Твои мысли не считать

      Ханагаки не может понять, как такое могло произойти вновь? Он ведь так старался, из шкуры вон лез, чтобы не допустить ужасного финала, а в итоге…       Все стало намного хуже, чем могло быть изначально.       — Почему? — по лицу скатываются прозрачные слезы, — Как такое возможно?       Такемичи в ужасе смотрит на разбросанные листы на столе, неуверенно их перебирая дрожащими руками, пока на душе происходит настоящий тайфун.       — Шиничиро ведь удалось спасти, — сглатывает тяжелый ком в горле парень, — Наото…       Голубые глаза с надеждой уставились на полицейского, однако, обреченный вид Наото не придавал ни толики надежды на то, что все происходящее это ложь или, хотя бы, несмешная шутка. Тачибана с особой силой сжимает свои кулаки, роняя прозрачные слезы на стол, где была расположена фотография Хинаты.       — Мы снова не смогли спасти её! — кричит в отчаянии он, — Почему? Почему именно моя сестра? –мужчина переводит свой взгляд на доску на которой изображены члены «Токийской свастики», — Что такого сделала моя сестра раз ее в конечном итоге всегда убивают? — Наото в отчаянии опускается на пол, закрывая руками лицо и громко рыдая, — Такемичи, ответь мне, в чем виновата Хината? Почему «Токийская свастика» постоянно ее убивает?       — Наото…       Путешественник во времени присаживается рядом с другом и обнимает его, не сдерживаясь сам. Потому что не только Хината погибла в этой временной линии, но и многие другие люди, которые явно этого не заслуживали.       Ханагаки ведь не было в прошлом всего четыре дня.       Что же такого могло произойти за такое короткое время?       Явно что-то ужасное.       — И так, — Наото, придя в себя после произошедшего сразу же взялся за работу, — Это, пока что, самая ужасная версия будущего.       — Я совсем не понимаю, — обреченно стонет Такемичи, — Что случилось? Я опять где-то оплошал?       — Такемичи, — серьезно говорит Тачибана, — Здесь явно есть какой-то подвох, который как-то связан с Манджиро Сано.       — Но Шиничиро ведь живой, значит, Манджиро не слетит с кату…       — Ты что, — возмущенно уставился мужчина на голубоглазого юнца, — Не читал те листы, которые я тебе дал?!       — Прости, — молодой человек неловко пожал плечами, — Я просто…       — Господи, почему именно с тобой мне приходится работать? — недовольно бубнит себе под нос полицейский, — Насчет Шиничиро Сано, — устало потирает пальцами свой нос он, — Он вместе с Мансаку Сано задохнулись от угарного газа.       — Газ? — удивленно хлопает своими голубыми глазками Ханагаки, — В прошлый раз Шиничиро умер в больнице, значит, все же, что-то поменялось в прошлом, — задумчиво нахмурил брови тот, — Мансаку, это их дед, да? Странно, опя…       — А Изана Курокава был застрелен Какучё Хитто, — ошарашивает внезапной новостью Тачибана.       — Да это же бред! — вскакивает со своего места путешественник во времени, — Кокосик ни за что бы не убил Изану. Он ведь им так сильно дорожит.       — Я не знаю, кто кем там дорожит, — раздраженно бубнит младший брат Хинаты, — Но все так, как я сказал.       — Да бред же, — хватается за голову Такемичи, — Кокосик на такое не способен.       — Хитто сейчас в тюрьме, — Наото задумчиво косится на своего товарища, — Если хочешь с ним поговорить, я попробую договориться о встрече.       — Наото, это было бы прекрасно! — радостно восклицает парень, собираясь обнять друга, но получает в ответ лишь пинок, — Я не верю, что Кокосик бы убил своего лучшего друга.       На несколько минут воцаряется молчание.       — Знаешь, у меня есть ощущение, что кто-то специально избавляется от самых дорогих людей для Манджиро Сано, — задумчиво протянул Тачибана, — С каждым разом все больше и больше жертв.       — О чем ты? — округляет глаза мальчишка беря несколько листов в руки и рассматривая их содержимое получше.       — Вот смотри, — полицейский берет один из листков и отдает его своему коллеге, — Кейске Баджи, друг детства Манджиро Сано, пырнул ножом Казутора Ханемия.       — Что? Но они ведь встречаются, — хмурится юноша, прикусывая губу, — Я не верю, что Казутора может…       — А во что ты веришь, Такемичи? — раздраженно цокает языком молодой человек, — Тебя послушай, так там все белые и пушистые.       — А что с Казуторой? — Такемичи листом бумаги прикрывает свое лицо, устало вздыхая.       — Ханемия был арестован и ему дали срок на десять лет, однако, он не прожил после этого и года.       -В каком смысле? — поднимает взгляд голубых глаз на младшего брата Хинаты.       — Мацуно Чифую был застрелен, и эта новость как-то дошла до Ханемии, — сцепляет руки в замок мужчина, — Тот повесился у себя в камере.       Снова.       У Ханагаки, кажется, дежавю.       Только в прошлый раз Казутора не сидел в тюрьме.       Эхом раздался голос Чифую в голове.        «Баджи Кейске, погиб 31 октября 2005 года в «Кровавый Хэллоуин» защищая Тору».       Какая вероятность того, что Казутору подставили? Если в прошлый раз Баджи пытался защитить Ханемию, то, возможно, и в этот раз было также.       — Почитай то, что я тебе дал, — строго произносит детектив.       С каждой новой прочитанной строчкой брови Ханагаки взлетали к небесам.       — Пиздец.       — Такемичи, а теперь рассортируй их в хронологическом порядке, — подсказывает Наото.       — Э?       — Вот, смотри, — Тачибана закатывает свои рукава до локтя и устало разминает шею, — Кена Рюгуджи пырнули ножом во время борьбы «Токийской свастики» и «Мебиуса» 3 августа 2005, — парень хмурится, задумчиво кивая, — Шиничиро Сано умер 13 августа 2005, — в прошлый раз дата была иной, — У Манджиро Сано день рождение 20 августа, в этот же день погиб Изана Курокава и Эмма Сано, — Ханагаки даже представить не может, как себя чувствовал Майки в тот день. Убийство брата и сестры в его же день рождение. Если то, что было в больнице с главой «Токийской свастики» лишь цветочки, то юноше сложно представить, что же произошло после такой новости. — Такаши Мицуя был задушен у себя в квартире, а его сестры, Луна и Мана Мицуя, бесследно исчезли, — перед глазами появляются фотографии маленьких девочек, — Их не смогли найти спустя столько лет, многие думают, что их украли или же убили, — поджимает губы детектив, — Кейске Баджи был убит Казуторой Ханемией во время войны с «Вальхаллой» 31 августа 2005 года, — снова дата не совпадает, — Чифую Мацуно был застрелен на пару с близнецами Кавата, 14 сентября 2005 года, а 16 сентября Казутора Ханемия покончил жизнь самоубийством на свой день рождение.       Такемичи понимает, что события в прошлом кардинально поменялись. Особенно даты смерти, теперь их стало, мало того, что больше, так еще и раньше.       Это просто ужасно.       — А сам Манд… — неуверенно начинает путешественник во времени, но его перебивают.       — Манджиро Сано считается пропавший без вести, — строго произносит Наото, — Его никто не видел больше десяти лет.       В другой ветви будущего его не видели три года.       — Вероятнее всего, он также убит, — подводит итог полицейский, — Хотя, группировка «Токийская свастика» до сих пор ведет свою деятельность от его имени.       — А тот тип, о котором говорил Чифую, — стучит по столу пальцами молодой человек, — Кисаки, кажется, что с ним?       — Про него нигде нет никакой информации, как будто, этого человека вообще не существует, — устало вздыхает Тачибана, присаживаясь на стул — Я так устал. Ну кому может быть интересен подросток, который просто решил поиграться в банду?       Такемичи решает тактично промолчать.       Мужчины расходиться на время, чтобы немного отдохнуть и проанализировать всю найденную и проверенную информацию. Наото остался у себя в квартире, говоря о том, что хочет немного вздремнуть, Ханагаки же отправился во двор, чтобы немного освежиться.       На улице сейчас была глубокая ночь, что немного успокаивало нервы. На небе в разброс были расположенные прекрасные звезды, а где-то за облаками пряталась и луна. Парень неспешно покачивался на качелях, задумчиво всматриваясь в темноту.       Его голову посещали множество мыслей, но все они были ни о чем.       — Так вот какой ты, Такемичи Ханагаки, — раздается недалеко незнакомый голос.       Путешественник во времени вздрагивает и бросает взгляд через плечо назад.       — Ты… — тихо произносит он, — Кто?       Странный тип лишь усмехается в ответ, подходя ближе и садясь рядом на соседнюю качелю. Такемичи от этого странного человека не по себе. Он явно пришел не сигаретку попросить или же узнать время.       — Ох, прошу прощения, что же это я, — улыбается незнакомец, — Кисаки Тетта, — голубые глаза расширяются, — Ты довольно интересный человек, правда, мешаешься, — как бы прискорбно качает головой Тетта, — Зачем вынюхиваешь о тех, кого уже нет в живых?       — Что тебе от меня надо? — сразу же хмурится Ханагаки.       — Мне просто интересно, — Кисаки задумчиво оглядывает стоящего перед ним парня надменным взглядом, — Как такая букашка может так сильно мешаться под ногами?       — Что?       — Майки идеальный главарь, — начинает неожиданно собеседник, — Его просто обожают подчиненные, они всегда шли за ним, какой бы путь тот не выбрал. Жалко, что он изначально не хотел со мной сотрудничать, говоря о том, что я безумен, поэтому пришлось идти на меры.       — Меры? — удивленно косится на странного типа, — Какие меры?       — Оу, ты ведь знаешь, не так ли? — улыбается безумно Тетта, — Смерть всех близких ему людей — это моя заслуга.       — Ты…       — Видел бы ты его потухшие глаза, — предаваясь воспоминания говорит тот, — Он напоминал мне идеальную куколку, правда сломанную, но такую прекрасную.       — Почему ты мне это рассказываешь? — непонимающее тянет голубоглазый юнец.       — Ты знаешь, он хотел покончить с собой, как только узнал о том, что его любимой семьи больше нет, — «печально» вздыхает Кисаки, — Он хотел убить себя в свой шестнадцатый день рождение, именно в тот день, когда умерли его старший брат и младшая сестра. Однако, упускать такую идеальную королеву грех, не думаешь?       — Эй! — Ханагаки сжимает свои кулаки, угрожающее смотря на мужчину, — Да что ты хочешь?       — Я ничего не хочу, — второй неофициальный глава «Токийской свастики» громко хмыкает, — Просто не мешайся, Такемичи Ханагаки. Иначе умрешь следующим.       Кисаки поднимается со своего места, направляясь куда-то в противоположную сторону от дома Тачибаны.       — Эй, скажи, Манджиро жив? — кричит Такемичи в спину незнакомца.       — Как знать, — машет рукой на прощание Тетта, — Однако, лучше бы ты проследил за своим еще живым дружком.       В квартире Тачибаны резко раздался звук выстрелов.       — Наото!       Молодой человек срывается со своего места, поднимаясь спешно по лестнице на нужный этаж. В голове мелькает только одна мысль.       Лишь бы успеть.       Такемичи не может потерять еще и Наото.       — Теперь то вы мешаться не будете, человечки.       Кисаки незаинтересованно бросает взгляд на качели, а после скрывается со двора.       — Такемичи, — Наото смотрит еле живыми глазами на своего друга, — Перемещайся пока еще есть возможность.       — Наото, — Ханагаки падает на пол, смотря на то, как дорогой его человек лежит в луже собственной крови, — Подожди, я сейчас вызову скорую! — мальчишка в панике начинает искать телефон, — Да где же он! Черт!       — Такемичи, прыгай в прошлое, пока есть такая возможность, ведь, если я умру, — младший брат Хинаты хрипит, — У тебя больше не будет никакой возможности вернуться назад и все изменить.       — Наото, — с голубых глаз скатываются слезы, — Черт!       Ханагаки хватается за еще теплую руку детектива.       — Я обязательно все изменю, Наото!       — Да, я верю в тебя.       В глазах резко темнеет.       Такемичи открывает усталые глаза, понимая, что он вновь оказался в знакомом прошлом. Переводит взгляд на календарь и понимает, что…       — Вот же блядство!       3 августа 2005 года.       Майки падает на колени, не веря, что только что произошло. Его лучшего друга пырнули ножом, а он, дурак такой, не заметил и даже не предположил подобного исхода. Черт, если бы Манджиро только смог прочитать мысли того ублюдка, который намеревался это сделать, он бы смог, смог бы предотвратить это. Но, когда множество голосов лезут в голову, ухватиться за одну единственную мысль очень трудно.       — Кен-чик… — Сано прикрывает лицо руками, — Пожалуйста, живи, Кен-чик…       Даже находясь за пределами больницы, Майки слышит. Слышит голоса его дорогих друзей и сестры, которые переживают за Доракена также, как и он. Ему от этого отнюдь нелегче. Иногда глава «Токийской свастики» был готов проклясть свой дар к чтению мыслей, но всегда что-то останавливало его.        «Кен, пожалуйста, умоляю, выживи! Прошу, Кен! Я люблю тебя, не умирай!»        «Доракен, держись, ты же сильный!»        «Какого хуя произошло?! Блядь, я уебу того бессмертного идиота, который посмел сделать такого!»       — Кен-чик…       Светловолосый юноша, подобно сломанной игрушке, смотрит на свои дрожащие пальцы. Сначала пострадал брат, теперь Кен-чик. За что ему такие страдание? Что Майки сделал в этой жизни не так? Или это плата за то, что он не такой, как остальные люди? Если уж такая цена, то к черту ему эта телепатия, он и без нее отлично проживет, только оставьте близких ему людей живыми и здоровыми.       Такемичи резко обнимает Манджиро, вдыхая аромат его шампуня, и прижимая к себе. Сано даже думать не хочет о том, откуда взялся этот тип и что он здесь забыл.       — Манджиро, — тихо шепчет на ушко, — Тихо, все будет хорошо.       — Почему ты…       — Тш, — прикладывает палец к чужим губам золотоволосый юнец.       — Кен-чик, он… — дрожащими руками хватается за чужую кофту, — Он…       — С ним все будет хорошо, — Ханагаки утягивает мальчишку к себе на колени, немного хмурясь, из-за холодной земли.       — Почему в твой голове так пусто? — грустно усмехается глава «Токийской свастики», поражаясь, что он так просто прильнул к незнакомому человеку и позволяет тому явно лишнее.       — Ты о чём? — недоуменно поднимает брови путешественник во времени.       — Ты совсем не думаешь, что ли? — вздыхает Манджиро, — Я не понимаю.       — Прости?       — Я совсем не слышу твои мысли, — оксидовые глаза слегка прикрываются, а сам юноша утыкается парню куда-то в шею, — И это впервые в жизни меня радует.       — Мысли? — прикусывает губу золотоволосый юнец, поглаживая по спине Сано, — Ты бредишь.       Манджиро громко всплихивает прижимаясь к груди Ханагаки.       — Кен-чик…       Кажется, Такемичи теперь очень четко понимает тот факт, что Манджиро Сано лишь жертва обстоятельств.