Одержимый

      Татьяна никак не могла успокоиться: шутка ли, отец не просто оказывает знаки внимания матери неудавшегося цареубийцы, не просто приглашает ее в дом, но еще и зовет на прием, точно так же, как и всех остальных гостей. Стыд за свое поведение, который был раньше, казался чем-то нелепым, сейчас ничего не оставалось, кроме ненависти к той, которая вполне могла стать женой отца.       В глубине души что-то подсказывало, что к Анне она хорошо относилась потому, что знала ее с самого раннего детства, и если бы вместо Анны отец женился бы на Эльвире Марковне, то она бы и к иной жене отца так же хорошо относилась бы. Однако Эльвира Марковна была, в первую очередь, матерью неудавшегося цареубийцы, следовательно, недостаточно хорошо умеющей воспитывать собственных детей, во вторую очередь — их классной дамой, к которой она долгое время ровно относилась, а, в третью очередь, той, которая однажды слишком сильно ударила ее по лицу, да еще и при всем классе.       «Ее потом Елена обругала, когда они наедине остались», — поспешила себя успокоить Татьяна, однако даже мысль о том, что классной даме чуть позже досталось от начальства, не радовала.       Крохотный уголок сознания желал отцу счастья, даже если это счастье могло быть связано с другой женщиной, однако куда большая часть разума напоминала, что в свете есть куда более достойные молодые вдовы и даже засидевшиеся девицы лет двадцати пяти, которые в свое время провыбирались, отказывая женихам, а теперь лежат, будто застарелый товар и мало кого привлекают.       «А еще есть девицы на выданье, вот только папа вряд ли захочет на такой жениться — уже возраст слегка не тот», — подумала Татьяна.       Эти рассуждения слегка огорчили девушку: в глубине души она была бы совсем не против, чтобы отец женился на юной деве лет так восемнадцати, а они с новой женой отца стали бы хорошими знакомыми. Мысль о том, что отец может жениться почти что на ровеснице, пугала — если ее ровесница не стала бы претендовать на то, чтобы становиться единоличной хозяйкой этого дома, ровесница отца вполне могла на это рассчитывать.       Татьяна встала. Хотелось прямо сейчас сделать что-то, что помогло бы ей раз и навсегда отвадить от этого дома ту, которая пыталась втереться в доверие отцу. Однако никаких мыслей на эту тему не было.       Девушка, чуть покачиваясь, подошла к двери, отперла ее и вышла в коридор.       «Сейчас приду к Эльвире и скажу: ‘’Эльвира! Ты не смогла воспитать своего сына — теперь тебе достанусь я. Пьяная как свинья. Ты этого в свои сколько-то там лет желала?‘’ — подумала Татьяна. — А вдруг передумает замуж выходить? Посчитает, что у нее и без того проблем хватает. А папа… Я потом извинюсь перед ним, что опозорила, скажу, что это было невольно».       Полностью уверенная в своей правоте, девушка осторожно спустилась вниз и зашла в залу. Однако отца там уже не было.       «Да где ты, ведьма, прячешься?» — в глубине души выругалась Татьяна.       Девушка вышла в коридор и прошлась по первому этажу — ненавистной гостьи уже не было.       «Унесли ее черти», — пронеслось в голове Татьяны.       Неожиданно неподалеку от девушки появилась Настасья. Татьяна изумилась и, не сумев удержаться, покачнулась и оперлась рукой о стену.       — Татьяна Константиновна, да что же вы так, — не меньше Татьяны удивилась Настасья. — Дело-то молодое, не хотел, да напился, само так получилось… Но вы бы шли к себе, наверх, не расстраивали Константина Алексеевича. Татьяна Константиновна, пойдемте, я провожу вас, раздеться помогу!       — Не надо, сама дойду, — отмахнулась Татьяна и развернулась.       Настасья посмотрела вслед девушке, подождала немного, будто убеждаясь, что Татьяна в состоянии подняться наверх сама, а потом развернулась и пошла в другую сторону.       Пройдя совсем немного, Татьяна обернулась, чтобы убедиться, что никто ей не смотрит в спину, но не удержалась и упала.       «Ведьма чертова, из-за нее я сейчас упала!» — подумала Татьяна, неуклюже пытаясь подняться.       На шум из кабинета выбежал Константин Алексеевич.       — Танечка, что с тобой? — спросил мужчина.       — Запнулась, — честно ответила Татьяна.       Что-то в глубине души подсказывало Константину Алексеевичу, что дочь, вероятно, пьяна, но говорить подобное без доказательств мужчина не мог.       — Танюша, вставай, — произнес Константин Алексеевич, протягивая дочери руку.       Татьяна взяла отца за руку и встала. В нос сразу же ударил запах вина.       — Танюшенька, ты в следующий раз с шампанским поаккуратнее, а то видишь, как оно бывает, — сказал мужчина.       — Да, — коротко кивнула Татьяна. — Гости уже разошлись?       — Разошлись, Танюша, уже давно, — ответил Константин Алексеевич.       «А я только пошла вниз перед отцом позориться», — разозлилась на себя девушка.       Константин Алексеевич подумал о том, что дочь и без того переживает, что незаметно для себя выпила лишнего, иначе бы не спрашивала о гостях и том, мог ли ее кто-то увидеть в таком виде, поэтому проводил Татьяну до комнаты и пошел к себе.       Продремав почти весь день, ночью Зоя проснулась. Спать больше не хотелось.       — Володя, — шепнула молодая женщина, желая проверить, спит ли муж.       — Тебе плохо? — сразу же спросил Владимир.       — Нет, просто спать не хочется, — ответила Зоя.       — Это тебе так кажется, — сказал молодой человек, зная по себе, что когда ты нездоров, можно проснуться ночью, а потом достаточно быстро заснуть, несмотря на то, что до этого ты спал почти что весь день.       — Володя, а ты что, правда хочешь царя убить? — спросила Зоя.       — Да, Зоенька, — сразу же отреагировал молодой человек.       Сон сняло как рукой.       «Может, Зоенька все сама осознала и готова мне помочь?» — подумал Владимир.       — А что будет после того, как мы с тобой царя убьем? — уточнила Зоя.       — Я стану президентом, — ответил молодой человек. — А ты просто будешь мне помогать, если захочешь.       Душа Владимира трепетала от радости.       «Зоенька наконец-то все поняла, наконец-то все осознала!» — ликовал молодой человек.       — А вдруг нас вычислит охранка? — спросила Зоя.       «Снова да ладом! — мысленно выругался Владимир. — То да потому!»       — А если не вычислит, то как нам удастся сделать тебя президентом? — продолжила Зоя. — Помнишь, было восстание декабристов. Царь преставился. Нового царя нет. А что-то у них не пошло и все. Хотя их много было.       — Их было много, да сделали мало, — ответил Владимир. — Такой толпой могли и получше все продумать. А то сами дураки, в петлю просто так полезли!       — Володечка, а вдруг мы не сумеем придумать лучше? Вдруг не сумеем сделать все правильно? Я вот не знаю, как нужно все сделать… Ну умер царь, а дальше что? — не унималась Зоя.       — А дальше подбежали черти с вилами и начали его на костре на решетке от забора жарить, — произнес Владимир первое, что пришло в голову — по сути вопроса ответить было нечего.       — Володя, не надо про чертей, я спать сейчас не буду, — с легким испугом ответила Зоя.       — А ты подумай о светлом будущем, где царь сам сдохнет на каторге, отрабатывая все свои грехи на счастье народа, и уснешь, — предложил Владимир. — Спокойной ночи, Зоенька!       — Спокойной, Володя, — сказала Зоя и подумала. — «Да кто ночью о делах разговаривает, ночью спать надо».       Молодая женщина укрылась одеялом поудобнее и тоже закрыла глаза.