Семья Цзян в лице меня и моего молодого отца

      Тем же днем, после завтрака в спальне Цзян Чэна.       Усянь поднял с полки рамку с фото здоровой черной собаки, его передернуло:       — Цзян Чэн, ты любишь собак?       Он непонимающе обернулся и подошел беря рамку в руки. Он грустно осмотрел ее, погладив:       — Это… Принцесса… она умерла у меня на руках, с тех пор я не завожу животных.       Чэн поставил фотографию на место, заглядывая в глаза Усяню. Тот напряженно выдохнул, глядя на фото:       — Какая же она здоровая, черт возьми, хорошо что ты больше не заводишь собак, — невнятно пролепетал Усянь.       Чэн все расслышал и приподнял бровь:       — Любишь больше кошек?       Усянь покачал головой и улыбнулся, чтобы скрыть нервозность:       — Нет, не в этом дело. Я просто не люблю собак.       Чэн наклонил голову, посмотрел на него, открыл было рот, но передумал и покачал головой: «Опять эта его улыбочка, когда он скрывает свою нервозность и врет. Нет, я уверен, из него ни гроша не вытянешь. Не доверяет.»       Вэй Ин улыбнулся ему и спросил:       — Цзян Чэн, а ты помнишь, что на первом курсе университета я сделал с тобой?       Чэн попытался понять о каком эпизоде идет речь. Сейчас он уже понимал, что вел себя с Усянем самую малость высокомерно и не справедливо. Но тогда он не знал его, а то, что он знал, его сильно отталкивало и даже вызывало отвращение. Честно говоря, ему не хотелось поднимать в памяти весь ворох прошедших событий первого курса.       — Может намекнешь мне?       — Мммм… тогда, ты потащил меня в туалетную кабинку.       — Ах, это? Да, я прекрасно помню это, — он ухмыльнулся. Разве он мог забыть такое? Тогда ему очень понравилось. Да и к тому же это был его первый опыт такого рода. А, Вэй Ин не знает этого, — А-Сянь, это был мой первый раз. Забавно, что это был именно ты. Разве я мог такое забыть? К тому же мне это понравилось.       Усянь удивился.       — Первый раз? Тебе до этого никто не отсасывал?       Чэн усмехнулся:       — Меня до этого, даже никто не трогал вот так.       — Скажи, а ты хоть целовался с кем-нибудь к тому моменту?       — А этого я тебе не скажу,— ухмыльнулся Чэн.       — Злюка — Усянь картинно надул нижнюю губу в обиде.       И А-Чэн прикусил его за нос, подойдя почти вплотную.       — Я тебе и так слишком много рассказал.       Дыхание Цзян Чэна опалило его лицо. Чэн приблизился еще и мягко смял нижнюю губу Вэй Ина своими. Затем наклонил голову просовывая ему язык в рот взяв его двумя руками за бедра вжал в свой стояк. Это был головокружительный и тягучий поцелуй, который был переполнен чувствами Цзян Чэна. Усяню на мгновение показалось, что Цзян Чэн испытывает к нему нежные чувства. Ведь Чэн не спешил, но при этом сквозь его нежность просачивалось его сильное желание. Он контролировал себя. А это значит, что если сейчас Вэй Ин его спровоцирует, то огонь разгорится и Чэн выебет его прям сейчас. Усянь ухмыльнулся в поцелуй и опустил свою руку к его паху, затем сжал его стоящий член сквозь брюки и погладил конец. Цзян Чэн рыкнул и его поцелуй стал более напористым и более страстным, а руками он переместился на ягодицы и сжал их. Он поцеловал в шею и поднял взгляд. Усянь так мало времени его знает, но он все равно понял немой вопрос и кивнул. Чэн будто бы спросил «Хочешь?». Тогда Чэн запустил свои руки ему под футболку и стал оглаживать его низ живота и каменеющие под руками соски, одновременно прикусывая шею. О, это было слишком для Усяня. Чэн будто бы знал куда кусать…. В ямку между между мышцами плеча и шеи, а затем основание шеи. На каждый укус Усянь выдавал коротки стон и мурашки разбегались по его телу. «Небо, какой же ты… за что, ты такой охриненный… у меня сейчас мои бабочки в животе вылетят из меня. Делай со мной все, что хочешь…»        — Ахх! «Я никогда не смогу тебе сопротивляться. У меня даже мозг отказывает от твоих…»       — Ахх… « …ласк. Кажется, я могу даже умереть по твоей просьбе… мамочки… он так… небо…, меня не хватит…, я так кончу» Сердце стучало как бешеное, а чувства разрядам накрывали его, ведь его трогал именно он. Ноги тряслись и подгибались сами. Он не заметил, когда оказался на кровати, уже без футболки, а губы с языком Цзян Чэна он ощущал на себе. И каждый его поцелуй отзывался электричеством по телу, отдающим прямо в пах «Я сейчас точно… точно кончу…» в следующее мгновение он почувствовал его член в себе, он задел комок нервов и Усянь дернулся, ожидая, что прямо сейчас кончит, но этого не произошло. Он почувствовал его руку у себя на основании члена. Глаза сами закатились от удовольствия. Чэн начал медленно двигаться и Усянь окончательно потерял связь с реальностью, он начал громко стонать на каждый заход и лепетать какую-то ерунду. Сколько времени прошло, он не знает, для него время остановилось. А потом Чэн разжал руку и провел по его члену. Он вскрикнул, его протрясло, и он провалился в небытие на какое-то время. Потом, очнувшись, обнаружил, что его все еще потряхивает. А дыхание сбито.       Когда он отошёл от судорог. Он с ужасом осознал, что лепетал не просто ерунду. Он признался ему в любви и высказался про то, какой Чэн охуенный. Выбросит ли он теперь его из окна, как подбитую собаку? Будет ли кривиться при виде него каждый раз? Усянь мог бы сказать, что он проебался и совершил ошибку. Вот только это было настолько бессознательно, что это было нельзя избежать, раз уж ему так крышу сносит от этого парня. Что ж… пусть знает, раз так. После такого удовольствия он будет только жалеть о том, что не будет еще. Теперь даже умереть не жалко. Что-то щекотно скатилось по его щеке. Стало мокро. Цзян Чэн поймал это стерев и поцеловав его в губы. Усянь хотел было оправдаться тем, что это после охренного оргазма, но не смог соврать ему в глаза. Он что-то тихо говорил, но Усянь не понимал и проваливался во тьму. Все что он смог это взять его за руку.

***

      Очнулся он уже одетый, в другой комнате, а ему в глаз светят фонариком. Он зажмурился и отодвинул фонарик от себя дальше. Оказалось, что это был врач одетый в светло-голубую форму. Скорая? Что?       — Сам очнулся, я думал, нашатырь придётся доставать.       — А? — Усянь не понимающе посмотрел на врача.       — Бывали раньше обмороки?       — Нет, вроде…       — Жалобы какие-либо?       — Голова чуть-чуть кружиться.       — Ну, у вас неважное состояние организма. Во-первых я бы посоветовал больше спать, чтобы хотя бы не было таких синяков под глазами. А во-вторых нужно питаться нормально.       — Я питаюсь!       — Очень заметно по вам, — врач демонстративно постучал ручкой по выпевающей кости.       — Я выпишу вам витамины, и если наладите образ жизни, быстро пойдете на поправку.       Врач продолжил заполнять бумаги       — Вам больничный или справка нужна?       — Нет, не надо.       — Нужна, — безапелляционно возразил Цзян Чэн. Только сейчас Усянь понял, что Чэн сидит рядом с его ногами. Цзян Чэн продиктовал короткое название университета. У Вэй Ина затрещала голова в районе глаз и он зашипев потер их сильно.       — Принесите ему тряпку мокрую на глаза. Сидите с закрытыми глазами. А еще лучше поспите. Вашему другу я уже рассказала про капельницу.       Цзян Чэн кивнул прислуге, и она тут же ушла.       — Чего? Со мной все нормально, я просто не выспался! — он почувствовал сильное сжатие на ноге. Цзян Чэн на него сердито посмотрел.       — От простого недосыпа вот так в обморок не падают. Мне рассказали, что вы только из больницы после сотрясения.       Усянь тяжело вздохнул «А-Чен рассказал… хорошо бы это все не было связано с моим лечением от наркомании. В крови ничего не будет и ломки уже тоже нет, но я не думаю, что это все бесследно прошло»       — А еще старайтесь не нервничать какое-то время или пить вот эти успокоительные. Я подозреваю, что это тоже связано.       Усянь сделал крайне недовольное лицо и еще и губу нижнюю выпятил. Чэн погладил его по ноге. Сразу стало так тепло. Вот бы он всегда так гладил. Значит ли это, что он меня не вышвырнул из жалости? Стало опять немного больно и глаза сразу зачесались, едва не выдавая слезу.       — Эй! Слышишь меня? — врач его немного потряс за плечо.       — А, да, вы что-то сказали?       — Нет, я увидел, что ты опять проваливаешься без сознания. И теперь размышляю о том, что тебя все-таки надо увозить.       «Нет нет нет, только не опять больницы, я только только сблизился с Ченом, я ведь потеряю его, не надо, не надо, пожалуйста» — слеза всё-таки упала из глаз.       Последнее, что он услышал, прежде чем опять отключиться: «Точно, нервное».       — Тогда лучше вот эти таблетки, вместо успокоительных. Вообще его бы к психологу отвезти, у него есть какой-то триггер к потере сознания, и это — был он.       Цзян Чэн нахмурился, он убрал руку с его ноги. Он решил сказать свои опасения.       — Он не услышит?       — Сейчас нет, пока я не приведу его в чувства.       — Он… плачет почему-то. Вообще с ним что-то произошло, когда он уехал на несколько лет, раньше он был веселым и не был таким худым.       — Я бы его показал психологу. И еще раз ему нужен нормальный образ жизни. Куда это годится такая худоба и синяки под глазами? Это же тоже стресс для организма. Может и психика из-за этого страдает. Я вколю ему сильное успокоительное.       Врач вколол лекарство, достал пузырек с жидкостью и намочил кусок ваты, затем поднес кусок ваты к носу Усяня. Он тут же распахнул глаза и вскочил на жопу, шумно вдыхая ртом воздух. Цзян Чэн едва увернулся от подзатыльника ногой. Чэн первый раз видел, как кого-то будили вот так.       — Не советую тебе думать о том, что ты думал недавно.       — А? Но… я попробую…       Врач ушел, Цзян Чэн проводил его до выхода из здания и спросил, что делать если он опять отключится. Врач ответил:       — Либо нашатырь, либо пускай отдыхает. Думаю, его организм берет свое. Ему бы кушать по-больше белков: мясо, рыбу… Ну вы понимаете о чем я. Он ведь не из вашей семьи? За столько лет я могу сказать, что такая худоба только от отсутствия денег на еду бывает. Всего доброго.       Цзян Чэн вернулся обратно в гостиную, полностью погруженный в свои мысли. Он знал, что есть такие люди, которым не хватает денег даже на еду, но никогда их не встречал. Он даже не думал, что когда-нибудь будет знать близко такого человека и ему будет так больно от этой мысли. Он дошел до гостиной и облокотился о стену. Ему надо прийти в себя. Он в жизни никогда не задумывался прежде, чем купить что угодно, что ему действительно нужно, а Вэй Ину не хватало денег даже не еду. А Цзян Чэн, идиот, не придумал ничего лучше, чем отвести его в дорогущий ресторан. Да это же чистой воды насмешка над ним. Он ведь ему еще блюдо это пихал, Усянь даже не знал, как это съесть и постоянно смотрел на него. Должно быть он ощущал себя в роли шута. Как смешно тебе было Цзян Чэн? Чертовски больно. Чэн схватился за футболку в районе груби и съехал вниз по стене в коридоре возле гостиной. Он не понимал почему ему так больно за другого человека. Нужно взять себя в руки и зайти. Все вопросы, которые он задавал себе начали гулом кружится у него в голове. Почему он пропал на столько лет? Почему он боится собак? Почему он плакал?… и много других. Задать их сейчас равносильно тому, что бы просто вырубить Усяня.       Цзян Чэн пообещал себе, что не отпустит его обратно домой пока он не поправиться. Ах да, он живет в общаге. В списке группы это было прописано. У него нету дома. Больно. Цзян Чэн подумал, что ему тоже нужны те успокоительные таблетки.       Когда он зашел, прислуга аккуратно клала Усяню тряпку на глаза. Он тихо закрыл за собой дверь. Затем сел обратно туда, где сидел до этого.       — Цзян Чен, я у тебя тут задержался, мне надо домой. «Домой? У тебя ведь нету дома, Усянь. Как можно общежитие называть домом? Больно» — Ты никуда не поедешь пока не вылечишься, — серьезно и строго произнёс Чэн.       — Ты имеешь ввиду до конца справки? Ну… не могу же я у тебя полторы недели жить!       — Можешь, — с нажимом сказал Чэн. — Я с тебя не слезу, пока ты совсем не выздоровеешь. Пока ты не станешь таким, каким был до проклятого отъезда. —       Хах, Цзян Чэн, но ведь я тебя тогда так сильно раздражал… зачем я тебе такой?       «Зачем я тебе такой» — это все, что осталось в голове у Чэна. Это фраза звенела в голове. Стало опять больно. Он слышал. Он все слышал только что. Все его признания, все что он говорил. Не казалось, что он врет во время секса о своих чувствах и теперь он спрашивает, у человека, которого так сильно любит, зачем он ему нужен. Больно. Он сжал переносицу руки слегка подрагивали. Сколько в Вэй Ине отчаяния на такие слова? Чэн сжал губы в полоску. Сил, чтобы ответить не было. Все ушли на собственное успокоение. Скажи ему три года назад, что он будет за кого-то так переживать. Да он бы рассмеялся и плюнул этому человеку в лицо. А сейчас… все что может — это встать и уложить его голову себе на колени, чтобы гладить его волосы и смотреть на него. Были бы они до сих пор на кровати, он бы лег рядом и обнял его. Он абсолютно точно знал, что словами не сможет. Не сейчас. Он положил правую руку ему на грудь в подобии объятий. Усянь за ним неотрывно смотрел. А Чэн хмурился из-за себя и из-за ситуации. Может большего и не нужно, просто показать, ему что он нужен кому-то?       Усянь задремал на его коленях, а Цзян Чэн продолжил думать о том, что он на самом деле чувствует к этому человеку. А еще о том, что он чувствовал до того, как Усянь уехал. Тогда он надоедал ему, бесил. Но было ли это единственное? Почему он так сильно заинтересовался тогда Усяневской историей? Почему он даже встречаясь с Лань Сиченем всегда смотрел на Усяня и на его триклятые мягкие шорты? Почему у него встал именно на его задницу в этих шортах? Почему вообще замечал, что тот не появляется на парах? Почему он позволил тогда отсосать себе? Почему он на самом деле так сильно раздражался? Почему он покраснел когда смотрел на Усяневское выступление на конкурсе красоты? Почему он даже на конкурсе талантов нашел Усяня в толпе и заканчивая выступление посмотрел, что тот убегает из зала? Почему у него поднялось настроение, когда Усянь подбежал к его байку и пропало, когда он уехал кататься на байке? Тогда он не понял почему был расстроен и решил зажать газ. Почему он злорадствовал над его выступлениями? Почему из него лился яд, когда он понял, что тот спит с Сюэ Яном в одной комнате? Почему он позволил Усяню прикасаться к себе, когда был пьян, после того как понял, что не нужен Сиченю? Почему рассматривал его с самого первого дня встречая его в коридоре перед парой? Да он ведь даже знал, что тот бреет ноги! Почему каждый раз злился видя рядом с ним девчонку или Лань Ванцзи?       — Вот черт! Твою мать… Неужели я только о тебе и думал? — шокировано прошептал Цзян Чэн.