Академия смерти

       — Ну и что ты молчишь? — Вик улыбнулась и посмотрела в глаза напротив. — Боже, ты плачешь? — она крепко обнимает парня, который зарывается носом в её золотые волосы. — Я знала, что ты будешь рад, — она смеётся, когда Давид начинает целовать её личико.        — Я знал, что у нас будет дочь. Не верю я в эти «у нас в роду только мальчики», — вытирая солёные дорожки с щёк, говорит Дамиано и целует Викторию, обхватывая руками её щечки. — Я люблю тебя, — отстранившись, говорит он и оставляет поцелуй на виске.        Они идут в дом, держась за руки. Оба счастливые, хоть Вик не совсем довольна полом их ребёнка. Зато Давид рад без памяти и это заставляет её улыбаться.

***

      Виктория ест ведёрко мороженного, пока Дамиано мечтает об их совместной жизни. Он уже решил, что их дочь будут звать Дариной. Хотя, так он решил ещё месяца четыре назад, когда только узнал. Вик не говорила ничего против потому, что знала как для него это важно. Да и его идеи её вполне устраивали.       Ей немного обидно, что сегодня уже воскресенье и Дамиано совсем скоро уедет, но она наслаждается каждым моментом с ним.        Она оставляет уже пустое пластиковое ведерко мороженного на прикроватной тумбочке и ложится на спину. Парень ложится рядом и начинает поглаживать её голый животик, который не был ни чем прикрыт. Она решила, что в комнате сегодня очень жарко и поэтому осталась в топе и шортах, хотя до этого на ней была его толстовка, ведь вечером прохладно, несмотря на приятный климат Италии.        — Я жду встречи с тобой, принцесса, — шепчет Дамиано, выводя какие-то узоры на её коже и Виктория возмущается. Как он может называть принцессой их дочь, если главная принцесса здесь — Вик? — Ну, ты королева мира, а Дарина наша маленькая принцесса. Папа любит тебя, — целует её животик и ощущает какие-то почти незаметные движения у себя под ладонью.        Давид смотрит на девушку широко распахнутыми глазами и начинает улыбаться.        — Я же говорил, что она папина дочка, — Вик закатывает глаза, а Дамиано смеётся. — Это так странно, но внутри меня просто бушуют эмоции.        Он смотрит на свою руку, что лежит в опасной близости к шортикам и лукаво улыбается, спускаясь ниже. Давид наклоняется к лицу девушке и целует, вторгаясь в её горячий рот языком. Она на вкус, как мороженое, которое только что съела.        Дамиано задирает топ и несильно сжимает грудь, чтобы не причинить боль. Виктория тихо стонет и тянет свои шаловливые пальчики к его рубашке, начиная расстегивать пуговицы, что плохо поддавались ей. Он помогает и скидывает с себя одежду, позволяя её рукам гулять по обнажённому торсу, будто они рассматривали каждую татуировку на его теле.        Виктория целует парня в шею, оставляя яркие отметины, будто желая обозначить то, что он принадлежит ей. Дамиано снимает с неё шорты вместе с трусиками и разводит её ноги в стороны, прикасаясь к влажной чувствительной коже. Тогда Вик встаёт на колени и снимает с себя топ, оставаясь полностью обнажённой. Она целует Давида, кусая его за губы и оставляя кровавые следы. Маленькая садистка.        Девушка справляется с пряжкой ремня и начинает расстегивать чёрные брюки. Ей не удается сделать этого потому, что он снова берет на себя роль доминанта и ставит Вик раком, заводя руки за спину и стягивая их ремнём на запястьях. Теперь она точно в его подчинении.        — Дами… — Виктория пытается встать, но за это получает удар по заднице, где тут же расползается красный след от его руки. Она тихо стонет от боли, закусывая губу.        — Будь послушной, ладно? Тогда обещаю доставить тебе удовольствие, от которого ты можешь потерять сознание, милая.        — По-моему это уже какие-то ролевые игры, — она смотрит на Дамиано через плечо и видит его усмешку. Он наклоняет голову вбок в своей манере и смотрит прямо в голубые глазки, что сейчас светятся похотью и развратом.        — Ты против? — Вик так же лукаво улыбается и отворачивается.        Давид дразнит её, водя пальцами по чувствительным складкам и размазывая смазку. Он вводит в неё два пальца и Виктория сама насаживается на них, желая побыстрее ощутить ту самую заполненность.        Дамиано медленно вводит в неё член и слышит сладкий стон удовольствия. Он быстро набирает темп, слушая ритмичные тихие вздохи и стоны, когда он задевает чувствительную точку. Давид сильно сжимает её бёдра и видит, как она прогибается в спине, поддаваясь навстречу.        Парень сильно ударяет по её заднице, отчего Вик стонет и закрывает глаза. Он знает, что она на грани и нужно всего лишь надавить на нужные точки, чтобы она упала в эйфорию, словно в бездну.        Дамиано меняет угол проникновения, чтобы чаще и сильнее задевать место, от которого Виктория начинает чуть ли не дрожать, особенно после того, как её эрогенные зоны стали ещё чувствительнее. Он освобождает ее руки, давая свободу прикосновениям.        Давид уже не слышит редких стонов. Он видит, как на лице блондинки отражается удовольствие, а из её прекрасного ротика доносятся громкие стоны. Он кладёт руку на клитор и начинает стимулировать чувствительные мышцы, подводя девушку к обрыву, куда Виктория успешно падает, раскрыв руки, словно крылья.        Она упала бы на кровать, если бы Дамиано не держал её, ощущая каждую её конвульсию. Вик дрожит в его руках от оргазма, что разлился сладкой негой по всему телу и продолжает дарить то райское наслаждение до сих пор. Она тяжело дышит, сильно сжимая запястья итальянца и наконец открывает глаза, пытаясь привести своё дыхание в норму.        — Ты, — она глотает слюну, ведь в горле пересохло и разворачивается, глядя прямо в янтарные глаза напротив. — Ты ещё не кончил и я могу тебе помочь, — Виктория улыбается и садится перед парнем беря член в руки. Она знает, что много времени не потребуется, ведь Давид буквально сходит с ума от ощущения сокращения её мышц вокруг него.        Де Анжелис берёт в рот сразу и полностью, желая сделать горловой минет и слышит тихий стон Дамиано, который уже убирает её волосы от лица, что растрепались и стали похожи на настоящее безумие. Несколько порывов выблевать всё мороженое, что она съела, долгие секунды без воздуха и вот он отстраняется, изливаясь на её небольшую грудь.        — Надеюсь малышка не будет злиться на это. Думаю, мы потревожили её сон, — Давид берёт салфетки из прикроватной тумбочки и вытирает сперму с молочной кожи.        — Я тоже на это надеюсь, ведь мне казалось, что я только недавно наконец избавилась от токсикоза и я бы не хотела ощущать это вновь из-за того, что наша малышка злится.        Виктория притягивает Давида к себе за шею и целует так, будто не успела насладиться им сполна. Он усаживает её к себе на колени и начинает целовать бархатную кожу на шее, оставляя бордовые засосы, что сойдут совсем не скоро.        — А малышка де Анжелис расскажет почему сказала моей матери о своей беременности, не поговорив со мной, а? — она качает головой и хочет перелезть обратно на кровать, но Дамиано не дает ей этого сделать. — Вики, тебе правда не стоило этого делать. Ты же знаешь как она к тебе относится.        — Ну, во-первых, это твой отец меня подтолкнул, а во-вторых, когда ты собирался сказать? Когда наша дочь окончит университет или родит детей?        — Хотя бы перед свадьбой, — Вик снова качает головой, потом хмурится и смотрит на парня.        — Что ты сказал? — Дамиано сажает Викторию на кровать, кидает в неё свою футболку, сам надевает боксерки с шортами, достаёт что-то из внутреннего кармана пиджака и садится на одно колено, открывая футляр с шикарным кольцом из белого золота.        Дар речи девушки пропадает и она просто тупо пялится на кольцо, пока Давид спрашивает готова ли она стать его женой и быть рядом с ним, таким ублюдком, всю оставшуюся жизнь. Вик смеётся и говорит «да», вставая с кровати и бросаясь в объятия любимого.        — Я так люблю тебя, малая, — он целует её в висок, сильно прижимая к себе. Она плачет от счастья, хоть предложение руки и сердца были вполне ожидаемыми. Лет так через пять.        Виктория была уверена, что все эти отношения несерьёзные и потом они просто разойдутся, оставшись с общим ребёнком на руках.        — Я всегда буду любить тебя, несмотря ни на что, поняла? — Дамиано отстраняется, чтобы заглянуть в её глазки, полные слёз. Она кивает и снова теряется в кольце его рук.        Любовь такая спонтанная и непонятная штука. Все говорят мол у меня есть определённый типаж, который мне нравится. Например, мне нравятся только голубоглазые блондины, которые не матерятся и имеют знания манер. Спустя какое-то время ты видишь этого человека с каким-нибудь мулатом с карими глазами, который идёт, выкуривая, наверное, уже пятую сигарету и рассказывает какую-то историю с матом чуть-ли не через каждое слово. Но, это так. Чтобы красочнее было.        Вик тоже думала, что к отвратительному и мерзкому Дамиано Давиду будет чувствовать всю жизнь только ненависть. Она мечтала увидеть его выпуск из чёртовой академии, но в какой-то момент поняла, что скучает и уже не может жить без прекрасных янтарных глаз, в которые смотришь и утопаешь, словно в зыбучих песках.        Все эти моменты… Вечеринка, её первый оргазм с ним, нападение на академию, похищение и наконец выкуп после которого шёл ряд стремительных событий, которые создали идеальную семью.        — Ты счастлива? — спрашивает Дамиано, вытирая слёзы с её щек, которые покраснели от горячего секса и количества слёз, что она вылила за эти несколько минут.        — Думаю, с тобой я стала куда счастливее, Давид.        — И я люблю тебя, де Анжелис.        Он улыбается и любя треплет по голове. Вик недовольно морщит носик и уворачивается от его руки, падая на кровать.        Да, она счастлива.

***

Четыре месяца спустя

       — Добое утро, Ваше Величество, — Давид шутливо поклоняется и Виктория закатывает глаза, начиная потягиваться после долгого сна.        В таком приятном климате и на свежем воздухе она всегда спит, как убитая. Чего нельзя сказать о малышке Дарине, которая начинает устраивать какие-то шоу танцев посреди ночи. Дамиано всё ещё завороженно наблюдает за шевелениями этой крохи. Он почти в обморок упал, когда увидел ножку дочери.       — Доброе утро, принцесса, — улыбается он и оставляет поцелуй на животе Вик.        — Дами, хватит. Ты же знаешь, что я ненавижу когда меня вообще хоть кто-то видит таким бегемотом, — Виктория натягивает на себя одеяло и укрывается чуть ли не по самую шею.        — Я люблю тебя любой, милая. А особенно сильно в день свадьбы, будучи беременной моей прекрасной дочерью, которую я увидел только один раз на 3D снимке! Церемония через несколько часов, а ты всё ещё валяешься в постели. И больше не смей говорить, что ты бегемот. У тебя не такой уж и большой живот, знаешь ли.        Виктория нехотя встаёт с кровати и плетётся в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. Давид идёт следом потому, что знает о чём она его попросит. Она всегда просит и жалуется, что стала такой не функциональной из-за живота.        — Дами, ты бреешь мне ножки, помнишь? — сплюнув зубную пасту, спрашивает Вик у Давида, что бреется. Он ругается, когда видит порез на шее и кивает.        — Что мне за это будет? — он улыбается и наклоняет голову вбок. Виктория делает вид, что задумывается.        — Первую брачную ночь я не обещаю. Мы уже говорили, что она состоится только после рождения малышки и то не сразу потому, что моему организму следует восстановиться и это займёт много времени, Дамиано.        — Если бы я хотел от тебя только секс, то не стоял бы сейчас здесь, готовясь к свадьбе, милая. Если ты считаешь, что я один из тех, кто посмотрит на свою жену с отвращением, узнав, что дети рождаются из, извини меня, пизды, то ты ошибаешься. Люблю тебя такой, какая ты есть, знаешь? Обожаю то, что ты ходишь в моей одежде по дому, где бывают одни лишь аристократичные выродки, босая бегаешь по холодному мрамору, не делаешь какую-то шикарную прическу, а неделю ходишь с каким-то безумием для связи с космосом. Ты самая лучшая, Вики, — целует в кончик носа и видит её глаза, которые уже наполняются слезами счастья.        — Пожалуй, ты — самое лучшее, что со мной случалось, — Виктория обнимает жениха, а он её. Они молчат и Вик закрывает глаза, ощущая успокаивающие поглаживания по спине.        Так ведь выглядит настоящая любовь и семья?

***

       — Дамиано, согласны ли Вы взять в жёны Викторию де Анжелис и быть с ней всегда несмотря ни на что?        — Согласен, — слышатся аплодисменты со стороны гостей, где сейчас стоят их друзья, родственники и знакомые.        Белла не аплодирует.        — Согласны ли Вы, Виктория, выйти замуж за Дамиано Давида и связать себя узами брака, создавая новую счастливую семью на век?        — Согласна, — сглатывая слюну говорит девушка и все вновь аплодируют, но уже в несколько раз громче. Ведущая говорит, что они могут закрепить своё взаимное согласие поцелуем и Вик натягивает на лицо улыбку, приближаясь к мужу и сливаясь с ним в поцелуе.       Виктория отстраняется первая и не даёт этого сделать Давиду, держа его за плечо.        — Что-то случилось, малая? — он смотрит в голубые глаза и следит за эмоциями жены. Она нервно покусывает губы и сильно сжимает его плечо.        — Ага, твоя дочь свадебный подарок сделала. Дамиано, это пиздец, я рожаю, — она истерически смеётся и видит, как в шоке распахиваются глаза парня. Он тут же находит Франко глазами и идёт к нему.        — Поздравляю, ты теперь официально занят! — Мазарини хлопает друга по плечу, но Давид не разделяет этого веселья. Блять, ему сейчас совсем не до шуток. — Брат, что-то стряслось? — заметив довольно нервное состояние парня, спрашивает Франко.        — Вики сказала, что моя дочь решила прямо сейчас появиться на этот свет. Милый подарок, не думаешь? — друг хочет что-то сказать, но тут же осознает ситуацию и ругается. — Что делать?        — В больницу везти, если не хочешь, чтобы твоя дочь родилась прямо здесь. Вы же не будете против, если мы отметим ваш брак без вас? Ну, вы потом как-нибудь это всё организуете. Просто алкоголя так много ну и так жалко, да и деньги на банкет уже потрачены. Обещаю, что оставлю вам по кусочку тортика. Всё, удачи, папаша, — Франко направляется к ведущему, а Давид идёт с Викторией в дом.        Благо, они роспись сделали недалеко от дома, на пирсе Средиземного моря местного пляжа. Девушка сказала, что должна переодеться и взять хоть какие-то вещи. Дамиано видел, как она каждый раз замирает и закрывает глаза, терпя пока несильную боль. Ему же было невыносимо от мысли о том, что он не может ничем помочь и взять хотя бы половину грядущих мучений на себя.        — Разве ещё не слишком рано? — помогая складывать носочки в рюкзак, спрашивает Давид. Вик, что начала смывать прекрасный макияж, отвечает, что рано. Ещё как минимум три недели нужно было ждать.        — Ладно, быстрее отмучаюсь, — снимает с себя свадебное платье и меняет его на футболку со свободными спортивками.        Дамиано видит, что она сильно переживает, поэтому считает нужным подойти к Виктории и успокоить. Он будет рядом, он будет стараться сделать всё, чтобы ей было легче и он хочет, чтобы она это поняла.        Вик тихо стонет от боли, сжимая руку Давида и выдыхает, ослабляя хватку.        — Это было больнее, чем последние пятнадцать минут.

***

       Уже несколько часов они находятся в больнице. По приезде Виктория успела даже поспать, пока Давид на нервах ходил по помещению и представлял себе встречу с малышкой. Как только девушка проснулась, то буквально сразу сказала, что ни на каких родах он находиться не будет. На это высказывание он лишь посмеялся.        Сейчас уже час ночи следующего дня, он делает своей прекрасной жене массаж, как показала ему то ли медсестра, то ли акушерка, он так и не понял.        — Малая, скажи, что тебе легче и я хоть чем-то тебе помогаю.        — Если будешь меньше пиздеть, то очень сильно мне поможешь. Только сильнее нагнетаешь, — настроение Вик стало просто никаким. Сначала она плакала, говоря, что уже не может здесь находиться, ведь прошло семь часов, а сейчас злится на всех.        — Я люблю тебя и знаю, что ты со всем справишься, любимая, — он целует её в лоб.        Спустя час или около того приходит акушерка и говорит, что Виктория наконец-то готова родить свою прекрасную дочь. Де Анжелис ни слова не сказала, когда Дамиано остался. Ей было уже так плевать на то, кто рядом и кто что видит. Она просто следовала инструкциям врачей, что эхом отзывались в голове. Переведя взгляд куда-то помимо своих ног, она встретилась с янтарными глазами. Давид наклонился к её уху и что-то сказал. Вроде, что она молодец.        Пока из соседних палат доносились адские крики других женщин, Вик вообще ни звука не издала.        Потом раздался крик. Детский плач. Малышку вытерли и тут же положили на грудь матери, пока из её глаз лились слёзы радости. Она видела как Дамиано наклонился, чтобы разглядеть свою дочь лучше, пока на его лице расплывалась широкая улыбка, а глаза блестели от слёз.        — Она такая красивая, — прошептал Давид. — Настоящая принцесса.        — У неё тёмные глаза и волосы. Это несправедливо, ведь мучилась я, — она получила поцелуй в лоб.        — В таком случае спасибо за дочь, малая.

***

       Дамиано сидел в кресле с крохотной девочкой на руках, пока Виктория разбирала рюкзак. Они совсем недавно вернулись из больницы и он всё ещё не может налюбоваться своей малышкой.        — Ты говорил, что носки слишком маленькие, а они ещё большими оказались.        Давид ничего не отвечает, лишь поправляет пустышку дочери, что выпадает у неё изо рта и оставляет поцелуй у неё на лбу. Он встаёт с кресла и кладёт Дарину в кроватку, что стоит у них в комнате, ведь они не успели вернуться в Рим, где есть комната для этой малютки.        — Я так понимаю, у тебя теперь новая любимица? Ты ещё в роддоме постоянно крутился возле её кроватки, проверяя дышит ли она, трогал за ручки и ножки, целовал в лоб и носик, а как же я?        Дамиано улыбается и идёт к своей жене, заключая ту в объятия.        — Я люблю вас обеих. Вы — мои самые любимые девочки. Я благодарен тебе за такую прекрасную малышку и бесконечно люблю тебя, поняла? Я хочу, чтобы ты была счастлива со мной, — целует, и Виктория нехотя отстраняется, чтобы сказать важные и для него, и для себя слова.        — Я счастлива, Дамиано.