Семья Цзян в лице меня и моего молодого отца

      После того как Усянь хорошенько надрался, так любезно предложенной Сюэ Яном водкой в прикуску с бутербродами, сам того не понимая уже оказался под Сюэ Яном на кровати.       — Цзян Чэн! …. Ах!…Цзян Чэн!— простонал Вэй Усянь, кончая.       — Слушай, я конечно все понимаю, но орать мне на ухо чужое имя, имей совесть!       — Прости, я…(«а что, я? Почему я это сделал?») перебрал в этот раз сильно…       Спустя долгое молчание Сюэ Ян предложил:       — Усянь, давай уедем? Меня один знакомый зовет на вахту в другую страну. Развеешься там, забудешь этого своего… Возьмешь Академ, потом опять зачислишься. Как ты на это смотришь?       — Я подумаю, надо будет еще справок набрать… А что за знакомый?       — Которого Мэн Яо зовут, фирма называется «И».       — Один иероглиф? Дурно пахнет А-Ян, напомни мне, давно ты знаешь этого Мэн Яо?       — Я уже где-то год знаю его. Да когда мы с тобой на нормальной работе пахали, а?       — Ну, я в последнее время более менее исправился. Бармен по будням — это не так уж плохо.       — Да, а по выходным иногда стриптиз танцуешь, не часто, по настроению! Стриптизер Усянь — хорошо известный в узких кругах — съязвил А-Ян, подмигнув расслабленному другу, лежащему рядом.— Мы с тобой другого поля ягоды, А-Ин, все эти Цзяны, Цзини, Лани, Вэни… - это все верхушка этого мира, он даже не посмотрит в твою сторону, а если и посмотрит, то его родня ему голову оторвет.       Усянь долго думал и смотрел в потолок, пока Сюэ Ян распаковывал новую игру, потом изрек:       — Я узнаю в деканате… У меня еще появилась пара идей, как не потерять зря время обучения.       — Давай, разбирайся с этим, Мэн Яо обещал заплатить огромные бабки за работу. — сказал Сюэ Ян, врубая плейстейшен с новенькой игрой.

***

      Как и обещал Усянь никуда не поехал на следующий день, отходя от количества выпитого. Весь выходной Сюэ Яна они проиграли в игру. Через день Вэй Ин приехав в универ, первым делом пошел в деканат. Очередь в коридоре растянулась на пол коридора, близится сессия, все бегают, как ошпаренные. Он занял очередь и облокотившись о стену достал телефон с наушниками.       — Вэй Ин!— Ванцзи осторожно дотронулся до его плеча.       —А, это ты, Лань Чжань, привет — улыбнулся Усянь.       — Почему тебя не было вчера?       — Я вчера приболел немного… —посмотрел он на старосту виновато.       — Вэй Ин, если ты будешь пропускать так много занятий, то тебя отчислят.       Вэй тяжело вздохнул:       — Лань Чжань, я сам разберусь. Возможно, я просто возьму Академ.       — Что? Зачем? Если есть долги, то давай я помогу.       — Не нужно, я справлюсь.— опять улыбнулся Усянь.       — Вэй Ин!       — Все в порядке, Лань Чжань, мне все равно нужно будет уехать на какое-то время — он ободряюще закинул руку ему на плечо, все так же улыбаясь.       И как назло в этом момент прошел мимо Цзян Чэн, вышедший из кабинета деканата. Он закатил глаза и злобно выдал, не останавливаясь:       — Позорище, ты его еще поцелуй при всех, лучше бы учился нормально, чем на старосту вешаться!       Улыбка Вэй Ина дрогнула и стала наигранной.       — Не слушай его. — произнес Ванцзи, аккуратно положив руку Усяню на плечо, которым тот опирался на него.       В деканате он договорился, что сдаст экстерном второй курс и закроет первый до конца этого года. А когда разрешив все свои проблемы, он приедет, то досдаст третий курс, как долги во время четвертого.

***

      Что только Усянь за эти полгода не делал, чтобы привлечь внимание Цзян Ваньиня. Он одевал короткие обтягивающие шорты, следил за фигурой, заигрывал с ним, наклонялся перед ним, ронял что-то, глазками хлопал, нежно улыбался ему, но все было тщетно. Кажется, он среагировал только на обтягивающие короткие шорты и то, Усянь не успел воспользоваться этим, как Цзян Чэн уже исчез из аудитории и больше в тот день не появился, а Вэй Усяню осталось только тяжело вздохнуть. Конечно, он все еще помнил, что тот состоит в отношениях, и регулярно ездит к своему парню, со старших курсов, безумно красивым, как отметил Усянь, братом Лань Чжаня, но он все равно каждый гребаный день пытался привлечь на себя его внимание. Он просто надеялся, что до его отъезда А-Чэн передумает. Каждый раз, когда он видел его в коридоре, его сердце начинало бешено стучать, он всегда украдкой засматривался на его талию, бедра, поверх которых иногда была повязана регби, накаченные руки, которые были видны из-под рукавов футболок, поло или обтягивались тонкими рубашками, ягодицы, которые хотелось сжать, но он сжимал свои кулаки до побелевших костяшек. Каждый раз когда он ловил его тяжелый взгляд, то замирал не в силах пошевелиться, смотря на фиолетовые глаза и нахмуренные брови. Особенно Усянь готов был капать слюной, когда тот, надев футболку, сонно тянулся перед первой парой, оголяя нижнюю часть живота и напрягая его в этот момент. Вэй Ина начинало почти колотить от этого зрелища и желания прикоснуться к оголившейся полоски кожи, после чего он долго боролся со своим вставшим членом, пытаясь успокоиться.       У Усяня было предчувствие, что это поездка была в один конец. Сюэ-Ян так преподнес ему информацию, что он понял, А-Ян сможет получать хорошие деньги и дальше в той фирме, но минимальный срок — 1 год. Он чувствовал, что может больше никогда не увидеть А-Чэна. Да, Сюэ Ян именно это и предлагал — забыть его навсегда. Да, Сюэ Ян намеренно не говорит, что он уедет туда больше, чем на год. Но с теми деньгами, которые обещали А-Яну, им не нужно будет искать другую работу. Вэй Ину даже не нужно будет заканчивать университет, в крайнем случае, он сможет просто купить диплом у друзей А-Яна за такие деньги. Но Усянь не хотел так. Он хотел получить помимо бумажки с картонкой об образовании еще и знания. А еще он не хотел забывать Чэна. Поэтому и пытался привлечь его внимание из своих последних сил, хотя замазаные тональником синяки под его глазами были не лучшим украшением к его лицу для привлечение чьего-то внимания.       Помимо его постоянных попыток кадрить Чэна, Усянь постоянно занимался учебой. Почти не спал, все время что-то учил, писал, решал. Как проклятый пытался сдать три сессии разом. Да еще и как! Он не соглашался на отметки ниже 4ех из 5ти. Хотел вообще получить красный диплом, когда поступал в этот университет. Сейчас он уже, конечно, понимает, что при таком раскладе его жизни, он несколько погорячился с такой целью. Но: —«Я жопу порву, костьми лягу, но я постараюсь получить этот гребаный красный диплом!» — говорил себе постоянно Усянь, но уже и сам слабо верил в это. Сказывалась огромная усталость парня. Он уже приобрел постоянный навык сна стоя в метро, если можно было хотя бы подержаться за поручень. А А-Ян то и дело подъебывал его и заставлял его не забывать есть ту жрачку, которую он готовил и каждый день впихивал в сумку Усяня.

***

      — Блять! Усянь! Ты так подохнешь прежде, чем мы куда-то уедем! — негодовал А-Ян, когда Усянь буквально ввалился в квартиру и споткнувшись о порог громко бухнулся на пол. Сюэ Ян даже с кухни прибежал, посмотреть, что с этим «Чудом» произошло. — Ну и нахуй ты такой, ебанутый, этому Цзяну вообще сдался? — задал он риторический вопрос передернув плечами.       — Ааааааа-Яааааан…       — Ладно, балда, я дотащу тебя. — он снял обувь с Вэй Ина и потащил его в их комнату. — Из нас двоих, это я должен быть самым ебанутым! Какого хера происходит, почему я вдруг стал умнее тебя, ты мне скажи?       — Отстаааань…       — Хер с тобой, не отвечай. И так понятно у кого-то из нас должны быть мозги. И если твоя кукуха поехала, то время работать моей. Кстати! С нами в поездочку поедет такой чел — Су Ше зовут. Я узнал, что у него всегда есть, что «сожрать» или курнуть. Я думаю твоей больной бошке не помешает расслабиться в нашей поездке, особенно после твоего учебного марафона — самодовольно хмыкнул Сюэ Ян, обнажив свои выпирающие клыки.       — Если это поможет, то я хочу прямо сейчас…       — Нет, тогда ты все завалишь к хренам, а потом ты будешь меня же за это пиздить, что я не доглядел, нет уж, спасибо.       Усянь притворно захныкал, стягивая с себя одежду.       — Жрать будешь?       — Я - всё. — он притворился трупом, откинув руки.       — Тогда выпей хотя бы это, — Сюэ Ян протянул ему стакан молока. Усянь выпил его и тут же уснул, а Сюэ Ян тяжело вздохнул.

***

      И прямо перед самым отъездом Усянь узнает о том, что Чэн и Сичень расстались. Он радостный вбегает в аудиторию, хватает Чэна за локоть и отводит в сторону, рядом с аудиторией. Чэн приподнимает одну бровь в ожидании объяснений, почему его выдернули с насиженного места, и это очень хорошо читается в его позе и взгляде.       — Цзян Ваньинь, я знаю, что ты с Лань Сиченем расстался, так что… — начал говорить Усянь, стараясь безуспешно не быть таким радостным.       Но Цзян Чэн потемнел лицом и метнул на него взгляд полный гнева, перебивая его:       —…О, а ты верно решил поглумиться надо мной, да? Что по-твоему, такой как я не достоин быть рядом с Ланем? Я рад что у тебя и твоего любимого Лань Ванцзи — все хорошо, но сделай мне одолжение, не суй свой пока еще не сломанный нос в мои дела!— Цзян Чэн рыкнул под конец и хлопнул дверью аудитории со всей силы.        Этой его манере уже давно никто не удивлялся из сверстников. Все просто приняли как факт: Цзян Ваньинь хлопает дверью, когда его в очередной раз выбесил Вэй Ин, потом он остывает через 15 минут и с ним можно спокойно разговаривать.       Вэй Ин же стоял и смотрел в сторону закрытой двери, с чуть приоткрытым ртом, так как он уже хотел озвучить свое предложение. Пока он отходил от заторможенности, преподаватель зашел в ту же аудиторию. Сегодня ему нужно было вместо этой пары прийти к другому преподавателю. Ему уже не нужно было предупреждать или отпрашиваться у кого-либо, деканат и Лань Ванцзи всех предупредили об этом. Но чертовски хотелось на всё плюнуть и подойти поговорить с НИМ. Хоть раз хотелось его зажать в коридоре и объяснить все, объяснить, что он не прав ни в чём из того, что он произносит. Сказать, что Лань Чжань ему просто друг. И может быть если все пройдет хорошо, то признаться ему в своих чувствах. «Все пойдет хорошо с А-Чэном, серьезно? ахахахах, конечно «все будет хорошо», с ним же никогда не бывает просто» — нервно посмеялся Усянь. Но у него и в самом деле уже не было времени, через неделю он уже уезжал. А на что Усянь надеялся? Что он сейчас ему признается, а тот в благодарность подождет его парочку лет до его возвращения назад?Побережет, так сказать, свою девственность? Ха! Это точно не тот человек! Усянь был уверен, что он ни для кого не будет делать чего-то подобного. Как минимум из-за своего нетерпеливого темперамента. А уж тем более для такого оборванца как он. Может быть он хотя бы получит один поцелуй от него на прощание? И это тоже нет. Вероятнее всего, на прощание он сможет получить от него только фингал под глазом, разбитую губу и сломанный нос.       Он всё еще стоял и смотрел на закрытую дверь. Ему не хотелось уходить отсюда. Ноги не слушались. Он чертовски хотел дождаться его. Он не верил в происходящее, что это — полный конец, и он уедет вот так, ни с чем. Душа тянулась к нему, и он не мог этому противиться, но и подойти к нему сейчас он тоже не мог. Не мог вломиться в аудиторию выволочь оттуда Чэна и обнять его. Не решался это сделать перед преподавателем, которому он все еще должен сдать еще один предмет, ни перед его друзьями, которые тут же остановят все его попытки.        Говорят из любой ситуации есть выход, но вот тебе ситуация и Усянь не знает, что делать. Даже у него не хватит стыда орать на весь поток, что он любит его, да и смысла нет - так Цзян Чэн точно не воспримет его слова серьезно, скорее подумает, что тот опять решил посмеяться над ним. Он зажмурился, тяжело вздохнул и пошел на другой этаж сдавать предмет с тяжелой душой.        Хорошо хоть препод накинул баллов за его грустный видок и как раз получилась пятерка. Хоть какой-то плюс. Вообще с учёбой у него всё хорошо складывалось. У него всё ещё остался шанс получить красный диплом.

***

Пару месяцев назад…

      — А-Чэн,ты не занят сегодня?       — Нет, для тебя свободен. А что случилось, А-Ли?       — Съездишь со мной, пожалуйста, померить свадебное платье, которое я выбрала?       — А-Ли, ты хочешь, чтобы именно я посмотрел на твое платье?       — Да, я хочу услышать мужское мнение по этому поводу. Ведь жених же не может смотреть на невесту до свадьбы.       — Да.. хорошо, сейчас. — сказал Ваньинь, поднимаясь с дивана в гостинной. — через полчаса я буду готов.       — Угум — ответила Яньли, улыбаясь.       Через полчаса они, на фиолетовом Додже Челленджере уже ехали в свадебный салон. Ваньинь захотел поездить на своей машине. Это была его первая машина и отец предложил купить именно ее, пообещав, что когда он научиться ездить лучше и привыкнет к скорости, ему купят ту самую Lamborghini Sian. Но со временем Цзян Чэн привык к ней и уже не хотел ее продавать, да и вкусы его немного изменились из-за этого же Доджа в сторону Ferrari FF, Porsche Panamera или же Aston Martin DBS, да и разве посадишь в Ламборджини сестру? Куда она положит свои вещи? Для этого подойдут спортивные машины у которых места внутри больше, чем на один рюкзак, а скорость они выдают примерно такую же, за исключением разгона. Но это не играло особой роли в городе, а на соревнования он ездил всего-то пару раз и ему не особо понравилось ездить по треку. С Цзысюанем по городу можно будет и так погонять, он как раз тоже хотел купить что-то помощнее. Гуаньшаню было насрать, он хотел лишь откупиться, а вот мать у него настояла на чем-то менее скоростном для начала, так же как и отец Цзян Чэна.       Честно говоря, Цзян Чэн все больше удивлялся насколько они с Цзинь Цзысюанем похожи по интересам, за исключением моментов, когда Цзян Чэн выпадал в осадок от типичного поведения Цзиней: всяких леопардовых шмоток, золотых побрякушек, штанов из глянцевой черной кожи. Каждый раз, когда они отправлялись вдвоем в торговый центр, и Цзысюань засматривался на подобное, Цзян Чэн изрядно корежился. И это хорошо еще Цзысюань потом носил это все в основном при походах в клуб, а не в обычной жизни, в отличие от остальных однофамильцев. Тех Цзян Чэн вообще не смог бы вынести. Ну еще была мадам Цзинь и она носила в основном строгие платья песочных-бежевых тонов с силуэтом «Футляр» и «Амфора» и туфли на коротком каблуке, да и вообще являлась женщиной консервативных взглядов на жизнь. Цзян Чэн ни разу не видел, чтобы она появлялась даже дома с распущенными волосами. Это всегда были высокие прически.       В машине Цзян Чэна всегда достаточно громко играла музыка по типу рамштайна, заранее перекаченная на флешку. Иногда под настроение он доставал диски с музыкой. Но сейчас, с сестрой, она играла тихим фоном. Он аккуратно припарковался на обочине рядом с салоном. Затем открыл дверь машины сестре и подал ей руку.       — Спасибо, А-Чэн. — сестра нежно улыбнулась ему, опираясь на его руку. На ней было надето цветочное платье, которое едва выглядывало из-под зеленого пальто под цвет ее глаз, а сверху коричневый шарф под цвет теней и такого цвета перчатки с сапогами. И другого оттенка клатч.       Когда они зашли в салон, Цзян Чэн уселся на диван и ему любезно поднесли кружку хорошего чая.        Через несколько минут в зал зашла Яньли в красном узорчатом платье в пол, очень похожим на средневековое ханьфу, медленно поворачиваясь по кругу и демонстрировала платье:       — Ну как тебе, А-Чэн?       Цзян Чэн чуть не подавился чаем. У него было множество вопросов по поводу такого платья, но он должен был признать, что сестра выглядит очень хорошо. Он осторожно отставил чашку в сторону, удивленно смотря на сестру:       — Ты выглядишь очень хорошо, сестра, но разве ты хочешь именно такое платье? Это очень неожиданно.       — Да. Вот видишь, даже ты удивился. На самом деле вся свадьба будет с элементами древнего Китая. Я даже планировала разместить старинные фонарики в зале с гостями, мадам Цзинь очень помогает мне — Яньли слегка наклонила голову и улыбнулась.       — А Цзысюань об этом знает? А то ему хватит ума прийти в золотистом блестящим костюме… — второе предложение он почти пробубнил про себя.       Яньли расмеялась:       — Конечно, он знает об этом. Он планировал надеть черный костюм.       — А что, в красное ханьфу переодеваться не думает? — пошутил Цзян Чэн, мысленно представляя этот ужас на Цзысюане. «Ему бы очень пошли широкие традиционные штаны и рубашка с запахом, подвязанная поясом, ой, не могу» — Нет? А жаль, такое зрелище упускаем! — Чэн рассмеялся до слез, не упуская из виду любовь Цзиней к побрякушкам и рисуя всю эту смесь у себя в воображении.       — А-Чэн! — сестра укоризненно посмотрела на него.       Цзян Чэн вытер глаза, прекращая смеяться.       — Прости, сестра, ты же знаешь, мы с ним хорошие друзья, подобные шутки между нами не редкость. Не волнуйся так.

***

Примерно в это же время

      Раздался стук в комнату.       — Кто там?       — Это я, матушка.       — А, А-Сюань, заходи.       В комнате перед трюмо сидела женщина, которая выглядела на 35 лет, на самом же деле ей было уже больше 40. Она приводила неброский макияж и сложную прическу в порядок. На ней было надето дорогое платье из толстого шелка. На шее была золотая цепочка ручной работы с бриллиантами и серьги из этого же комплекта.       — Что случилось, А-Сюань? — женщина обернулась к своему сыну.       — Матушка, после свадьбы я бы хотел переехать в дом к Цзянам.       Женщина широко раскрыла глаза.       — Что ты такое говоришь? Всегда невеста обязана переезжать в дом к жениху. Мы должны чтить традиции предков.       — Я понимаю матушка, но и мне и Яньли будет спокойнее в доме Цзянов. — Цзысюань не стал объяснять почему именно там будет спокойнее: без ругани, без пьяных похождений его высокомерного отца, на которого и трезвого смотреть не возможно, без его содержанок, которых по поведению можно было бы смело назвать шлюхами. Без этих отвратительных полуголых картин его отца вместе с какими-то голыми девицами в стиле ню. Чего только стоила пародия на «Сотворение Адама» или «Венеры Урбинской» с его участием. А ведь у его отца был жирок на боках, он никогда не утруждал себя следить за фигурой. Цзисюань бы не хотел, чтобы его жена каждый день видела и слышала весь этот ужас и цирк.       Мадам Цзинь мгновенно погрустнела, понимая о чем говорит ее сын. Она понимала для кого ее сын это хочет сделать, уже успела близко познакомиться с этой милой хрупкой девушкой, и она не была уверена, что та все выдержит. Но нарушать традицию и отпускать от себя единственного адекватного сына, оставаясь при этом совершенно одной в этом доме — ей не хотелось. Она тяжело вздохнула и достала из шкафчика любимого вина и два бокала и поставила на журнальный стол. Цзысюань немного нахмурился, как его новый друг, у которого он перенял эту привычку. Ему не слишком хотелось сейчас пить, и не хотелось, чтобы пила матушка, но повод для этого действительно был. Так что он молча открыл бутылку и налил два бокала, пока мадам Цзинь вышла в коридор попросить принести им фруктов и нарезки под вино.       — Ах, Цзысюань, я понимаю. И на кого ты меня только оставляешь…       — Матушка, может быть ты тогда переедешь вместе со мной?       — А-Сюань, если я перееду из этого дома, то от него ничего не останется. Этот старикан превратит семейное поместье в притон, а затем по пьяни в руины. Ведь это всё твоё будущее наследие и твоих младших братьев.       Цзысюань промолчал, не зная, что ответить.       — Можно, Цзысюань, Яньли не нужно видеть всего этого. После спокойствия, царящего в особняке Цзян - это будет для нее сущий ад. Но ты должен пообещать мне, что будешь появляться здесь и навещать меня не реже одного раза за две недели, иначе я совсем чокнусь с этими балбесами.       Цзисюань согласился на это и продолжил слушать свою матушку, больше она не поднимала семейную тему, вместо этого рассказывая забавные истории из своей жизни и делала наставления будущему мужу. Бутылка была распита до конца, в свою комнату Цзысюань вернулся только поздно ночью.

***

После уезда Сюэ Яна и Вэй Ина из страны.

      Сюэ Ян вломился в съемную квартиру фирмы «И», где они жили уже несколько лет, и не разувшись протопал в спальню, открывая общий шкаф.       — Собирайся,— кинул футболку Вэя в него же А-Ян, пока кидал все свои вещи в первый попавшийся пакет.       — Что? — Спросил Усянь, рассматривая футболку, а затем стал с тревогой наблюдать за товарищем и подскочив с кровати уточнил: — Что произошло Сюэ Ян?       Тот прекратил сбрасывать шмотки и злобно улыбнулся:       — Я все-таки не выдержал и убил его.