Семья Цзян в лице меня и моего молодого отца

      Цзян Чэн и Вэй Ин гуляли после перекуса, держась за руки и смотрели на закат.       Неожиданно на них набежала целая банда, им повязали на голову мешки. Затем связали и заткнули. Усянь нащупал рукоять своего любимого маленького ножа. Убить им было бы трудновато. Но Усянь умел. А если не выйдет, он всегда мог вырубить или обездвижить кого-то разрезая его сухожилия. В нем проснулся опасный хищник. Они посмели дотронуться до Чэна. Если они хоть что-нибудь ему сделают, то он пережит всю эту группировку. В нем не было страха, проснулся азарт, мозг начал мгновенно просчитывать возможные нападения со стороны противника. Он был собран и спокоен. Давно забытое чувство начало бурлить в его крови.       Их бросили куда-то бросили и сняли с головы мешки, посадили на бетон со связанными руками. Заброшенное здание. Темнота. Одна тусклая лампочка. Усянь тут же достал нож и незаметно срезал веревки со своих рук, затем сжал нож в руке. Цзян Чэн не заметил этого. Но было забавно, что кляп во рту оставили только Чэну.       В темноте раздались тихие шаги и голос, знакомый ему с детства.       — Усянь.       — Сюэ Ян?!       Названный вышел в свет лампы так, что его лицо со злобной улыбкой попало под свет лампы.       Чэн метнул гневный взгляд сначала на одного, потом на другого. Он задавался вопросом не было ли все это с самого начала продуманным планом? Не было никаких чувств? Все ради того, чтобы он попал сюда?       — Кажется, я говорил тебе не связываться с их семьями, разве нет? — Сюэ Ян с грохотом ударил по старому столу и он развалился, — Что ж… просто отойди от него, твоего нового дружка заказали по частям, Усянь.       — Не называй меня так, ты и сам знаешь.       Ситуация была смертельно опасная, Цзян Чэн это понимал. Но ему так же хотелось очень сильно рассмеяться. Было слишком занимательно слушать их речи.       — Знаю, это же твой псевдоним, да? — Сюэ Ян усмехнулся и указал ножом в сторону Цзян Чэна, — А знает ли он? Знает, чем ты на жизнь зарабатывал? А, Усянь? Знает?! — он взял Вэй Ина за шкирку и встряхнул, — Тебе не место среди них. Они все лживые твари и их дерьмо разгребаем такие как мы с тобой. Разве такой как он когда-нибудь поймет тебя, человека, которому всю жизнь нечего было жрать? Ты всегда будешь для таких как он — грязным отродьем.       Цзян Чэн опустил вниз глаза. Конечно, он догадывался о подобной жести, но думать и иметь на это подтверждение не одно и то же. А еще в нем до сих пор бурлила вина за его проколы подобного рода. Он действительно не понимал многих вещей. Голос врача шумом звучал в его голове: «Я давно работаю, господин Цзян, мне не сложно понять, что такое состояние может быть только от отсутствия денег на еду»       — А-Ян, прошу тебя не надо!       — Не надо? Да ты хоть знаешь, какие бабки за его голову назначили? Фэнмянь подписал какой-то договор с Ланьлинем.       — А-Ян, ты же знаешь… — Усянь достал нож, и встал в атакующую стойку. Порезанные веревки осыпались вниз.       — Усянь, если это сделаю не я, за ним придут другие. Он верно и не подозревает, в какой он жопе. Только посмотри на него…       Усянь смертельно боялся повернуться и увидеть осуждение и отвращение в любимых глазах. Он так и не обернулся. Было желание лишь защитить Чэна, а там.. ну что уж поделать, что некоторые его секреты выплали наружу. Теперь с этим уже ничего нельзя сделать.       — Через мой труп!       Сюэ Ян грустно усмехнулся:       — Он же тебя бросит потом. Вытрет об тебя ноги и забудет. О, да, ты это знаешь.       Вэй Ин на первой части предложения опустил низко голову. Верно. Он знал.       Цзян Чэн ощутил резкое желание вырвать себе волосы на голове. Он ничего подобного не думал, о том, что говорит этот Сюэ Ян. Но хуже было всего то, что Усянь тоже так считал. А это значит, что все это время он думал именно так. Больно. Даже если былы возможность говорить, он не смог бы и пары слов сказать. Это было шоковое состояние.       — Даже если так, я не позволю ему навредить, — с этими словами он умело замахнулся ножом.       Цзян Чэн в поднятыми бровями наблюдал за эпичной битвой на ножах. Шок только усилился. Вэй Ин несмотря ни на что заступается за него. Вэй Ин умеет драться на ножах. Раздались звуки выстрелов. Чэн вздрогнул и заметил пистолет в этой потасовке. Подумалось сразу как бы по закону подлости не словить шальную пулю прямо в голову.       «У тебя не жизнь, Цзян Чэн, это сюжет какого-то сериала. Надеюсь Усянь будет в порядке.»       В какой-то момент Вэй Ин отбросил оба ножа и отобранный пистолет себе за спину. Цзян Чен задался вопросом, когда мог Вэй Усянь так практиковаться с ножом? Он только недавно был совсем плох из-за худобы и еще до конца не вылечился, к тому же он успел позволяться в больничке от сотрясения мозга. Как он может быть сильнее или хотя бы равен человеку, который, кажется, этим живет всю жизнь? Если только… если только Сюэ Ян ему не поддавался. Когда-то давно они были похожи, как братья и Сюэ Ян был готов всадить кому-то нож в живот из-за Усяня. Но сражается ли серьезно Вэй Усянь? Должно быть… с слабыми мышцами выполнять такие вещи по старой памяти очень тяжело и мучительно больно.       — Хватит… Заказчик здесь?       — Нет.       — Что ты должен был сделать?       — Шантаж… Фэнмянь должен разорвать этот договор. Мне сказали отправлять ему красочные фотографии. Что ты думаешь делать, Вэй Усянь? Я хочу тебе еще раз напомнить простую истину. Если это не сделаю я, это будет кто-то другой. На твое счастье это оказался именно я, в противном случае ты бы тоже остался инвалидом, если не вообще без головы, как лишний свидетель.       Усянь задумался и потер лоб.       — А не легче тогда убрать заказчика?       — О, а ты знаешь кто это? Ну так посвяти меня, Вэй Усянь!       — Он тебе не сообщает?       — Нет, конечно не сообщает, гений! Ты ни разу не видел его в жизни, но он безумно хитер, умен и осторожен. Хотя я даже не уверен, что и он знает кто заказчик. Люди не идиоты. А если ты хочешь сдать властям его, поверь он отвертится, а вот наши с тобой дела лягут на стол полиции. Ему не составит труда узнать все до капли… и тогда мы пропали. Вообще, если я не выполню этот заказ мы тут все трупы.       — А нельзя разве ему сначала прислать просто фото, связанного сына, ты думаешь, он не среагирует?       — И ты думаешь, что он пойдет с вот этим не в полицию, а именно разрывать договор? Это не серьезно… ты вообще слышишь себя?       — Я не знаю… может мы могли бы это как-нибудь подделать? Тональником там, красками?       — О, блять, серьезно? — Сюэ ян перевел взгляд на Цзян Чэна. Он уже сидел бледный от шока, как труп. Кажется еще чуть-чуть и его можно будет откачивать, — За что ты мне такой, Вэй Усянь! Ну видок у твоего подходящий. Держи ключи. Найди гуаш, воду, кетчуп, не знаю варенье красное какое-то. И тени что б синяки нарисовать. Возможно тесто. И то на что у этого есть аллергия.       — У него нет аллергии, нет же? - Он посмотрел на Чэна, и тот помотал головой.       — Ну придумай что-нибудь… чтобы можно было опухшие пальцы подделать. А я пока пофотографирую, твоего позирующего друга.       Пока Усянь ездил за всем необходимым. Сюэ Ян с левого номера пообщался с Фэнмянем отправляя ему первые фото с предупреждением. Отец быстро среагировал. Видно уже давно спохватился их. Забавно, что он и про Усяня спросил.       «Пожалуйста не нужно.» «А в каком состоянии находится Вэй Усянь?»       «Он без сознания. Пришлю фото через полчаса.»       «Мне нужно убедиться, что он жив.»       «А судьба вашего сына вас не волнует?»       «Волнует, но пока я не пойму, что они оба живы и в порядке я не разорву договор.»       «Полчаса. И будет вам фото Вэй Ина, и раздробленной руки вашего сына. Не забывайте, что вам еще нужно время доехать до офиса.»       — Вот, бл*ть! Он в таком положении, а еще смеет диктовать свои условия, — он посмотрел на связанного Цзян Чена. — представляешь, он потребовал фотографии живого Вэй Ина.       Чэн рвано вздохнул. Он понимал, что в стрессовых ситуациях его отец начинает вытворять полную ахинею. Даже хуже, чем он сам. Он сильно нервничал, и у него тряслись руки. Может он для Усяня и друг, но у него не было гарантии того, что он ничего с ним не сделает, пока того нету на месте. Этот человек опасен и все его нутро говорило об этом. У него глаза убийцы. Не сложно представить, что он обычно делает. А еще Чэн понял, что они говорили про Мэн Яо. Когда-то давно, читая дело о покушении сестры упоминался некий Мэн Яо, как темная лошадка. Но это было его не настоящее имя, а кроме псевдонима на него ничего не нашли. Он видел номер в телефоне Усяня, а значит человек действительно существует. И этого человека они безумно боятся. «Вообще если я не выполню этот заказ мы тут все трупы.» - вот, что тогда сказал Сюэ Ян. Можно предположить, что эта темная лошадка и сейчас наблюдает за ними из тени. Вот поэтому у него и тряслись руки.       Через 25 минут пришло сообщение на телефон от Фэнмяня: «Я в офисе, и я жду фото Вэй Ина.»       Вошел Вэй Усянь чертыхаясьи спотыкаясь из-за поломанной мебели в полной темноте. Держа в руках телефон и пакет с чем-то.       — Я купил сырого мяса, красок и теней, розовой глины и серые карандаши.       — Захера карандаши?       — Ими синяки делать хорошо, если втереть в кожу. А еще глины розовой. Тут темно. Я думаю сойдет. Паника за человека сама все сделает.       — Понятно, садись рядом, — Сюэ Ян подошел к нему с веревками.       —Зачем?       — Он требует твое фото, что ты вообще еще живой.       Усянь смутился и сел рядом на бетон. Сюэ Ян крепко его связал и отправил фото Фэнмяню. В ответ была тишина.       — Он тянет время… похоже он все-таки решил это отправить в полицию. Ха, его прокол, — он достал симку из телефона и сломал ее. Затем вставил другую симку, — Усянь, давай я тебя порежу, а? На видио прям отправлю ему.       Цзян Чэн вздрогнул и с ужасом посмотрел на него. Усянь сердито замычал.       — Ой да ладно, я аккуратно, — с этими словами он сходил за одним из ножей. Проспиртовал его и подошел с телефоном. Он сделал два надреза на его руке. Усянь орал от боли, а Цзян Чэн от ужаса. Спирт еще не выветрился  и кожу драло сильно, хоть порез и не был глубоким. Цзян Чэн слыша вопли и глядя на кровавый нож упал в обморок. Ровно на плечо Усяня.Он все заснял и на видио было прекрасно видно их двоих и отправил.       «Это предупреждение, если ты надумаешь пойти в полицию.»       Усянь рычал, как собака и прижался к Цзян Чену. Сюэ Ян мерил комнату шагами.       — Что-то он опять медлит. Мне должны позвонить, если все пройдет успешно. Надо рисовать на твоем друге.       Сюэ Ян наклонился над бессознательным Цзян Ченом и взял в руки розовую глину, чтобы сделать вид припухших пальцем. Затем он намазал ему красок и накапал на него кровью, залив еще и одежду. При таком тусклом освещении и нечетком фото - самое оно. Он пофотографировал с разных ракурсов и более понравившуюся отправил. На фото хорошо видны порезы Усяня и то, что Цзян Чэн без сознания уже.       Усянь все это время с интересом за ним наблюдал. Рот ему так и не развязали, так что он сильно злился. Пятая точка мерзла, а руки, привязанные к трубе затекли. Сюэ Ян вновь начал ходить кругами по комнате. В конце концов ему все-таки позвонили и он выдохнул. Сначала он развязал Усяня и тут же словил ладонью по щеке.       — Эй! Я вообще-то дело доброе сделал, козел! И почему пощечина, ты что мадемуазель?       — Это за то, что не развязал меня и порезал!       — Зато как натурально он обосрался, смотри! Такие эмоции не подделаешь! - он тыкнул на Цзян Чэна       — Я это понимаю, поэтому не сломал тебе нос!       Затем Сюэ Ян развязал Цзян Чена и тот рухнул лицом на ноги Усяню. Усянь потирая затекшие руки спросил:       — А по аккуратнее можно было?- Вэй Ин аккуратно уложил его боком. И начал гладить его голову.       — Ой, да ладно тебе. На твои же колени упал, неужели тебе не приятно? Давай сюда свою руку, — Сюэ Ян обработал рану спиртом и завязал бинтом, который был у него с собой на случай поножовщины или перестрелки.       Затем они вдвоем спустили Цзян Чена вниз, очистили его руку кое-как и усадили в машину Сюэ Яна. Пакет Сюэ Ян забрал себе.  Он довез их с выключенными фарами до остановки, где не было фонарей и уехал.       Все то время в машине и сидя на остановке Усянь обнимал Цзян Чена рукой за талию, и притирался к нему щекой, периодически целуя в лицо или в макушку.       Чэна посадили на лавку. Усянь вызвал такси до усадьбы Цзян  Когда таксист приехал он поинтересовался не пьяный ли его друг. Усянь ответил, что он просто упал в обморок. Тогда таксист помог его затащить в машину и спросил не нужно ли им в больницу? Усянь соврал, что для его друга это нормально.       В такси Цзян Чэн очнулся. И чуть не разорался со злости. Вэй Ин быстро зажал ему рот рукой и сказал:       — Все в порядке, мы едем домой. Не шуми.       Он дождался кивка и убрал обе руки, переставая его обнимать. Не лучшая ситуация. Он теперь не знал, как ему вести себя с ним. Цзян Чэн все это заметил и понял. Но правда в том, что Чэну бы все это переварить. Слишком много страшной информации свалилось на него. Его все еще потряхивало. Он думал, виноват ли кто-то из них? Но, если бы Вэй Ин не знал Сюэ Яна, если бы это был кто-то другой, то Усянь был бы трупом. Да и он тоже мог быть трупом. Обвинять ли, что Усянь много чего замалчивал? Он и так знал, что тот все скрывает. Понимал, что хорошие и приятные вещи от него бы не стали скрывать. Понимал, что это будет что-то жуткое. Но он хотел услышать это все от него. Он был злой и растерянный потому, что Усянь так и не рассказал ему ничего. Он все это время ждал, что тот откроется. А правда оказалась еще страшнее. Усянь ему не верил никогда. Оказывается, он все время ждал, когда Чэн его бросит, придаст и пошлет на все четыре стороны. Это было больно слышать. Он не знал, что сказать, ему просто не хотелось разговаривать. Он видел, что Усянь мнется. Чэн задался вопросом: Думает ли Усянь, что теперь Чэн его бросит, после такого? Скорее всего, если ждал этого всегда.       До поместья они доехали в тишине. Усянь неловко помялся, похоже он не сильно хотел заходить. Или боялся это сделать.       Цзян Чэн обернутся, пройдя немного, и подождал пока Усянь пойдет вперед. Он не дошел до него метра и остановился, опустив голову.       — Пошли, — сказал Чэн и пошел перым к дому, слушая шаги за собой.       В доме везде горел свет. Они зашли и первое, что произошло, это выбежавший Фэнмянь из кухни, который бросился на Цзян Чэна, сжав его лицо руками и целуя в лоб, затем он начал осматривать его с ног до головы и руку, от которой не оттерлась до конца красная краска.       — Ох, как хорошо, слава богу… слава богу вы живы.       Цзян Чэн заверил его, что он не пострадал физически. Только сознание потерял, когда начали резать Усяня.       Затем старший принялся осматривать Усяня и увидел у него бинты на руке.       — Все нормально, — кисло улыбнулся Вэй Ин.       Фэнмянь покачал головой.       — Вы запомнили, как они выглядели?       Цзян Чэн нахмурился и промолчал. Усянь решил взять слово и сказал:       — Нет, мы не знаем как выглядит тот, кто за этим стоит.       Цзян Чэн пристально посмотрел на него. Это была не ложь, но и не вся правда. Вот так он и делает всегда. Цзян Чэн пошел на кухню, чтобы найти еды и попить воды. Когда он помыл руки к нему прибежала сестра с объятиями и вопросами. Пришлось заверять ее, что все нормально. Она так же осматривала его со всех сторон. Потом она побежала рассматривать Усяня, который все еще не решался заговорить с Чэном. Она попыталась их примерить и сказала:       — Не берите на себя вину за то, что произошло. В этом никто не виноват.       Не помогло. Они все еще держались по-дальше друг от друга. Тогда их ришили все оставить в покое.       Цзян Чэн сидел и медленно жевал на кухне. «А верит ли вообще Усянь, что его любят?» Он задался этом вопросом. Больше еда ему не лезла. Поэтому он убрал все в холодильник.       По прежнему он не мог придумать, что ему сказать. Пустые слова, что они дадут человеку, который в них не верит? Он открыл дверь в свою комнату и застыл. В ней было темно, а кровать не тронута. Холодок пошел по коже. «Что мог надумать себе этот балван и что он мог с собой сделать?»       Он быстро вышел обратно в коридор и пошел, почти переходя на бег в сторону балкона. По пути ему встретилась Иньчжу. У которой он взолновоно спросил:       — Ты видела Вэй Ина?       — Он попросил ему приготовить отдельную комнату.       Цзян Чэн нахмурился не понимая, а затем тяжело вздохнул от облегчения. Но эта информация все равно его не очень обрадовала.       — А в какую?       — На этом же этаже в другом крыле. 54-ая.       — Понял, спасибо.       Цзян Чэн решил зайти сначала опять на кухню и выпить сока. Руки опять начали трястись. Это уже была вторая эмоциональная встряска за этот долбаный день. Его так до могилы доведут. Прийдя на кухню, он задумался о том, не выпить ли ему чего по крепче. Или сожрать успокоительное и сок. Подумав, он выбрал второй вариант. В таком состоянии лучше не шутить. Был бы он просто расстроен, он бы выпил. Но когда тебя потряхивает всем телом… Он решил вновь сесть туда же вместе с пачкой соком и стаканом. Он заглянул в душ и надел чистое белье и халат, надеясь, что ему это поможет. Потом он пошел к себе на кровать. Но сон так и не шелк нему, он весь извертелся, путаясь в одеяле. Кровать казалась слишком холодной и не удобной. Он встал, надел халат опять и пошел бродить по поместью. Зайдя в другое крыло, он направился в комнату Вэй Ина. После такого стресса хотелось просто тепла под боком и больше ничего. Он тихо шмыгнул в комнату Вэй Ина. Сняв халат, он аккуратно заполз к нему под одеяло, закинул на него руку и прижался к родному теплу. Тело под ним немного напряглось. Значит тоже не спал. Он подмял его еще ближе к себе.  Захотелось затискать и заласкать его. Как только он это подумал, его возбуждение дало твердо о себе знать, упираясь в ягодицы Усяня. Так себе новости, это было не самое лучшее время для подобного. Вот только он был не властен над своими реакции рядом со своим любимым. Что Усянь бы там не надумал, он его очень сильно любит. Но он все еще считал, что сейчас не самое время для его стояка. Он переборол себя и решил озвучить эту мысль в слух:       — Я люблю тебя, — на одном дыхании, шепотом, надломлено произнёс он, жмурясь от стисненния и крепче прижимаясь к Усяню.       Усянь завозился и повернулся к Цзян Чэну лицом. Он опасливо коснулся губ Чэна и тот ответил тягучим нежным поцелуем, закидывая на Усяня ногу и прижимаясь пах к паху. Пока Усянь его целовал, положив руку на его затылок, бедра Чэна начали непроизвольно плавно покачиваться. Усянь поймал его язык и начал слегка посасывать. Из груди вырвался неожиданный стон. Это было точкой не возврата, они вдвоём перевозбудились. Цзян Чэн снял с себя боксеры и подмял под себя Вэй Ина, убирая одеяло в сторону. Его так и тянуло исцеловать и искусать тело под собой. Каждый его кусочек. Сминать и гладить его округлые формы. Лизать, щипать и покусывать его соски. А потом начать его нежно растягивать руками, взяв масло для волос с тумбы, которое Вэй Ин использовал после душа. Цзян Чэн слегка надавливал ему пальцем на желанное место внутри и слегка покусывал внутреннюю сторону бедер. Массировал впадины, проводил языком по низу живота едва касаясь, оставляя влажный след. Дразнился. Усянь вертелся на кровати коротко постанывая и изводился, желая получить больше ласки. Чэн поймал его руки, которые уже бессознательно тянулись к его члену и к промежности, желая надавить сильнее. Когда он подготовил его достаточно он наклонился и вобрал головку в рот лаского посасывая ее. Усянь в награду издал более длинный благодарный стон. Затем отпустил его и прижался к искусаным губам, плавно входя в желанное тело. Когда он вошел до конца и остановился, то рвано выдохнул Усяню в губы, покрываясь мурашками и подрагивая от ощущений тепла и узкого пространства. Затем он провел правой рукой по его груди, задевая его соски и начал плавно двигаться в нем под нужным углом. Сердце сильно билось о грудную клетку, отбивая бешенный ритм. Так надолго его не хватит. Он зажмурился от ощущений, вдыхая воздух ртом и сильно сжимая его бедро. Еще чуть-чуть и его уносит волнами удовольствия, лаская твердый орган Усяня, он выстанывает  одно единственное имя «А-Сянь» и слышит в ответ свое ласковое «А-Чэн». Потом расслабленно валится рядом, прижимаясь к другому стучащему сердцу. Нет он никогда не отпустит его. Сил сдвинуться больше нету. Усталость этого безжалостного дня мгновенно обрушивается на них. Так они и засыпают в объятиях друг друга, отходя от оргазма.       На следующий день Цзян Чэн наконец-то вытащит долгими уговорами и предостережениями из Усяня все то, в чем тот боялся признаться. Цзян Чэн сделает грустное выражение лица, изламывая свои брови и прижмет Усяня к себе крепче.