Шкаф

      На языке Лексингтон вертелось много красочных слов разной степени литературности. Про некоторые недостроенные корыта, про отрастивших ракетные шахты глубинных, про инопланетных шлюпок и много о чём ещё. Обычно немногословная старшая сестра молча буравила взглядом подбежавшую к потерявшему сознание русскому Чкалов..       – Сова, ты что с ним сделала? – воскликнула иномировая Дева Флота.       Лекс про себя признала, что белый плащ за спиной сероволосой докторши развевался крайне эффектно, как у героя комиксов про человека-летучую мышь. Судя по начавшему дёргаться глазу Эссекс, та пришла к похожему выводу.       – Ещё раз так меня назовёшь, урежу твои бюджеты! – огрызнулась сереброволосая дева-линкор. – Что с ним?       – Успокой девчат, – тихим голосом попросила Эссекс, повернувшись к сестре.       Уложив бессознательное тело флагмана на палубу, Лексингтон кивнула и поднялась на ноги, на ходу отряхивая юбку. Остальные канмусу эскадры с беспокойством посматривали на суетящихся возле надстройки пришельцев.       – Через десять минут мы сблизимся с вашей второй флотилией, готовьтесь к спуску на воду, – подсказала ей Советский Союз достойный повод занять всех делом.       – Спасибо, – кивнула блондинка, вытащив из кармана блузки свисток. Пробежавшись взглядом по подчинённым, которые уже поняли, к чему всё идёт, она громко в него дунула, привлекая всеобщее внимание. – Девоньки, поднимаем якоря, проворачиваем валы и готовимся к выходу! У вас восемь минут, чтобы привести себя в порядок! Схема ордера прежняя!       Едва американка закончила, носовая оконечность линкора превратилась в самый настоящий гипермаркет в день рождественской распродажи. Могло показаться, что Девы Флота начали двигаться абсолютно хаотично, но каждая, начиная от эсминца и заканчивая авианосцем, имела чёткое представление что нужно делать. Разбирались и опорожнялись импровизированные ванны, выброшенный ранее на палубу такелаж и боекомплект возвращался на место. Кто проходил процедуры – заботливо перевязывались.       Понаблюдав за всем этим, Эссекс удовлетворённо кивнула, жестом отсылая Орискани готовиться к выходу в море, и внимательно прислушалась к бормотанию Чкалов. В силу некоторых страниц своей истории, русский пепельноволосая канмусу понимала, пусть и не так хорошо, как младшая сестра. Вот только та белиберда, что сыпалась с уст иномирянки, выходила за рамки здравого смысла. Какие-то пакеты данных, виртуальная модель корпуса, свёртывание матрицы структур. Будто не человека обсуждали, а какую-то строительную программу…       – Чем же тебя накрыло-то? – прикусив губу, пробормотала Чкалов, проверяя реакцию зрачков парня на свет неизвестно откуда появившимся фонариком.       Девушка, видимо, для серьёзности, стянула тёмно-серые волосы в хвост и даже сменила чёрные кожаные перчатки на медицинские.       – Он что-то говорил про ядерное оружие, – напомнила Эссекс, хмуро следя за ладонями другой иномирянки.       Советский Союз, совершенно не стесняясь, сидела на палубе, поджав ноги под себя и уложив Ульяновска головой себе на колени. А ещё, будто давняя знакомая, а то и вовсе – близкая родственница, нежно гладила его лоб, игнорируя недовольное фырканье коллеги. Выглядело всё крайне подозрительно!       – О, поверь, это точно не ядерный взрыв, – усмехнулась Чкалов, убирая фонарик в карман плаща. – Его бы тут все почувствовали, несмотря на дальность.              Вместо фонарика из кармана появился прибор, напоминающий армейскую рацию с причудливой антенной и крайне маленьким дисплеем. Его габариты стали понятны спустя несколько секунд, когда над устройством появилась голограмма с какими-то графиками, формулами и диаграммами.       – Судя по вспышке, килотонн двести, – не сдавалась американка.       – Нет, – отрицательно покачала головой сероволосая иномирянка, поочерёдно щёлкая тумблерами на панели прибора. – Точно не он, однако вопросов от этого меньше не становится.       Поколдовав ещё немного, Чкалов спрятала свою игрушку и, поднявшись с колен, села на корточки лицом к флагману одетой в белое эскадры.       – Что ты узнала? – Союз не стала терпеть вопросительного взгляда авианесущей кансен.       Одновременно она мысленно попросила не озвучивать важную информацию при посторонних и ограничиться общими словами. Внимание местных к своему вымпелу ей, как флагману, не нравилось.       – Парнишу, похоже, накрыло эхом высвобождения осколка Куба Мудрости, – помычав немного, всё-таки разродилась Чкалов. – Не знаю, с чего он такой чувствительный, возможно, из-за принадлежности к более молодому поколению, но… Жить будет, – пожала плечами она.       Кто-то заработал себе повышение бюджета, кивнула Союз.       – О каких кубах речь? – поинтересовалась Эссекс. – И когда он придёт в себя?       Всё это шушуканье начинало обычно терпеливой девушке надоедать. Эти странные русские явно что-то знали, что-то важное…       – Кубами у нас называют особые кристаллы, которые используются для призыва Дев Флота, – указала на себя и Союз Чкалов. – У сирен есть похожая штука, возможно, именно она и рванула. Вопрос – почему? Чтобы просто повредить их, нужно приложить усилия, равносильные расщеплению атома пинцетом, а уничтожить? Тут у меня даже догадок нет, – отрицательно качнула головой она, посмотрев на американку. – Не знаешь, как его призвали?       Та успела сказать тихое «Нет», опустившись на колени рядом с парнем, который начал приходить в себя. Не успел он и глаз открыть, как Эссекс почувствовала работу мощного радиолокатора.       – Что я пропустил? – сразу же спросил Ульяновск, приняв сидячее положение.       – Вот взял и демаскировал всех, – недовольно надула губки Чкалов.       – Простите, но иначе антенны я откалибровать не мог, а кому надо и так знают, где мы, – ответил очнувшийся флагман, приложив ладонь к виску. – Зная Глубинный Флот, такую громадину от них не спрячешь.       Для убедительности он похлопал по деревянному настилу палубы линкора.       – Сирены также прекрасно знают, где мы и куда идём, – добавила Союз, похлопав его по плечу. – Ты как себя чувствуешь?       – Головокружение, тошнота, жар, озноб, кризис самоидентификации имеются? – продолжила мысль хозяйки корпуса Чкалов.       Эссекс внимательно смотрела на Ульяновска в ожидании ответа.       – Вроде, всё целое, но… – начал он, проверяя содержимое карманов. – Такое ощущение, что меня огрели мешком цемента. Причём били по лицу, судя по хрусту песка во рту. И что насчет ответа на мой вопрос?       Чкалов хотела что-то спросить, но Союз взглядом заставила её замолчать. А вот американка решила ввести очнувшегося командира в курс дела.       – Через две-три минуты при текущей скорости выйдем на дистанцию визуального контакта. Аварийные ремонтные работы на эскадре закончены, Лекс начала построение. Топлива и боекомплекта более чем достаточно. Связи с группами Миссури и Энтерпрайз нет, – доложила обстановку Эссекс и менее официальным тоном поинтересовалась: – Сам-то как? Продолжать бой в состоянии?       Едва услышав о проблемах со связью, парень вскочил на ноги. Из кармана сами собой выскочили четыре прямоугольных кусочка пластика и, ведомые невидимой рукой, один за другим взмыли вверх. В полёте они покрылись узором голубых светящихся линий, которые стали вытягиваться и формировать силуэт миниатюрного Як-44. Ещё секунда – и призрачные силуэты словно обросли металлом, принимая вид полноценного самолёта.       – Точно всё хорошо? – обеспокоенно спросила Союз, придержав пошатнувшегося от резкого подъёма Ульяновска.       – Да, – обернувшись, он благодарно кивнул. – Связь сейчас будет, – известил Эссекс, осматривая выстроившихся вдоль правого борта Дев Флота.       Флотилия, которой по первоначальному плану операции предстояло стать главной ударной силой, понесла пусть и незначительные, но потери. Импровизированные ремонтные ванны помогли восстановить часть повреждений, а американские флагманы оказались достаточно подкованы, чтобы в первую очередь покидать в них крейсера и эсминцы. Благо, тяжёлые ударные авианосцы отделались в основном лёгким испугом и небольшими подпалинами.       В целом, боеспособность не нарушена, оставалось только покинуть борт тяжеловооружённого «такси», чья хозяйка любезно предложила подвезти до соседней эскадры.       – К слову, как спускаться будем? – развернулся Ульяновск к Союз.       – Эсминцы прыгать не будут, – добавила Эссекс, тоже заинтересованная данным вопросом.       Девушка в ответ улыбнулась и легонько стукнула об палубу посохом. Звук потонул в постоянном гуле волн, разрезаемых носовой оконечностью идущего полным ходом линкора, однако иномировые Девы Флота его каким-то образом смогли услышать. Друг за другом, подобно белоснежной лавине, они стали спрыгивать за борт, в прыжке призывая снаряжение.       – Резня! – радостно воскликнула Советская Украина, перепрыгивая леера.       – Где я ошиблась в воспитании… – обречённо вздохнула Союз, пряча взгляд. – Вам прыгать с высоты полного борта не придётся. Я дам дифферент на нос, притопив полубак, и начну правую циркуляцию. Полтора метра до воды вам хватит?       – Более чем, – повеселела американка. – Не будем терять времени, – сказала парню, кивнув в сторону остальных канмусу. – Лекс! Сходим, как с пирсов на полигонах! – поспешила она к сестре.       – Спасибо за помощь, – поблагодарил Ульяновск Союз и Чкалов. – Позже продолжим разговор.       – Не стоит, – отмахнулась флагман Северного Парламента.       Выждав, когда поблизости никого не останется, одетая в белый халат кансен экспериментального авианосца буквально зашипела на своё начальство.       – А теперь рассказывай, откуда здесь это взялось? – украдкой указала Чкалов на удаляющуюся спину парня. – Учитывая местное население, его здесь быть не должно в принципе.       – Что тебе удалось выяснить? В общих чертах, – тихо спросила Союз, внимательно следя за действиями своих пассажиров.       – Сова, вторая стадия синхронизации с кубом не должна происходить таким образом! – затараторила Чкалов, распуская хвост. – Тем более с повреждённым! Вспомни Амаги, когда головастики умудрились только повредить её Куб Мудрости! И к чему это привело, а тут целый кусок отсутствует! Отсюда и конфликты в блоке формирования корпуса и самоидентификации образа. Скорее всего он и призвался парнем, потому что ему выбили кусок информационной матрицы, сделав её более податливой. И тому самоубийце, что это сделал, сильно повезло, что куб не рванул. Гавайский Инцидент вспомни, а ведь там была только неудачная активация.       Слушая подчинённую вполуха, Союз посмотрела на Ульяновска, которого уже успела окружить триада крейсеров и вызывающе одетая брюнетка. Хотя манера одежды являлась таковой исключительно в сравнении с местными Девами Флота. Во что одевались девчата дома, лучше промолчать. Кто бы мог подумать, что обычно консервативное королевство способно призывать кого-то вроде Викториес или Шеффилд.       – Чем это грозит?       Благодаря статусу флагмана нации, Дева Флота головного линкора двадцать третьего проекта могла определять состояние соотечественниц поблизости и обладала способностью усиливать корабли родного флота. Уникальная особенность таких кансен, как она, помогающая поддерживать порядок в зверинце, в каковой иногда тот превращался. Благодаря ей Союз и обнаружила гостя из другого мира, угодившего в лапы Имплакабл. Точно также смогла найти его сейчас.       Тогда она списала странный отклик Ульяновска, не дающий определить его класс, на происхождение из другого мира. Однако теперь, в свете сказанного Чкалов о состоянии Куба Мудрости авианосца, некоторые вещи вставали на свои места.       – Ну, конкретно ему это не грозит ничем, разве что синхронизация с образом исходного корабля станет лучше. Перестанет путаться кто он и что он такое, если такие проблемы вообще имелись. А так как он авианосец, то и ангар побольше, и самолёты станут злее. Ты же заметила, что самолёты взлетают по-другому? – ухмыльнулась девушка, вытянув руку вперёд.       Над её раскрытой ладонью закрутились снежинки, формируя ледяную фигурку игрушечного двухмоторного штурмовика ВИТ-2.       – Ты помнишь, как я начинала? Тоже тучки сперва, – развеяла самолётик Чкалов. – С ним также. Единственное, чего я не пойму, почему его способности действуют и на местных орлиц, и на нас. Хотя японки остались без усиления.       – Такая взаимосвязь бывает или у Орлиного Союза с Королевским Флотом, или у нас с Драконьим Сиянием, – согласилась Союз. – Понаблюдай за ним, присмотрись внимательнее к использованию вооружения. Не мне тебя учить…       – Думаешь, сирены?       – Кроме них ни у кого нет технологий для вмешательства во внутреннюю структуру Куба Мудрости. Только я пока не могу понять, зачем закидывать результат эксперимента в настолько отличающийся мир, – вздохнула флагман, поправляя шляпу.       Носовая оконечность линкора начала быстро опускаться вниз и корабль стал терять ход.       – Кто из знает, – хрустнула пальцами Чкалов. – Зачем-то им миры романтизированного фентези и турниров боевых искусств всё-таки понадобились.

***

      Следом за самолётами-разведчиками Ульяновск поднял в воздух ещё и по паре истребителей прикрытия каждому. По большей части ради визуальной доразведки, нежели гонять излишне наглых обитателей огромных шляп авианосцев Глубинного Флота. Вражеская авиация очень неохотно забиралась на высоты, с которых работал сорок четвёртый «Як», а против радаров «сушек» естественная цветомаскировка была бесполезной.       – С возвращением в реальный мир, – ничуть не сдерживая хищного оскала, поприветствовала парня Мидуэй. – У нас ещё остались глубинные, которых нужно сжечь.       Рядом молча, словно из-под земли, вырос конвой из троицы крейсеров класса Де Мойн, взяв под охрану вверенную им персону.       – Ты с кем подраться успела? – не сдержался Ульяновск, окинув взглядом брюнетку.       На память он не жаловался и мимо него вероятное получение девушкой повреждений пройти не могло. Всё-таки она всегда находилась поблизости, буквально в паре метров, под прикрытием его собственных зениток и целого арсенала лучших тяжёлых крейсеров мира. Однако внешне канмусу выглядела так, словно удачно пообщалось с парой-тройкой камикадзе.       На колготках зияли дырки, несколько металлических пластин на сапогах погнулись. Куртка светилась несколькими подпалинами на рукавах, одно из которых оказалось сквозным. Левая щека в саже.       – Ни с кем, я сама, – гордо ответила Мидуэй.       – Она больная немножко, – ответила на немой вопрос парня стоявшая справа Салем. – Не обращай внимания, как всё закончится – её, снова отправят к мозгоправу.       Этой фразы оказалось достаточно, чтобы всё веселье брюнетки испарилось.       – Не делай из меня психопатку! – грозно произнесла она, сделав шаг вперёд.       – А ты разве не она?! – откровенно фальшиво удивилась Салем, прикрыв улыбку ладошкой. – У тебя же личная палата в госпитале Норфолка!       – Там наш флотский психолог сидит, – шёпотом пояснила парню старшая из троицы, не горя желанием встревать в перепалку. – Все к нему ходим регулярно на плановые осмотры.       И очень вовремя, по мнению Ульяновска, носовая оконечность пошла вниз.       – Дамы, – окликнула спорящих Де Мойн. – Это был сигнал.       Огромный корпус линкора словно возомнил себя подводной лодкой, начав на ходу погружаться в воду. Да так быстро, что некоторые эсминцы, да и девчата классом повыше, стали с беспокойством поглядывать на одинокую фигуру в белом, застывшую у надстройки, подобно призраку.       – К прыжку приготовиться! – прокатилась по собравшимся у лееров команда Лексингтон. – Как только коснулись воды уходите вправо! Первыми идут группы Эверсоил и Рич, далее согласно схеме «Дабл-Ви»! Шокаку и Зуйкаку, спускаетесь вместе с толстяками!       Упомянутые канмусу эсминцев класса «Гиринг» явно были не рады прыгать первыми, но спорить не стали, в отличие от Мидуэй.       – Я тебя урою, голубая устрица! – мгновенно закипела брюнетка.       У неё из ноздрей разве что пар не шёл от злости. Видимо, этого златокурая девушка и добивалась, показав той язык. Однако, поймав на себе тяжёлый взгляд Де Мойн и Ньюпорт Ньюс, виновато улыбнулась.       – Сколько раз тебе повторять, не осуждать чужое телосложение, – отвесила Уосп сестре подзатыльник.       – Девчат, – окликнул группу Эссексов, что справа, Ульяновск. – Как бы это сказать, злить лучшее артиллерийское ПВО в ордере чревато…       – Да ладно тебе, мы же просто шутим, – замахала перед собой руками Интрепид.              – В каждой шутке… – начал было парень, но его заставила замолчать ладонь Мидуэй.       – Начинаю разворот! – предупредила Советский Союз.       Одновременно с её словами корпус накренился вправо. Поднимая волны, достающие до палубы, стальная громада заложила резкую циркуляцию, чуть не стряхнув пассажиров в воду. Со смехом и криками, что они живут лишь раз, первые эсминцы буквально посыпались за борт.       – Они просто завидуют моей угловой палубе и вместимости ангара, – едва слышно проворчала брюнетка.       И, будто в качестве демонстрации, о чём конкретно шла речь, скрестила руки под грудью, слегка её приподняв. Парень пропустил её слова мимо ушей. На радаре первого взлетевшего разведчика уже показалась флотилия Комсомолец, Киров же уже было видно и так. А ещё и слышно.       – Как мелкая? – без преамбул, спросила канмусу атомного ракетоносца.       – Связи нет, пока провожу облёт. Предварительно…       Ульяновск сосредоточился на истребителе, находившемся ближе всех к третьему вымпелу его небольшой, но успевшей стать дорогой сердцу, эскадры. Выглядела девушка вполне сносно, если не считать нескольких ссадин и подпалин. Вооружение могло похвастаться вмятинами на механических клешнях и нагаром вокруг откидных крышек пусковых установок. На фоне некоторых девчат из её отряда, она казалась даже слишком здоровой, что, безусловно, радовало.       – Выглядит немного потрёпанной, но не более. Жива-здорова, попробую достучаться и расспросить, а вот второе ударное соединение понесло серьёзные потери. У твоих как? – поинтересовался парень, поднимая эскадрилью вертолётов в воздух.       Противолодочники тут же рассредоточились вокруг ордера, приступив к поиску возможных сюрпризов противника.       – Потери есть, списки у Миссури. Больше всего, конечно, пострадала гордость некоторых тяжеловесов, – усмехнулась в эфир Киров. – Кое-кто из пришельцев явно был не рад увидеть альтер-эго своих родственников.       – Занятно, – пробормотал Ульяновск, приметив среди толпы знакомую сереброволосую макушку со стоявшими торчком треугольными ушками.       Чуть впереди раздался шлепок. Лексингтон, совершенно не стесняясь, хлопнула себя ладонью по лбу и нарочито медленно провела ею по лицу, издавая звуки, похожие на предсмертные стоны загнанного погонщиком верблюда.       – Да сколько их тут?! – сквозь пальцы проворчала девушка.       Парень насчитал около шести десятков иномирянок. Не так уж и много на фоне линейного соединения, однако, учитывая, что двадцать девчат-в-белом буквально смяли окружение вокруг эскадры Лексингтон, численность противника особых опасений не вызывала. Почти один в один, как в случае противостояния канмусу и Глубинного Флота, разве что среди порождений океана встречались высшие особи, уже представлявшие угрозу. Однако оставались не понятным, как неожиданные союзники проявят себя при встрече с чёрной лавиной, полной зубастых пастей и орудийных стволов..       Ульяновск, помня, как ушла в себя Сириус от одной только фотографии глубинного эсминца, предполагал, что никак.       – Тридцать рогатых, суммарно десяток зверолюдов и две дюжины обычных, – перечислил он по личному каналу связи с флагманом первой авианосной группы.       Лекс в ответ буркнула что-то нечленораздельное на международном, но явно нецензурное.       – Ненавижу дипломатию, – сделала глубокий вдох американка, взяв себя в руки. – Что по стае и попавшим под удар нашим?       – Вторую авианосную сильно потрепали, продолжать бой дальше, как отдельное подразделение, не смогут. Пока пытаюсь до них докричаться, – передал ей нерадостные вести Ульяновск. – Противник же…       С самолётов-разведчиков начала поступать более внятная картина, нежели огромное пятно засветки на радарах ранее. Огромная стая Глубинного Флота всё также шла плотным строем, не особо беспокоясь о потерях от постоянного налёта бомбардировщиков Эссексов. Максимум, чего канмусу смогли добиться, так это выбить полтора десятка авианосцев Во-класса да десяток разномастных линкоров. Подбитую мелочь парень даже не пытался считать, её всё ещё оставалось очень много на плаву, и неизвестно сколько под водой.       – Наших атак даже не заметили, – вздохнув, закончил русский. – Идут тем же курсом, тем же строем и с прежней скоростью. Хотя…       Подобно амёбе, группа отметок на радарах разведывательных бортов начала расползаться в стороны. Оснащённые оптическим оборудованием истребители, подчиняясь приказу корабля-носителя, заложили вираж, заходя на курс для повторного облёта стаи и ненадолго оставляя своих подопечных без прикрытия.       К сожалению, даже осмотрев соединение Глубинного Флота, используя ментальную связь с феями-пилотами, Ульяновск так и не cмог понять смысла перестроения. Сверху стая теперь напоминала пятно, более уместное в тесте Роршаха, нежели в морском бою. Высшие особи также рассредоточились внутри моря чёрного хитина и бледной плоти. Никакой закономерности определить не получалось ни в тактическом плане, ни в рамках здравого смысла.       – Начали перестраиваться, но… – сдвинул брови парень. – На подготовку к авиаудару не похоже, присутствие авиации в воздухе нулевое.       – Какую бы пакость они не готовили, чем быстрее мы соединимся с Миссури и закончим дипломатические пляски – тем лучше, – покачала головой Лексингтон, обернувшись к нему. – Идём, перебросимся парой слов и, надеюсь, разойдёмся каждый по своим делам.       Едва она успела закончить, океан под ногами загудел.

***

      Гибель правительницы почувствовали все, кто собрался под её началом со всех уголков океана. Телепатический крик эхом повторился в разуме как самых низших членов стаи, так и возможных преемников на роль лидера. Обычно на этой ноте заканчивалось всякое подобие иерархии, но сейчас в голове каждого глубинного звучал предсмертный приказ кхане Альминар.       – Что ж, значит по благоприятному сценарию не получилось, – прикрыв глаза, вздохнула Рымни.       Убрав с колен копьё, напоминавшее выкованную из белоснежного металла корабельную мачту, глубинная принцесса поднялась на ноги. Чёрное, как смоль, тело демона-симбионта, принявшего форму бесхвостого омара, послушно замерло в ожидании, лениво шевеля гигантскими клешнями и пугая плывущих рядом эсминцев скрежетом поворачивающихся орудийных башен. Тысячи глаз скрестили взгляд на одинокой фигуре на его спине, подчиняясь воле павшей в бою кхане.       Никто не собирался оспаривать её первенство, даже самые безумные химе в стае. Желающих бросить вызов второй по силе принцессе Глубинного Флота Атлантики не имелось ни на севере, ни на оставшемся в стороне юге. Пусть она и не могла, как Альминар, с одного удара убивать даже самых крепких воинов на расстоянии, недоступном любому другому глубинному, в открытом бою равных ей не было.       – Жаль, – вслух произнесла новая кхане.       Мысленно сожалея, что первоначальная задумка более невыполнима и теперь Альминар не сможет бросить вызов Иль-Кхане, Рымни приступила к выполнению той части плана подруги, до которой они надеялись, не дойдёт. А ведь всё так хорошо начиналось…       Для обоих улусов стало сюрпризом, когда необычайно сильная Новая Южная Принцесса линкоров, как таких называли люди, выступила на стороне слишком наглой выскочки. Многие тогда посчитали, что Альминар сила вскружила голову и она самоуверенно решила красиво покончить жизнь самоубийством, встретившись с той, кого ни Варда, ни кхане южного улуса Майлин, не смогли подчинить.       Никто не ждал, что, получив такую поддержку, простая химе-крейсер свергнет правительницу севера, опустошит южный улус и разгромит три из пяти элитных отрядов кешика Иль-Кхане, посланных навести порядок. Оставалось совсем немного, но что-то вывело Альминар из себя. Настолько, что ярость затмила её разум.       Точнее – кто-то, и отпускать просто так вмешавшегося Рымни не собиралась.       – Сёстры! – подняла она левую руку вверх. – Пришло время справить тризну по павшей в бою кхане.       Получив мысленный приказ, стая пришла в движение. Стоя посреди моря чёрного хитина, блестящего в свете чужой луны, что выглянула из-за туч будто в любопытстве, химе напоминала ангела, спустившегося на землю вершить Страшный Суд. Белоснежная кожа, белые одежды и длинные белые волосы, что развевались на ветру подобно крыльям – единственный островок спокойствия в бурлящей тьме.       И как только каждая особь заняла то место, какое требовала Рымни, её рука начала медленно опускаться. Кто бы ни вмешался в сражение, он совершил одну ошибку – переместив соперников под чужое небо оставил под ногами родной океан, который помнил всё, что в нём происходило. Оставалось только спросить, однако океан велик, и докричаться до его воли тяжело. Благо, в распоряжении новой кхане имелось достаточно сильных высших.       Так, делая плавные пасы левой рукой, словно дирижируя гигантских размеров оркестром, химе постепенно расширяла область контроля над водой. Попутно тихо напевая песенку без слов, которую медленно, но верно, начала подхватывать остальная стая.       – Хм? – почувствовала она отклик чужаков.       И каким был этот отклик! Сама мысль, что где-то в море может существовать нечто противоестественное, вызывало у Рымни отвращение, и она не была единственной. Объединённые её властью глубинные полыхнули такой яростью, что даже самые одичалые отшельники на их фоне могли показаться безобидными морскими ежами. Рядом с заклятым врагом чувствовалось нечто похожее, но не извращённое до такой степени, как неизвестный разум, укрывший себя вуалью ветров.       – Нашла, – сдвинув брови, химе слегка стукнула древком копья по панцирю демона-симбионта.       Хоть удар был едва слышным, его эхо услышал весь океан и, скорее всего, сухопутный противник теперь знает, к чему готовиться. Для вступившей в свои права новой кхане данное обстоятельство играло даже на руку..       Перехватив копьё в правой руке, она коснулась кончиком лезвия водяной глади и в тот же миг почувствовала на себе взгляд чего-то невероятно огромного и древнего. Крайне недовольного, что его разбудили, но злоба вскоре уступила место смятению, когда малая часть не смогла услышать оставшуюся по ту сторону барьера большую часть себя.       – Виновник прячется, но ты ведь видишь его? – на лице Рымни появилась хищная улыбка.       В её разуме возникла картинка неизвестной химе с демоном в виде осьминога, которая ругалась с другой, похожей на неё.       – Уничтожь их! – приказала Рымни.