Одержимый

      Прием постепенно подходил к концу. Гости уже начали разъезжаться, а Эльвира Марковна, оглядев полупустую залу, даже чуть обрадовалась — отвыкнув от светских вечеров и большого количества людей вокруг, женщина с некоторым облегчением отметила про себя, что теперь людей стало куда меньше.       Некоторое напряжение, вызванное полузабытыми моментами этикета, пошло на убыль. Неправильно съесть яблоко в присутствии пяти человек казалось чем-то менее пугающим, нежели в присутствии двадцати пяти. Тем более, казалось, всем уже было все равно, кто что и как ест.       «Да если бы я сейчас руками полезла в компотьер [1] за фруктами, может, никто бы это и не заметил», — пронеслось в голове Эльвиры Марковны.       Однако лезть руками в компотьер не было ни малейшего желания. Съев пару бутербродов, женщина увидела, что последние гости прощаются с хозяевами и покидают прием.       «И мне надо спешить», — подумала Эльвира Марковна и подошла к Константину Алексеевичу.       Константин Алексеевич был несказанно рад, что гостья не просто приехала на прием, но и не покинула его слишком рано.       — Эльвира Марковна, не желаете ли немного переговорить? — предложил мужчина.       — С превеликим удовольствием, — ответила Эльвира Марковна.       Дождавшись того, что гостья сядет на софу, Константин Алексеевич сел рядом.       — Как вам сегодняшний вечер? — спросил он.       — Премного благодарна вам, Константин Алексеевич, за эту возможность немного развеяться, — ответила Эльвира Марковна.       Мимо залы проходила Татьяна. Желая убедиться, что все гости уже покинули прием, девушка увидела, что столь ненавистный ей человек не просто до сих пор находится в их доме, но еще и о чем-то весьма мило разговаривает с отцом.       Татьяна осторожно подошла чуть ближе. Гостья сидела на непристойно близком расстоянии от ее отца, как казалось, чуть меньше ладони, а в своей руке Константин Алексеевич держал руку собеседницы.       «Он уже ей руку держит, — с некоторым ужасом подумала Татьяна. — Так и до венчания осталась пара шагов!»       В полном расстройстве девушка прошла на кухню и, увидев недопитую бутылку шампанского, вылила остатки в первую попавшуюся чашку и практически мгновенно осушила ее.       Вскоре стало глубоко безразлично, с кем сейчас находится ее отец, а единственной задачей казалось дойти до своей комнаты, не упав с лестницы и не сломав себе шею.       — Шалава! — в сердцах бросила Татьяна сама себе. — Из-за нее я тут, как какой-то пропойца, не могу дойти до комнаты!       Девушка зашла в свою комнату, кое-как закрыла дверь и, нетвердым шагом дойдя до кровати, улеглась поперек нее.       «Из-за какой-то поганой ведьмы я сейчас будто подзаборная девка валяюсь в непристойном виде, — подумала Татьяна. — Да не жить ей в этом доме! Я не допущу этого!»       Татьяна уже успела чуть вздремнуть, проснуться, прийти в себя и поправить несколько растрепавшуюся прическу, а Константин Алексеевич все сидел с Эльвирой Марковной, но уже в гостиной. Пара бокалов шампанского уже была выпита, янтарный чай чуть искрился в чашке из тончайшего фарфора, а на ровнейшей поверхности уже подостывшего напитка мерцали отблески горящих свечей.       — Эльвира Марковна, — произнес Константин Алексеевич. — Я несказанно рад, что вы приняли мое приглашение и я имел счастье видеть вас на этом приеме.       — Благодарствую за возможность столь приятно провести время, — ответила Эльвира Марковна.       — Эльвира Марковна, — продолжил Константин Алексеевич, уже чуть волнуясь. Мужчина потянулся в сторону, взял небольшой футляр и сказал. — Эльвира Марковна, я предлагаю вам стать моей женой.       Эльвира Марковна опешила от этих слов. Да, мысли о том, что ее, возможно, когда-то позовут замуж, периодически приходили в голову, однако приглашения замуж именно сейчас женщина не ожидала.       — Эльвира Марковна, подумайте, не спешите с ответом, — видя замешательство спутницы, произнес Константин Алексеевич.       Эльвира Марковна открыла футляр и увидела кольцо с небольшим камнем, по-видимому, аметистом.       «Герхард, прошу тебя: прости меня, если сможешь», — пронеслось в голове женщины, после чего Эльвира Марковна ответила. — Константин Алексеевич, я согласна стать вашей женой.       Константин Алексеевич заметно обрадовался и, едва Эльвира Марковна положила футляр на столик, достал кольцо и надел своей собеседнице на палец.       — Если позволите, — произнес мужчина и, поцеловав руку уже своей невесте, потянулся к щеке и осторожно приложился к ней губами.       Щеки Эльвиры Марковны вспыхнули. Какое-то приятное чувство смешалось с неожиданно возникшим чувством стыда, и, не в силах отпрянуть и уж тем более поставить собеседника на место, женщина дождалась, пока Константин Алексеевич отодвинется, и сказала:       — Давайте все же будем с вами соблюдать приличия, Константин Алексеевич.       — Прошу прощения, Эльвира Марковна, — ответил мужчина.       Посидев еще немного, Эльвира Марковна вернулась домой. В душе женщины были смешанные чувства: с Константином Алексеевичем впервые за столько лет было хорошо и спокойно, однако боязнь оставлять явно нездорового сына на попечение слишком наивной невестки не давала возможности спокойно создавать новую семью.       Зоя услышала, что в дом кто-то входит. Молодая женщина встала с постели и вышла в коридор.       — Матушка, — обрадованно произнесла Зоя. — Как прошел прием?       Не успела Эльвира Марковна что-то ответить, как Зоя увидела кольцо на руке свекрови.       — Поздравляю, матушка, от всей души, от всего сердца! — произнесла молодая женщина. — Пусть и вам улыбнется счастье!       — Улыбнется, — больше обеспокоенно, чем радостно ответила Эльвира Марковна. — Ели что-нибудь? Или голодными сидели?       — Володя ел, а мне вообще не хочется, — сказала Зоя. — Я сплю весь день и все. Больше ничего не хочу.       — Тебя, Зоя, первым ветром же унесет, — произнесла Эльвира Марковна, смотря на невестку.       — За несколько дней ничего не будет, — ответила молодая женщина. — Да и не хочется…       Чуть покачнувшись, Зоя добавила:       — Матушка, вы уж не обижайтесь, я спать.       Зоя вернулась в свою комнату, прилегла на кровать, закрыла глаза.       — Зоенька, матушка замуж выходит, знаешь? — раздался голос Владимира.       — Знаю, Володя, — ответила Зоя.       — Так что все у нас получится, все будет хорошо, — сказал Владимир. — Матушка будет замужем, Сашенька и Сонечка, если что, будут всю жизнь обеспечены. А ты как хочешь, если ты захочешь помочь мне со счастьем народа — я буду только счастлив, а если не захочешь — я не имею права тебя осуждать. Ты, Зойка, слишком наивная, тебе тяжеловато будет… На следствии, на суде, если придется. После суда…       Молодой человек замолчал и сказал:       — Думай, Зоенька, у нас еще есть время. Пока ты не поправишься, я ничего делать не буду. Чтобы ты, если захотела, могла и со мной поехать.       — Володя, мне сейчас не до счастья народа, прости, — вздохнула молодая женщина. — Пожалуйста, дай мне поспать.       — Хорошо, Зоенька, — согласился Владимир. [1] неглубокая чаша размером с десертную тарелку для подачи компотов или фруктов в сиропе.