и сделала несколько усилий открыть глаза. Но безуспешно. – Кажется она приходит в себя. – послышался не знакомый мужской голос. Затем, кто-то тронул меня за руку. Я вновь попыталась открыть глаза, хоть маленькую щелочку, но напрасно. Они были словно приклеены. – Тебе показалось. – безнадежно выдохнул дрожащий женский голос. На мою, кажется, правую руку, упала чья-то горячая слеза. Кто-то плачет из-за меня? Я умерла? – Я принес нам пиццу. – послышался еще один, очень приятный и бархатный мужской голос. Ммм... пицца. Интересно, она с грибами или с тунцом? Нет, я бы сейчас съела с морепродуктами. Мой желудок издал громкое урчание, и кто-то из присутствующих людей заржал. – Как раз кстати. – произнес мужской голос, который я уже слышала. – Кажется, кто-то тоже проголодался. Далее последовало женское хихиканье. Я отчаянно боролась с тяжестью своих век, и мне удалось чуть-чуть их приоткрыть. Но я ни чего не увидела, лишь тонкую линию белого света, и мои глаза снова захлопнулись. Я попыталась что-нибудь произнести, и из моего рта донеслось мычание. – Я же сказал, она приходит в себя. – завопил мужской голос. Раздалось громкое шебуршание, и как мне показалось, звук передвигаемых стульев. Наступила тишина. Я снова попыталась открыть глаза. Мои ресницы затрепетали, и глаза распахнулись. На меня уставились три не знакомых мне лица. Это были два парня, и одна девушка. Я нахмурилась, пытаясь вспомнить этих людей. Но в моей голове было пусто. Я их не знала, и впервые видела. – Привет. – промурлыкал симпатичный парень, с бронзовыми волосами. Я сразу приметила его глаза, изумрудного цвета, и улыбнулась ему. – Привет. – произнесла я, и заулыбалась еще больше, осознавая, что я смогла это произнести. Я огляделась по сторонам, и поняла, что нахожусь в больничной палате. – Привеееет. – пропищала рыжеволосая девушка, и кинулась меня обнимать. После объятий, я шокировано посмотрела на нее. Что эти не знакомые люди, делают у меня в палате? – А вы кто? – спросила я, недоумевая от происходящего. Выражения их лиц сменились от счастливого, к обеспокоенному. Темноволосый парень взял меня за руку, и крепко сжал ее. На глазах у девушки навернулись слезы. А парень с изумрудными глазами, запустил руку в свою шевелюру. Почему они так переживают? – Я Джастин. – ответил темноволосый парень, сжимавший мою руку. – А это Клер и Эдриан. Ты совсем нас не помнишь? – Неа. – отрицательно покачала головой я. Девушка принялась всхлипывать, вытирая бумажным платочком глаза. – Почему я в больнице? – поинтересовалась я. – Ты потеряла сознание. Я нашел тебя на лестнице, в нашем доме. – ответил темноволосый парень - Джастин. – В нашем доме? Ты мой муж? – удивилась я. – Я твой... – он запнулся, и посмотрел на рыжеволосую девушку - Клер. Та пожала плечами, покачав головой. Его взгляд метнулся к Эдриану. Тот тоже пожал плечами. – …твой брат. – неуверенно продолжил он. Эти двое ошарашено вылупились на него. – Мой брат? Но я тебя не помню. – покачала я головой, удивленно вскинув брови. – О, Господи! – всхлипнула девушка, и принялась снова вытирать глаза. – Я позову врача. – сказал Эдриан, и вышел из палаты. – Вероятно, ты потеряла память. – ответил Джастин. Его голос дрогнул, и на глаза выступили слезы. Почему они все плачут? – Я хочу есть. – выдала я, постучав по своему желудку. – Сколько я пролежала без сознания? – Почти неделю. А если быть точнее, то шесть дней. – пролепетала Клер, трясущимся от слез голосом. Ничего себе! Эдак меня вырубило так на долго. – Пицца еще теплая. Будешь? – спросил Джастин, и я закивала как китайский болванчик. Он поднял изголовье моей кровати, чтобы я могла сесть. В палату вошел Эдриан, в сопровождении женщины в белом халате. На бейджике я прочитала Доктор Флингстоун. Это была симпатичная женщина, средних лет, с темными короткими волосами. – Здравствуйте мисс Вуд. Я рада созерцать вас в сознательном состоянии. – произнесла она. А я огляделась по сторонам, не понимая, к кому она обращается. – Это Вы мне? – ткнула я себя указательным пальцем в грудь. Женщина слегка шокировалась. – Ооо... – протянула Флингстоун. – Дайте ка нам побыть немного наедине. Троица нехотя удалилась из палаты, а доктор присела рядом со мной на стул. – Вы не помните, как вас зовут? – спросила она, и достала из кармана халата блокнот и ручку. Я напрягла свои извилины, пытаясь вспомнить, но обнаружила лишь один огромный пробел. – Нет. – покачала я головой. Женщина что-то записала в блокнот. Затем принялась осматривать меня. – Кто был первым президентом Америки? – с улыбкой спросила доктор. – Джордж Вашингтон. – моментально ответила я. – Как звали Эйнштейна? – Альберт. – Квадратный корень из числа пи? Я ошарашено посмотрела на нее. А я должна это знать? Или она проверяет меня, не приобрела ли я сверхспособностей, каких там нибудь, пока в отключке возлегала? – Не знаю. – честно призналась я. – Ладно. Что-нибудь из детства помните? Я задумалась, напрягая серое вещество. И снова пусто. – Нет. Флингстоун черкнула в блокноте, ставя пометку. – Сколько вам лет? Тут мне всплыла картинка моего шестнадцатилетия. – Шестнадцать? – Девятнадцать. – просветила она меня. – Хорошо. Ваш головной мозг, блокирует все о вашей жизни, кроме знаний. Ваш брат осведомил меня о вашей болезни, но этот случай немного другой. Боюсь, у вас серьезные проблемы. – сочувственно произнесла женщина. Я вздохнула, и потерла ладошкой лоб. – Как мое имя? – Кэролин. Ты Кэролин Вуд. Флингстоун задала еще пару вопросов, затем измерила давление, и позвала в палату ребят. – Мы будем обследовать вас. Так что какое-то время, вам еще предстоит здесь находиться. С этими словами она удалилась. Ребята расселись возле меня. Джастин вручил мне кусок пиццы, и я принялась его жадно поедать. Хоть я их и не помнила, они казались мне очень милыми, особенно Эдриан. Я бы хотела себе такого парня. – Что сказала доктор? – спросил Джастин. Я дожевала кусок, и ответила: – Мой мозг, что-то там блокировал, и поэтому я ни хрена не помню, кроме школьной программы. – я откусила еще кусочек. – О, и еще, что это не совсем связано с какой-то моей болезнью. – Ни чего, мы поможем тебе все вспомнить. – произнес Эдриан, и подмигнул мне. Господи, он великолепен! Пусть он окажется моим парнем! Я доела пиццу, и мой желудок благодарно мурлыкнул. – Я бы от коллы сейчас не отказалась. Слушай, я так понимаю, что ты, Клер, моя подруга? – девушка кивнула. – Я схожу за колой. – сказал Джастин и, чмокнув меня в макушку, вышел из палаты. – Ну а ты? – я ткнула подбородком в сторону Эдриана. – Друг? Брат? Парень? Кто? Парень занервничал, не зная, что ответить. Клер взяла меня за руку, и сжала ее. – Вы встречались, да. – начала она. – Здорово. – перебила я ее, и обняла Эдриана. Мое тело начало слегка покалывать, как от небольшого разряда электрического тока. Мне захотелось поцеловать его. Но, осознавая, что я провалялась в отключке неделю, из моего рта сейчас не очень пахнет. Он обнял меня в ответ, и прижал к груди так сильно, что я могла ощущать биение его сердца. Оно колотилось с огромной скоростью, и пыталось вырваться наружу. Я отстранилась, и легла. Голова немного кружилась. – Ээ… Кэр, ты не совсем поняла, что я имела ввиду. – осторожно продолжила Клер. Я напряглась. – Клер, не надо. – прервал ее Эдриан. А я потерялась в догадках. Тут резко мою голову пронзила ужасная боль, и я взвизгнула, схватившись за голову. – Что? Что такое? – запаниковала Клер, и присела ко мне на кровать, обняв меня. – Я за врачом. – произнес Эдриан, и пулей вылетел из палаты. – Моя голова… она сейчас лопнет от боли. – застонала я, сжимая голову руками. Клер принялась гладить меня по голове, а в моей памяти начали всплывать картинки. Мне привиделась рыжеволосая девушка, но не Клер, и парень. Господи, я как в каком-то гребаном фильме. А может, у меня способности, как у Эвана из фильма «Эффект бабочки»? Кто не смотрел этот фильм, и не знает о чем он, то сюжет фильма таков: Главный герой фильма - молодой парень Эван, внезапно обнаруживает, что его дневники, которые он вел с детства, могут непостижимым образом возвращать его в прошлое. А вернувшись туда, Эван получал возможность исправить совершенные ошибки, о которых сожалел в реальной жизни. В палату влетела Флингстоун. – Выйдите! Выйдите! – закричала она. Следом за ней вошли в палату две медсестры, а Клер и Эдриан вышли. – Какие у вас боли? Пульсирующие? Или вы ощущаете тяжесть в голове или сдавленность? Мою голову разрывало от пульсации в одном лишь месте. – Пульсирующая. – выдавила я. Доктор посмотрела мои глаза и язык. – Чувствуете приступ тошноты? Я кивнула. Меня и вправду подташнивало. – Кэролин, у тебя разыгралась мигрень. Тебе нужно отдохнуть, поспать. Слишком много нагрузки для первого раза. А после сна, мы сделаем снимок головы. – заботливым тоном, проинформировала меня Флингстоун. – О, когда голова заболела, я кое-что вспомнила. Девушка с рыжими волосами и какой-то парень. Я не уверена, но мне кажется, их зовут Хейли и Алан, и они женаты. Эти воспоминания возникли в моей голове, когда она осматривала меня. – Хорошо. После сна мы с тобой еще поговорим. А сейчас спи. Доктор поправила мне подушки, и вышла из палаты. Я через некоторое время погрузилась в сон. Мне снился яркий, красочный сон. Я видела Джастина и еще двоих – мужчину и женщину. Это были мои мама и папа. Джастин был еще подростком, а я совсем девчонка. Мне приснился задний двор моего дома. Качели, и надувной бассейн с горкой. Мы смеялись, и брызгались водой. А потом, мои мама и папа сели в машину, и уехали от меня. Я бежала за ними, точнее, пыталась бежать, и кричать. Но ноги меня не слушались, а изо рта доносилось лишь шипение. И вдруг, БАЦ, оглушительный удар металла об металл. Мои мама и папа умерли. Я вскочила вся в холодном поту, и стала тяжело и прерывисто дышать. Я была уверена, что это не просто сон. Я вспомнила и Джастина, и что мы потеряли родителей. Я нажала на кнопку, которая находилась сбоку кровати, и через несколько минут, в палату вошла доктор Флингстоун. – Что случилось, Кэролин? – переполашенно спросила она. Я приняла сидячую позу, и вытерла лицо от пота клочком одеяла. – Сон... я видела маму и папу..., а потом... потом они попали в аварию... я вспомнила! – запыхавшимся голосом произнесла я. – Боже, мои родители погибли. – слезы обожгли мое лицо. – Я вспомнила наш дом. Мы сейчас в Брэдбери? Я вытерла нос тыльной стороной руки, и посмотрела на врача. – О, нет. Ты в Лос-Анджелесе. Ты живешь здесь. Ты что-нибудь еще вспомнила? – спросила женщина, что-то записывая в блокнот. Затем она посмотрела мои глаза, посветив в них фонариком, и снова что-то записала. – Больше ни чего. – Я сейчас позову твоих друзей, ты немного поговоришь с ним, а потом я приду за тобой, и мы проделаем несколько процедур. – Хорошо. Флингстоун вышла, и ко мне вошла моя троица. – А я тебя вспомнила. – заулыбалась я, тыча в Джастина пальцем. – А еще Хейли и Алана, и маму с папой. Кстати, Хейли в курсе, где я? – Ээ...нет. – Джас покачал головой. – Мы решили не беспокоить ее пока что. – Правильно. О, наверное, мне нужно принести альбомы с фотографиями. У меня ведь есть фотографии? – Конечно. – улыбнулась Клер. Тут Эдриан достал из пакета разноцветную коробочку. А я вспомнила, что Джас не принес мне колу. – Эй, а где моя кола? – ткнула я его кулаком в плечо. Эдриан передал мне коробочку. – Я принес твой подарок. Я подарил тебе это в тот день, когда ты потеряла сознание. Прости, что оставил тебя одну. – он виновато посмотрел на меня, почесав затылок. А я попыталась вспомнить хоть что-то с того вечера, но безуспешно. Я достала из коробочки рамку, и увидела фото Эдриана. – О... ээ... это... – я попыталась вспомнить еще раз. – А это что за ребята? И почему я с ними на фото? – спросила я, когда долистала до фото двух блондинистых парней и меня, между ними. – Это Остин и Бадди. В общем, я и эти двое, мы группа – «Angels of the night». Мы все хорошие друзья. – пояснил Эдриан, немного запинаясь. Я еще раз рассмотрела ребят на фото, но увы, в моей голове ни чего не проблеснуло. – Вы не оставите нас одних на несколько минут? – спросил Эдриан, взглядом прожигая Клер насквозь. – О, конечно. – закивала она. – Пошли Джас. Она схватила его за руку, и в прямом смысле этого слова, вытащила за дверь. Я недоуменно вскинула брови. – Зачем ты попросил их выйти? Эдриан присел ко мне на кровать, и взял мою руку. Мое тело мгновенно отозвалось на его прикосновения. Приятное тепло растеклось по моим венам, а сердце отбарабанило веселенький ритм. Бабочки в животе оживленно запорхали, своими тоненькими крылышками, создавая приятную щекотку у меня в животе. Мое тело помнит его, а я нет. – Я хочу побыть с тобой на едине немного, а потом я вынужден уйти. – безжизненно произнес он, и уткнулся носом мне в ладошку. Внутри что-то екнуло, и защемило щенячьей болью. Мое сердце не хотело его отпускать, я чувствовала это. Но мой мозг, отчаянно боролся скрывать от меня эту информацию. – Ты больше не придешь? – тихо спросила я, мой голос дрогнул. Нет, только не надо слез. Я даже не помню, кто это человек, и что он мне такого сделал, что мое сердце так болезненно реагирует. – Я не знаю. – он пожал плечами. – Наверное, нет. Ты не помнишь меня, а значит, не помнишь ни чего, что нас связывало, и что я причинил тебе. Это моя вина, что ты здесь. – он на секунду замолчал, прикрыв глаза. – Прости меня, малышка. – прошептал Эдриан, и по его щеке скатилась одинокая слеза. Он плачет? Видимо нас очень многое связывает, и много чего было между нами. Наши сердца отчаянно боролись за воссоединение, но мозг рассуждал иначе. Его – чтобы уйти из моей жизни. Мой – блокировал воспоминания о нем. Я села поближе к нему и, вытерев его лицо от слез, крепко обняла. Я слышала, как бешено, колотится его сердце, и так же приветствовало его мое. Я уткнулась в его накаченную теплую грудь, и закрыла глаза. Эдриан обнял меня в ответ, и зарылся лицом в мою шею. Мы слились в единый комок боли, любви и отчаяния. В моей голове всплыла картинка, связанная с Эдрианом. Темно. Вечер. Я иду одна. Ко мне подходит Эдриан. Это, похоже, на знакомство. Мое сердце проделало 33 кульбита, и затаилось. Снова белое пятно. – Пусть я не помню тебя, но я не хочу чтобы ты уходил. – отстранившись, произнесла я. – Расскажи мне, как мы познакомились. Эдриан слегка замешкался, но потом рассказал мне про наше знакомство, и про то, как начинались наши отношения. В свою очередь, я призналась ему, что вспомнила, точнее, что перед глазами у меня всплыла картинка нашего знакомства. Эдриан с улыбкой отреагировал на это. Его глаза заблестели. Я видела в них чистую и искреннюю любовь. Но я не понимала, почему он хочет уйти от меня. Раз я забыла все, что у нас с ним было, не лучше ли начать все с чистого листа? Мое сердце любит его, а значит, и я люблю. Нашу идиллию нарушил мобильник Эдриана. Ему кто-то позвонил. – Привет. Я еще в больнице. Да, кое-что вспомнила. Меня нет. Я постараюсь. И я тебя. Эдриан нажал на отбой. Если бы я не слышала женский голос в трубке, то по его разговору и так догадалась бы. Так значит у него кто-то есть. И этот кто-то разрушил мое счастье? Я нахмурилась, и злобно прищурила глаза. Мое сердце обливалось кровью, и ревность распирала меня изнутри. Он убрал телефон в карман, и ужаснулся, увидев мой взгляд. – Кто это был? – с поддельным интересом спросила я, делая ангельский голосочек. Эдриан заметно напрягся. Выражение лица было «а-ля, чтобы такого сказать, чтоб не обидеть?». Еще немного помолчав, и подобрав в голове нужные слова, он ответил: – Не буду врать, хотя, сначала хотел. Это звонила моя девушка. Она очень беспокоится о тебе. О, как благородно. Спереть чужое счастье, а потом тревожиться обо мне. Сама Мать Тереза позавидует ее великодушию. – Девушка, значит. И давно мы не встречаемся? – спросила я, добавляя в свой тон немного иронии. – Около двух лет мы не встречаемся уже. – ответил он, пожав плечами. А мои глаза полезли из орбит. Какого хрена, тогда мое сердце так реагирует на него? Или я все эти два года сума по нему сходила? Господи, дай мне хоть немного прозрения. Я же так с ума сойду. – Ээ…аа…это…я не знаю… Так давно? – еле выговорила я, будучи в шокированном состоянии. – Да, Кэролин. К нам в дверь уже ломятся наши друзья. Бадди и Остин пришли проведать тебя. Как сказал Бадди, «проведать свою цыпочку». Эдриан заулыбался, а я чуть не рухнула с кровати. – Свою цыпочку? Ээ… мы с ним встречаемся? – ошарашено спросила я, глядя на Эдриана. – О, нет, нет! Он просто так тебя называет по-дружески. – О… – Я обещаю тебе все о нас рассказать, но позже. И я не покину тебя, раз ты этого не хочешь. – он обнял меня крепко, затем отстранился. – Мне нужно идти. Он чмокнул меня в лоб, и я кивнула ему. Эдриан вышел, а на его место, в палату завалилась очень шумная компания. – Привет принцесса! – обнимая меня, воскликнул Остин.(я узнала его по фото). Он вручил мне охапку цветов, и уселся на стул, рядом со мной. Бадди привязал к кровати кучу разноцветных шариков. Джас, наконец, принес мне колу, и я с жадностью начала пить ее. – Как твои дела, куколка? – спросил Бадди, присаживаясь ко мне на кровать. – Вроде ничего. – пожала я плечами, и улыбнулась. – Только я ни хрена не помню. Но я обязательно вас вспомню, ребят. – Я потрепала его по волосам. Последней, в палату вошла Клер, с гитарой в руках, и вручила ее Остину. Затем уселась на крохотный диванчик, стоявший возле двери. – О... – произнесла я, пытаясь сообразить, что они собрались делать. – Именно. – сказал Бадди, как бы намекая, что я верно поняла их действия. – А разве здесь можно? – удивилась я. – Нам все можно. – усмехнулся он. Затем Остин проиграл несколько аккордов, и палата наполнилась приятным звучанием музыки. Я отдала цветы Джастину, и он поставил их в вазу, которую, видимо, притащили с собой Бадди и Остин. Предусмотрительные ребята, я вам скажу. Прямо на середине, очень задушевной песни, в палату вошла доктор Флингстоун и, как ни странно, одобрительно окинула нас всех взглядом. – Извините, но мне нужно не надолго прервать вашу развлекательную программу. – произнесла она извиняющимся тоном. Я сразу сообразила, что пришло мое время экзекуций. Я покорно поднялась с кровати, не без помощи Бадди конечно. Который посчитал, что я слишком слаба, чтобы самостоятельно передвигаться. Но я заверила его, что я в порядке, и что меня не нужно нести на руках. Он нехотя согласился, и уселся на стул, а я удалилась в сопровождении Флингстоун. Пройдя несколько обследований, пару тестов, и психиатра, я отправилась в душ. Не дома, конечно, но хоть какой-то. Флингстоун принесла мне все подобающие причиндалы для моих девчачьих дел, и оставила меня на едине с теплой водой, и моими мыслями. Встав под струи горячего душа, мое тело испытало чистый кайф. Каждая клеточка, каждый сантиметр, благодарил меня, за подаренную им водную процедуру. Закончив все свои дела, я пропорхала обратно в палату. Да, именно пропорхала, ибо мое тело и душа испытывали эйфорию. Зайдя в палату, я там не обнаружила ни кого, кроме Бадди. Он сидел на стуле, у окна, уставившись куда-то в даль. Он не сразу меня заметил, и я имела слабость напугать его. Я попыталась подкрасться к нему на цыпочках, как мышка, но с моей граций коровы на льду, собрала по пути все, что только могло попасться под ноги. – О, вернулась. – как-то слишком ласково произнес он, развернувшись ко мне. Я застыла на месте, как вкопанная. Этот парень подкатывает ко мне? – Ээ... так и есть. А где все? Я оглядела палату, и присела на стул рядом с ним. – Я отправил их домой. Они нуждаются в хорошем отдыхе. А я сменил вахту. – Бадди улыбнулся. И я заметила его очаровательную улыбку. Интересно, а раньше, я замечала ее? Как же ужасно себя чувствовать, находясь в беспамятстве. Одни лишь белые пятна в моей голове, и больше ни чего. Почти, ни чего. Бадди что-то еще говорил мне, а я уже не слышала. Мой мозг воспроизвел мне новую картинку. Я вспомнила Остина, и Бадди. Вспомнила их выступления. Я даже вспомнила Эдриана, но лишь то, что он был составляющей их группы. Ни каких чувств, ни каких эмоций, это у меня уже не вызвало. Лишь пустота, и легкость. –...и когда я узнал, что ты уже третий день без сознания, я сразу же помчался к тебе, и долго разговаривал с тобой. И пел. Без гитары, правда, но все таки. – продолжал он рассказывать. – Эй, ты меня вообще слушаешь? – он щелкнул пальцами перед моим лицом, и я перевела на него взгляд, выходя из прострации. – Ээ... я... частично. Прости. Я кое-что вспомнила. – произнесла расплывчато я, и тут на меня нахлынули эмоции. До конца осознавая, что еще одни пробел в моей памяти заполнен(а это всего-то за один день, хотя еще не глубокий вечер), я с визгом набросилась на Бадди, заключая в свои объятья. – Эй, детка, не так быстро. Я понимаю, я красавчик и все такое, но мы еще даже не встречаемся. – отшутился он, обнимая меня в ответ. – Радуйся. – я наклонилась чуть назад, чтобы видеть его лицо. – Я вспомнила тебя, и Остина. Только что! Представляешь? Моему счастью не было предела. Я была, как маленький ребенок, которому купили долгожданную игрушку. Бадди крепче обнял меня за талию, и удобней усадил у себя на коленях. Таким образом, я уселась на нем, свесив свои ножки по обе стороны от его бедер. Поза ни разу не внушала дружескую, а скорее носила слишком сексуальный характер. Но в данный момент, меня это не волновало. Моя память по кускам воскресала из мертвых. – Детка, я рад! Ты делаешь успехи. – искренне произнес он, заправляя прядь моих мокрых волос, за ухо. И тут я сообразила, что я только что из душа, и что под халатом я одета, в чем мать родила. Мне стало неловко, и я покраснела. – Ты чего? – спросил Бадди, вопросительно подняв бровь. А я не решилась признаться ему, что под халатом у меня ни чего нет, и что эта поза вызывает у меня смущение. – Просто приятно, что вы беспокоились за меня. Сам знаешь, в наше время редкость, иметь хороших друзей. – театрально вздохнула я. Хотя, в какой-то степени я права. Хорошие друзья на дороге не валяются, а их преподносит время. И проверяются они поступками. Я еще раз убедилась, что мой выбор пал правильно, заведя я таких друзей. – Ну да, ты права. Хочешь перекусить? Я сначала хотела сказать нет, но услышав урчащий протест моего желудка, кивнула. Я встала с его колен, и он достал из пакета пакетик с пирожками, и коробку молока. Господи, это моя любимая еда. Ну, не совсем любимая. На первом месте пицца, бургеры и кола. О... и картошка фри, обязательно. А на втором - пирожки и молоко. Слава Всевышнему, эти воспоминания мой злощастный мозг не блокировал. Я уселась на стул, и принялась поедать вкусную вкуснятину, запивая молоком. Бадди с умилением наблюдал за мной. Покончив с последним пирожком, и тщательно прополоскав рот молоком, я блаженно выдохнула. – И чтобы я без тебя делала? – произнесла я, благодарно потрепав его по голове. Затем я легла на кровать, так как еще была слаба, и мой изнуренный событиями сегодняшнего дня, организм, требовал отдыха. Бадди помог мне улечься, поправил подушки, и одеяло, и сел рядом, на кровать. Я краем глаза заметила, что за окном начало смеркаться, и мой рот самопроизвольно раскрылся в зевоте. – Устала? – ласково спросил парень, улыбнувшись мне. С чего вдруг такая забота? Я такого не припоминаю раньше. Или я себе накручиваю лишнего? Я это умею. – Да. – кивнула я. – День был насыщенным. Мое тело требует отдыха. Я улеглась на бок. Поудобней разместила голову на подушке, заложила одеяло между ног. Ну да, моя любимая поза для сна. Бадди погладил меня по голове, и поцеловал в щеку. От этого жеста, мои щеки загорелись. – Эй? Я все помню. Ты так не делал раньше. – укоризненно посмотрела на него я, прищурив глаза. – Детка, я всего лишь проявляю дружескую заботу. – хмыкнул он. И правда, что я на людей набрасываюсь? Человек заботу тут проявляет, а я его отчитываю. – Прости. Слишком много навалилось. – тихо произнесла я, и снова зевнула. – Все нормально. – Ты можешь идти домой. – улыбнулась я. – Я в порядке. – О, нет! Мы дежурим каждую ночь. Правда, признаюсь, это будет моя первая ночь здесь. – А как же твоя девушка? – Мы расстались. Не забивай голову. Бадди встал, и вытащил из под кровати раскладушку. Затем улегся на нее и, пожелав спокойной ночи, через какое-то время засопел. Я вскоре, тоже последовала его примеру. Мне снились безумно красивые изумрудные глаза, и серый силуэт. Как бы я не пыталась догнать его, я все время оставалась на одном и том же месте. Силуэт будто дразнил меня, то приближаясь ко мне, то отдаляясь. А мои ноги вросли в землю. Изумрудные глаза появлялись неожиданно, как чеширский кот, в сказке "Алиса в стране чудес". Я любила эту сказку в детстве. Неожиданно, мои ноги сами понесли меня вслед за силуэтом, и вскоре, я оказалась на темной улице. Сверху на меня капала холодная жидкость. Вероятно, дождь. Силуэт остановился в нескольких шагах от меня. Я могла дотянуться до него рукой и потрогать. Я не видела его лица, он стоял ко мне спиной. Но знакомые очертания рук, спины, ног, и всего тела в общем, напоминали мне одного человека. А именно, Эдриана. Я потянулась рукой, чтобы потрогать его спину. Погладить ее. Но рука прошла насквозь. Будто передо мной стоял призрак. Есть такие люди, которых называют призраками прошлого. Может мой мозг пытается сказать мне именно это? Может он пытается донести до меня, что мне больше не нужно страдать? Ибо мое сердце щемило сегодня, при виде Эдриана. Хотя другое воспоминание не вызвало во мне ни каких чувств. Ни любви, ни боли, а, по-видимому, я ее испытывала раньше, ни чего... Чистый лист, без изъянов и помарок. Прямой намек на новую жизнь. Он же сам предложил сегодня вычеркнуть себя из моей жизни. Так зачем же мне снова наступать на те же грабли? Силуэт растворился в воздухе, а я осталась мокнуть под дождем, ни испытывая, ни единой эмоции. Я проснулась от того, что кто-то щекотал меня за пятку. Я втянула ногу под одеяло и, поморщившись, открыла глаза. Я не сразу сообразила, где я, но через секунду вспомнила. Бадди стоял у подножья моей кровати, и хитро улыбался. – Эй, привет. – промурлыкал он, присаживаясь ко мне на кровать. Я сладко потянулась, перевернувшись на спину, и зевнула. – Привет. – Флингстоун заглядывала, но я запретил ей будить тебя рано. – проинформировал он меня. – О, спасибо. А сейчас, сколько время? – я благодарно улыбнулась, и приняла сидячую позу, скрестив ноги по-турецки. – Полдень. Я принес тебе два чизбургера, картошку и колу. Бадди встал с постели и, выудив из пакета мою разлюбимейшую еду, вручил мне. – Хотя, нет. – он забрал пакетик обратно. – Сначала чистить зубки. Я надула губки, как маленький обиженный ребенок, выпятив нижнюю губу вперед, и скрестила на груди руки. – Ты, какашка! – произнесла я новый статус Бадди, и показала язык. – Кто я? – он рассмеялся, закинув голову назад. – Какашка. – повторила я, обиженным голосом. Затем, встала с постели, предварительно сунув ноги в тапочки, и побрела из палаты, чистить зубки. Когда я вернулась обратно, в палате был еще и Эдриан. Вот дерьмо. Я заметила, как они смотрят друг на друга. Оба парня были сильно напряженны. Их челюсти играли, а грудные клетки резко вздымались и опускались. – Привет Эдри. – выдавила я из себя, стараясь разрядить обстановку. Он перевел свой свирепый взгляд на меня, и по моему телу пробежали мурашки. Его изумрудные глаза, были потемневшими, и излучали сущее зло. Я не рискнула подойти к нему, а уселась за стол, и принялась завтракать. – Как ты себя чувствуешь сегодня? – поинтересовался Эдриан, присаживаясь ко мне. Бадди тоже сел рядом, с другой стороны, и мне показалось, что я нахожусь в самом эпицентре торнадо. Сказать, что эти ребята не дружелюбно вели себя по отношению друг к другу, значит ни чего не сказать. – Замечательно. Благодаря Бадди, я не умираю от больничной еды. – улыбнувшись, ответила я. И, видимо, зря. Эдриан испепеляющее взглянул на него, и растянул свои губы в зловещей улыбочке. – Бад, да ты прям герой! – саркастично выплюнул Эдри, и снова перевел взгляд на меня. – Стараюсь. – произнес Бадди, не без иронии. – Я смотрю, хорошо стараешься. – Лучше и быть не может. Я жевала свой чизбургер, и переводила взгляд то на одного, то на другого. Обстановка явно накалялась, и мне не хотелось находиться в ее эпицентре. – Ребят, мне нельзя нервничать. Да что с вами, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, такое? – не удержалась, и прикрикнула я. Они одновременно заткнулись, и виновато на меня посмотрели. – Прости. – хором пропели они. Я дожевала бургер, и запила все любимой колой. Затем, встав из-за стола, уселась на диванчик, поджав под себя ноги. Ребята так и остались сидень на своих местах. В палату вошла Флингстоун. – Доброе утро, Кэролин. Я вижу у тебя хорошее настроение. Есть, что мне рассказать? Она взяла стул, и села напротив меня. Я кивнула. Она достала блокнот и ручку, и принялась слушать. Парней она не стала выпроваживать, они нам совершенно не мешали. Я рассказала ей, что вспомнила Бадди и Остина. Что вспомнила Эдри, но лишь то, что он являлся солистом их группы. Других воспоминаний о нем не было. Потом рассказала о своем сне, чем вызвала бурное любопытство со стороны ребят. Флингстоун что-то записала в блокнот, затем произнесла: – Что ж, ты делаешь успехи. Я думала, будет все гораздо хуже. Такими темпами, ты скоро сможешь вернуться домой. Ты уже завтракала? – Я кивнула. – Хорошо, тогда через час, я вернусь, и мы снова проведем с тобой несколько процедур. С этими словами, она встала, и вышла из палаты. На меня с расспросами о сне, набросились ребята. Я еще раз, в подробностях пересказала его, и увидела огорчение на лице Эдриана. Он явно переживал, что мое сознание не помнит его. А я не знала, хорошо это или плохо. Через некоторое время, меня посетили Джастин и Клер, и притащили кучу разных вкусностей. Я была благодарна им за проявленную заботу. Вскоре пришел и Остин. И притащил с собой гитару. В этот раз мы не пели, а я попросила научить меня играть на этом инструменте. Бадди с удовольствием вызвался меня обучать, чем вызвал бурю негативных эмоций со стороны Эдриана. Эти ребята, явно вели соперничество между собой. Но, какой в этом смысл? Ладно, допустим, что я нравилась Бадди. Но, зачем Эдри вел эту игру? Он живет с девушкой, которая так рьяно печется о моем самочувствие, изображая из себя гребаную Мать милосердия. Зачем ему все это нужно? Через час, как Флингстоун и обещала, она забрала меня на процедуры. Мне сделали ангиографию(рентгеновское исследование сосудов мозга), а мой мозг, пополнил полочку с умными словечками. В итоге проведения еще нескольких процедур, и тестов, у меня была выявлена истерическая амнезия. Это выборочная потеря неприятных, «не выгодных» событий или обстоятельств. И она была в соотношении с регрессирующей амнезией( амнезия с восстановлением утерянных воспоминаний). Господи, я так скоро смогу защитить докторскую диссертацию по потере памяти. В палату я вернулась только спустя несколько часов. Я была вымотана, и мне хотелось спать. В палате ни кого не было, кроме Эдриана. Хотя, я надеялась, что со мной сегодня снова останется Бадди. С ним было весело. – Сегодня ты со мной ночуешь? – спросила я, укладываясь в постель. Эдри, подсел ко мне, и помог поудобней улечься. – Нет, я не могу. Бадди вызвался ночевать. – сухо ответил он. В его голосе слышалась ненависть. Я испугалась, что могу поспособствовать распаду их группы. В конце концов, я могу и одна ночевать. Я не инвалид какой-нибудь. Я в полне здравомыслящий и полноценно функционирующий, организм. Ну, за исключением нюансов с моей памятью. – О, конечно, девушка. Но знаешь, я, наверное, позвоню Бадди, и скажу, что переночую одна. Или попрошу Клер остаться со мной. В этот момент мне пришла смска от Бадди. Вспомнишь солнце, вот и лучик. Хах, есть, конечно другое толкование этой фразы, но Бадди не заслуживает его. Хоть я и назвала его сегодня какашкой. Бадди: я накупил кучу твоей любимой еды, солнышко. Буду через пару часов. Не скучай. Эдди пообещал не обижать тебя. С ума сойти! Этот парень, даже не скрывает своей симпатии ко мне. А я была уверенна, что это именно она. Всего неделю я была в отключке, и столько всего изменилось. Но, возможно, я раньше просто не замечала его отношения ко мне. Я: Окей, дружище(я решила дать ему понять, что он лишь друг для меня). Я буду ждать тебя, мой спаситель. LOL. Я отправила сообщение, и заметила взгляд Эдриана, устремившийся в мой телефон. – Что-то интересное увидел? – подразнила я его, игриво изогнув бровь. Он резко отклонился назад и, кажется, смутился. – Ээ… нет… прости. – промямлил он. – Решила Бадди оставить все-таки? – О, да. С ним весело. – заулыбалась я во все тридцать два зуба. – А со мной? – Не знаю. – пожала я плечами. – Я не помню. Эдриан отвел взгляд в сторону, и тяжело вздохнул. Он переживал за меня не меньше других. Ему было больнее всех, ведь я не помнила ни малейшего события, связанного с ним. Точнее сказать, мне являлись картинки с его присутствием, но это равносильно тому, что я посмотрю фотографии. Вроде был в моей жизни, и это видно на фотографиях, но на этом мои воспоминания о нем заканчиваются. – Нам было весело раньше, поверь. Хочешь, я расскажу тебе о нас? – он посмотрел на меня глазами, излучающими надежду. А я не знала, нужно мне это или нет. Раз мой мозг заблокировал, как это пояснила мне Флингстоун, «не выгодные» воспоминания, значит, это была грань моего терпения. Мое подсознание отчаянно пыталось спасти меня от страданий и истязаний. Так, может, мне не нужно ни чего знать о нашем с ним прошлом? – Я не знаю, Эдри… я не знаю… – покачала я головой. – Понимаю. – он опустил глаза на свои руки. – Хотя, знаешь… – продолжил он, не поднимая глаз. – …когда-то, ты первая причинила мне боль, разбив мое сердце на миллионы крохотных осколков. – он замолчал на какое-то время, а я попыталась вспомнить хоть что-то, связанное с тем, что он только что сказал. Но, снова белое пятно. – И что же я сделала? Я бросила тебя? Он поднял на меня глаза, полные боли и отчаяния. В них застыли не пролитые слезы. *** Эдриан. Когда я вошел сегодня в ее палату, я увидел там Бадди, с довольной ухмылкой на лице. Я взбесился, как стадо диких бизонов. Какого ЧЕРТА он здесь делает? Кэролин в палате не оказалось, он растолковал мне, что она пошла умываться перед завтраком, который, естественно, принес он. Гребаный герой. Я давно замечал его отношение к Кэролин, еще с тех пор, когда она отвергла мою попытку вернуть отношения. Я провел с ним беседу на этот счет, и он заверил меня тогда, что не имеет ни каких видов на нее. Он солгал. Все вокруг лгут. Даже лучшие друзья, ставят палки в колеса. Я видел то, как он на нее смотрит, и все внутри мгновенно закипало от гнева. Я хорошо знаю этот взгляд, взгляд влюбленного идиота. Когда я узнал, что Кэри попала в больницу, я чуть не сошел с ума. А узнал я это буквально через несколько часов, после того, как оставил ее одну дома. Я видел ее взгляд в тот вечер. Взгляд полный любви и надежды. Она не хотела отпускать меня, и сдерживала слезы, как могла. Я тоже хотел остаться, но тогда, я бы остался навсегда. А я пытался забыть ее на тот момент. Точнее, похоронить все мои чувства к ней. Я пытался быть мерзким, каким был раньше, до встречи с Кэролин. Но безуспешно. Я не мог обидеть ее. Тогда я просто сбежал. Исчез. Скрылся ото всех. Я даже стал жить с другой девушкой. Но и это не помогало. Не проходило ни дня, чтобы я не вспоминал о Кэролин. И вот в тот злощастный день я сорвался, и приехал к ней. Зачем? Я еще раз убедился, что безумно люблю ее. Я люблю то, как она пахнет, как говорит, как смеется. Я люблю все в этой девушке. Каждую мелочь и каприз. Я почти сломался в тот вечер. И если бы Ева(моя девушка) не позвонила мне, я бы остался. И лучше бы я остался. Тогда бы с моей малышкой ни чего не случилось. А сейчас, я сижу в ее палате, смотрю на нее, и понимаю, что все кончено. Она не помнит меня. Она вспомнила всех, кроме меня. Вы не представляете, что я испытал в тот момент. Мое сердце вновь разлетелось в клочья. А когда я увидел прямое ухаживание Бадди за Кэролин, я просто взорвался. Я хотел убить его. А Кэролин позволяла ему флиртовать с ней. Моя ярость разрывала меня изнутри, вырываясь наружу. И вот, я остался в палате один, дожидаясь ее с процедур, со своими мыслями в голове. Я собирался рассказать ей все о нас, начиная с того момента, когда она мне изменила с Джастином. Я хотел быть с ней. Я даже приготовил прощальную речь для Евы. Я хотел остаться с Кэролин, и чтобы мы вместе преодолели этот ужасный момент. Я хотел любить ее. Я любил ее, ни на секунду не сомневаясь в этом. Я предложил ей рассказать все о нас. А она… она сказала, что не знает хочет этого или нет. В тот миг, мое сердце перестало биться. Его просто вырвали из груди, не применяя анестезии, и выкинули на помойку. А в грудь налили тонну расплавленного свинца. – Понимаю. – я опустил глаза на свои руки. – Хотя, знаешь… – продолжил я, не поднимая глаз. – …когда-то, ты первая причинила мне боль, разбив мое сердце на миллионы крохотных осколков. – я замолчал на какое-то время, пытаясь решить, правильно ли я хочу поступить или нет. – И что же я сделала? Я бросила тебя? – спросила она, с ноткой раздражения в голосе. Я поднял на нее глаза, полные боли и отчаяния. В них застыли не пролитые слезы. Я закрыл глаза, и большим и указательным пальцами, прогнал их к переносице. Затем открыл глаза. – Ты изменила мне. – произнес я, дрожащим хриплым голосом, решив, что все-таки скажу правду. Ее прекрасные глаза округлились. Она раскрыла рот, прикрывая его ладошкой. Она не верила в то, что я сказал. – Я… прости… – прошептала она, опустив голову. – Как ты узнал об этом? – Я видел это. И знаешь, в тот же момент, я хотел убить вас. Или умереть сам. Я опустил голову, и закрыл глаза. Перед глазами снова встала эта ужасная картина. По моим щекам потекли горячие слезы. – О, Господи! – шепотом вскликнула Кэролин. Я поднял на нее свое мокрое от слез, лицо, и увидел боль в ее глазах. Я не стал скрывать своих слез. Она подсела ко мне ближе, и обняла. Этот нежный аромат арбуза, я не забуду ни когда. Я втянул носом ее запах, и по моему телу, растеклось приятное тепло. Затем она отстранилась, и я ощутил холод. – Я ни чего не помню… прости… – прошептала она, и из ее глаз брызнули слезы. О, нет! Я снова заставил плакать свою малышку. Даже тогда, когда она не помнила меня, я все равно заставил ее плакать. Ее сердце и тело помнили меня. – Не извиняйся, малышка… – прошептал я, качая головой. Она провела рукой по моим волосам, и задержала ее там на мгновенье. Затем очертила пальцами черты моего лица, провела подушечкой большого пальца по моим губам, повторяя каждый их изгиб. Я затаил дыхание, наслаждаясь этим чудесным мгновением. У меня возникло безумное, необузданное желание, поцеловать ее. Но я не знал, как Кэри отреагирует на это. Я подался слегка вперед, сокращая расстояние между нами. Она вопросительно посмотрела на меня. И я замер. Чего я ожидал от нее? Я ожидал, что она наклониться мне на встречу, но вместо этого, она встала с кровати. Я опустил глаза, и отвернул голову, проведя своей рукой по волосам. Гребаный придурок! Идиот! Какого ХЕРА ты делаешь? – Я не могу, Эдри. Я не испытываю к тебе тех же чувств. Мое сердце помнит тебя, но не я. Прости. – тихо произнесла она, подойдя к окну. Я ни чего не ответил. Она была права. Мои внутренности сжались в один тугой узел, от одной мысли, что я никогда не смогу с ней быть. Тишину разрушил звонок мобильного телефона Кэролин. – Эй, я уже умираю с голоду. Тебя ждет наказание за попытку убить меня, путем голодовки. Хах. Сам такой. Давай. Я жду. Она отключилась, а я сразу понял, с кем она говорила. Бадди. Ну, конечно же, теперь ему никто, и ничто не мешает ухаживать за моей девочкой. Больно осознавать, что я не смогу вернуть ее. Но еще больнее, осознавать то, что твой друг, которого ты считал своим братом, засадил тебе здоровенный нож в спину. Я встал с постели и, подойдя к ней, обнял за плечи. – Я, наверно, пойду. – произнес я. Она развернулась и очутилась в моих объятьях. Ее карие глаза блестели. Она подтянулась на носочках и поцеловала меня в губы. Я мгновенно ответил на ее поцелуй. Но она быстро отстранилась. – Нет... ничего не чувствую... прости... – прошептала она. Кэролин просто хотела убедиться в своих чувствах. Я усмехнулся своему разыгравшемуся воображению, и выпустил ее из своих объятий. В этот момент, в палату вошел Бадди. Я быстро отстранился от Кэролин и, попрощавшись, вышел из палаты.