Detroit: Быть человеком

      17 июля, 2035 год.       Коннор стремительно вышагивал по коридорам Управления, ловко огибая попадавшихся на его пути сотрудников, изредка здороваясь, если видел знакомые лица. Впрочем, приветствие срывалось с его губ автоматически, не задерживаясь в сознании. Голова агента была забита совсем иными мыслями. Например, зачем его внезапно вызвали в кабинет его непосредственного руководителя — Артура Перрингара, сорвав с совещания по делу Рамона Агиллары, операция по задержанию которого должна была состояться через три дня. Телефонный звонок застал его в самый разгар обсуждения плана действий, и тон руководителя не предполагал возражений: явиться в кабинет немедленно! Что, зачем и почему не сказали, так что одновременно с сожалениями о пропущенном совещании Коннора подогревало любопытство: что от него нужно мистеру Перрингару? Новое срочное дело? Или он где-то накосячил? Сколько бы агент ни прокручивал в памяти события последней недели, не мог вспомнить ничего особенного, так что оставалось лишь теряться в догадках и ускорять шаг, периодически одёргивая себя.       Около дверей кабинета он задержался, глубоко вдохнул-выдохнул несколько раз, успокаивая разошедшийся сердечный ритм, поправил волосы и галстук и вошёл внутрь. Сидевшая за терминалом и что-то сосредоточенно печатавшая Лили подняла голову и солнечно улыбнулась ему:       — Добрый день, агент Хейз. Вам назначено?       — Да. Привет, Лили. Мистер Перрингар меня вызвал, сказал, что-то срочное.       — Ясно. Одну минуту.       Диод на виске секретарши замигал жёлтым, и Коннор поймал себя на том, что невольно следит за тёплым золотистым мерцанием. Если бы не эта лампочка, он бы ни за что не поверил, что сидящая перед ним девушка — не человек, а бездушная машина. Эта противоестественная двойственность всегда смущала и раздражала Коннора в андроидах — он не понимал, как себя с ними вести. Относиться по-человечески или игнорировать, как ещё один предмет мебели, органично встроенный в дизайн помещения? Сложный вопрос, на который он до сих пор не смог найти для себя ответа.       — Агент Хейз, вы можете войти, — Лили дружелюбно улыбнулась. Её диод вернулся к прежнему, небесно-голубому цвету. Коннор улыбнулся в ответ, однако машина уже уткнулась взглядом обратно в экран, и агент, вздохнув, быстро скрылся за дверью.       Внутри его ожидал сюрприз. Помимо мистера Перрингара — руководителя одного из отделов территориального подразделения ФБР в Детройте, в помещении присутствовали ещё двое. В кресле около стола начальника сидел молодой темноволосый мужчина в тёмно-синих джинсах и светло-голубой рубашке с подвёрнутыми рукавами, оставлявшими открытыми взгляду мускулистые, загорелые руки. На диване в углу расположилась светловолосая девушка в синем классическом платье. На её виске голубел такой же LED-диод, как и у Лили. Когда мужчина развернулся к Коннору с выражением искреннего интереса на лице, агент с изумлением узнал в нём бывшего лидера и основателя компании «CyberLife» — Элайджу Камски, известного кибертехнолога, бизнесмена и одного из богатейших людей планеты.       — А вот и он! — мистер Перрингар поднялся со своего места, сделав приглашающий жест рукой. — Позвольте вам представить, мистер Камски. Наш подающий большие надежды самородок — агент Коннор Хейз.       Серо-голубые глаза, казавшиеся почти прозрачными в тусклом освещении кабинета, скрестились на Конноре, пристально глядя из-под очков в тонкой, чёрной оправе. Мужчина улыбнулся, скаля идеально-белые зубы, неторопливо поднялся и протянул парню руку:       — Приятно познакомиться с вами, агент Хейз. Господин Перрингар успел много хорошего рассказать о вас.       Коннор смущённо улыбнулся, несколько поспешно сжав протянутую ладонь:       — Благодарю вас, мистер Камски, сэр. Для меня тоже большая честь познакомиться с вами лично.       Он не сомневался, что начальник расписал его почётному гостю в самых лучших выражениях — отношения между ним и Артуром Перрингаром давно перешагнули грань простой дружбы, став почти отеческими. И нет, нельзя было сказать, что молодой агент не заслуживал всех тёплых слов в свой адрес. В конце концов, его послужной список в неполные двадцать пять лет уже содержал в себе несколько раскрытых с блеском дел, информацию о награждении и повышении в звании. Есть чем гордиться. Но Коннор так и не научился спокойно принимать похвалы, считая, что просто делает свою работу, и делает её хорошо. Как и полагается любому другому агенту.       Мистер Камски удовлетворённо усмехнулся, слегка кивнув. Его ладонь оказалась жестковатой и сухой, а рукопожатие — крепким до боли и уверенным. Рука человека, который привык держать себя в форме и не разнежился от сытой жизни, почивая на лаврах своих гениальных изобретений. Ещё один повод для искреннего уважения.       — Забудем о формальностях, агент Хейз, — негромкий голос звучал мягко, обволакивающе, успокаивая и усыпляя. — Вы можете называть меня просто Элайджей, если хотите. А я могу обращаться к вам по имени — Коннор?       Агент несколько смутился, но кивнул:       — Как вам будет угодно, мистер Камски.       — Замечательно, — не прекращая улыбаться, бизнесмен неторопливо опустился обратно в кресло, и Коннор с мистером Перрингаром последовали его примеру.       Коннор покосился на своего руководителя и вздрогнул, столкнувшись с напряжённым ответным взглядом. В лицо словно холодной водой плеснули. Артур смотрел на него пронизывающе мгновение и почти сразу же отвёл глаза, но Коннор понял скрытый смысл послания: не расслабляться ни на секунду. Зачем бы его не позвали в этот кабинет, его начальнику это очень не нравилось, но воспротивиться он не мог. Коннор бы не удивился, если бы узнал, что приказ о содействии мистеру Камски был спущен от людей выше, гораздо выше их небольшого территориального подразделения.       Агент перевёл взгляд на дорогого гостя, по машинальной привычке выпрямляя спину и голову, удерживая ровную осанку, как учил их наставник. Однако мистер Камски только рассмеялся, насмешливо глянув на него, небрежно откинулся в мягком кресле и забросил ногу на ногу.       — Расслабьтесь, Коннор. Вы не на допросе подозреваемого, и не на официальном мероприятии. Мы просто поговорим по-дружески и, я надеюсь, придём к определённому соглашению, которое будет выгодно нам обоим.       Коннор помедлил, и тоже откинулся на спинку стула, позволяя себе чуть-чуть вольности, но не отпуская до конца внутреннего напряжения. Камски удовлетворённо кивнул и вдруг с наигранным воодушевлением произнёс:       — Кстати, а вы знаете, что в переводе с шотландского ваше имя означает «прекрасный», а в английском языке оно переводится, как «охотничий пес»? Учитывая выбранную вами профессию, это кажется мне очень… символичным.       Агент в замешательстве уставился на мужчину, не понимая, к чему это было сказано, но, так как от него явно ждали какой-то реакции, осторожно ответил:       — Нет, я об этом не знал, мистер Камски. Как-то не интересовался.       — Очень зря, — с едва уловимой иронией протянул бизнесмен. — Ваше имя довольно распространённое и многозначное, и вы, наверное, были бы весьма удивлены, узнав, сколько героев от древнего эпоса до современной культуры носили его при самых разных обстоятельствах. Это имя пророчит своему хозяину непростую судьбу, Коннор. Попомните мои слова.       Коннор промолчал, не зная, как на это реагировать и что стоит ответить в такой ситуации. Положение спас мистер Перрингар.       — Благодарю за этот любопытный экскурс в область ономастики, мистер Камски, но агент Хейз сейчас чрезвычайно загружен работой, поэтому предлагаю вернуться к тому делу, ради которого мы здесь собрались, — Камски согласно кивнул с несколько разочарованным видом, и начальник развернулся к Коннору. — Хейз, у мистера Камски есть к тебе деловое предложение. Ему нужна твоя помощь в одном конфиденциальном проекте, и он оказался весьма любезен, прибыв лично, чтобы запросить моего разрешения на твоё привлечение к этому делу, как твоего непосредственного руководителя. Я дал своё согласие при условии, что ты сам будешь не против в этом участвовать. Сразу оговорюсь, — мистер Перрингар бросил на экс-руководителя «CyberLife» странный взгляд, — что принуждать тебя к участию в проекте против твоей воли никто не будет. Захочешь отказаться — и мы не будем настаивать.       — Разумеется, — тут же кивнул Элайджа, пристально глядя на парня. — Хотя я был бы очень рад, если бы именно ты согласился.       Коннор попеременно смотрел то на одного, то на другого мужчину, и чувствовал, что не всё так просто в этом «предложении». Мистер Перрингар был внешне спокоен и доброжелателен, однако успевший за несколько лет службы хорошо изучить его агент чувствовал, что руководитель нервничает, хоть и успешно скрывает свои истинные чувства. Мистер Камски же и вовсе представлялся Коннору эдаким хитрым котом, любящим играть с мышью, завлекать её в свои лапы с помощью ласковых слов и успокаивающих интонаций, усыпляющих внимание и бдительность. И это осознание не отпускало его ни на минуту, позволяя абстрагироваться от происходящего и сохранять трезвость рассудка.       Он знал все эти психологические приёмчики, сам неоднократно использовал их на допросах — недаром психология была его любимым предметом в колледже и Академии. За время службы Коннору удалось отточить свои навыки настолько, что коллеги даже за глаза прозвали его «открывашкой» — он мог найти подход к любому человеку, практически без исключения. И сейчас эти навыки ему очень помогли.       — Для начала я хотел бы понять, чего именно вы от меня хотите, мистер Камски, — установив зрительный контакт и сохраняя выражение вежливого внимания на лице, произнёс агент. Тот согласно кивнул.       — Справедливо. Что ж, тогда позвольте мне изложить своё предложение. Как вы наверняка знаете, я давно покинул «CyberLife» из-за разногласий с советом директоров. Мы не сошлись во мнениях относительно путей развития компании. Однако я всё ещё поддерживаю тесный контакт с их новым директором, знаю, чем они занимаются, и сам понемногу продолжаю работать с андроидами, занимаясь их доработкой и улучшением. В домашних условиях, так сказать. Несколько лет назад я начал работу над одним проектом, который обещает произвести революцию в области кибернетической биологии также, как это в своё время сделали первые андроиды модели «Хлоя».       Мистер Камски сделал указующий жест в сторону дивана. Сидевшая там девушка дружелюбно кивнула обернувшемуся Коннору. За всё время разговора она не издала ни звука, и агент успел позабыть о ней, едва увидев. Однако столкнувшись с андроидом взглядом сейчас, Коннор невольно вздрогнул. Слишком уж по-человечески живым был этот взгляд. Если бы к машине можно было применить человеческие определения чувств, он бы сказал, что эти глаза, в противовес улыбке, смотрели на него холодно и изучающе. Словно в самую душу пытались заглянуть. Коннор поспешно отвернулся, постаравшись ничем не выдать охватившего его неуютного чувства. Если Камски что-то и заметил, то виду не подал.       — Первая машина, успешно прошедшая тест Алана Тьюринга, — с гордостью заявил он. — Прекрасная, юная, живая. Настолько, насколько позволяли технологии в двадцать втором году, конечно. С тех пор наука сделала огромный шаг вперёд. Компания «CyberLife» выпустила огромное количество линеек андроидов, максимально приближённых в своём сходстве к людям. Они могут плакать, смеяться, поддержать разговор, сымитировать любые эмоции… Но это всё равно машины. Им не хватает… человечности. Искренности, присущей людям. Понимания многих, обычных для человека вещей, вроде чувства юмора, сопереживания, заботы. И именно эту проблему мы пытаемся решить в рамках нашего проекта.       Элайджа многозначительно приподнял брови и продолжил уже более спокойно, по-деловому:       — К сожалению, я не могу сейчас раскрывать все подробности нашей деятельности, так как это конфиденциальная информация строго для участников проекта. Однако мы добились определённых результатов, и для продолжения работы нам необходимы живые люди определённого склада личности. Был проведён тщательный отбор кандидатов, и вы, Коннор, стали одним из первых, к кому я решил обратиться.       Коннор вежливо улыбнулся.       — Благодарю за такие лестные слова, мистер Камски, но, боюсь, я всё ещё не совсем понимаю, чем могу быть вам полезен.       — Всё очень просто, — бизнесмен подался к нему всем телом, сокращая расстояние и глядя прямо в глаза. — Всё, что от вас потребуется — приезжать в одну из наших лабораторий в течение определённого времени, предположительно около одного-двух месяцев, где наши сотрудники будут анализировать ваши эмоциональные реакции и особенности поведения в различных ситуациях, моделируемых с помощью виртуальной реальности. Полученные результаты мы планируем использовать для создания нового поколения андроидов с максимально реалистичными поведенческими характеристиками, которых невозможно будет отличить от обычного человека.       Мистер Камски торжествующе улыбался, а Коннор смотрел на него — и ощущал нехороший холодок внутри. Он не был андроидофобом, не испытывал к этим живым куклам ненависти, как многие его знакомые, да и сталкивался с ними не так уж часто, проживая — к счастью! — не в Детройте, а в Энн-Арборе, почти в полусотне миль от «столицы андроидов». Их семье вообще повезло никаким боком не столкнуться с последствиями андроидской экспансии — мама продолжала работать учительницей в младшей школе, отец держал собственную автомастерскую, куда набирал в работники исключительно людей — не андроидов! Так что никаких причин для враждебности к совершенным машинам у Коннора не было.       Однако ему не раз приходилось наблюдать, как люди вымещают злобу на бессловесных машинах, и каждый раз после такого Коннор ловил себя на остром чувстве вины, словно он являлся свидетелем преступления против живого человека, в которое мог вмешаться… а вместо этого проходил мимо. Можно было бесконечно убеждать себя, что это всего лишь механизмы, не чувствующие боли и играющие роль, согласно заложенной в них программе, однако все эти убеждения разбивались вдребезги о человеческое лицо и по-детски непонимающие глаза слишком живой куклы.       А теперь их создатель ещё хочет добавить им эмоции и характер…       — Коннор?       Агент вздрогнул, поняв, что слишком глубоко ушёл в свои мысли, и его молчание непозволительно затянулось. Оба собеседника внимательно смотрели на него, ожидая ответа, но Коннор пока не знал, что им ответить. С одной стороны, планы мистера Камски впечатляли своим размахом, но с другой…       — Почему я? Почему вы выбрали именно меня для исследования? — решился он. Нейтральный вопрос позволял оттянуть момент принятия решения, обдумать и взвесить всё узнанное. Элайджа смерил его задумчивым взглядом, но на вопрос ответил.       — Меня привлекло то, как вас характеризовало ваше начальство. Самоотверженность, храбрость, честность, глубоко развитая эмпатия, верность поставленной задаче, впечатляющие дипломатические способности…       Коннор смущённо хмыкнул, отвёл глаза, чувствуя, как начинает печь шею и кончики ушей. Бизнесмен же невозмутимо продолжал.       — Вы умеете располагать к себе людей, тактичны и вежливы — в чём я имел возможность убедиться лично. Сейчас такие личности крайне редки, а оттого особенно ценны, — Элайджа откинулся в кресле и с лёгкой иронией закончил: — Поэтому я счёл необходимым лично обратиться к вам с приглашением для участия в эксперименте. И поэтому мне бы очень хотелось, чтобы вы согласились.       Коннор нейтрально ответил:       — Я благодарен вам за такую высокую оценку моей личности, мистер Камски, но боюсь, я вынужден отказаться.       Тонкая бровь взлетела над линией очков, выгнувшись дугой. Глаза, ещё недавно представлявшие собой безоблачное летнее небо, словно затянуло льдисто-голубым инеем, и Коннор внутренне напрягся. Нельзя так просто отказать человеку, состояние которого превышает бюджет нескольких европейских государств, вместе взятых.       — Позволите узнать, почему?       — Охотно, — пожал плечами Коннор, покосившись на мистера Перрингара. Сузившиеся глаза начальника призывали к осторожности и агент, снова переведя взгляд на бизнесмена, заговорил, тщательно подбирая слова. — Я не имею ничего против андроидов. Они, безусловно, полезны для общества и существенно облегчают людям жизнь, хотя не все могут с этим согласиться. Тем не менее я не вижу никакого вреда в андроидах-домохозяйках или андроидах-грузчиках. Однако то, чего хотите добиться вы… — Коннор беспомощно пожал плечами. — Это уже выходит за рамки обычной машины. Вы хотите научить их эмоциям, привить страх, любовь, ненависть, но машины не могут этого чувствовать. Они не живые.       Элайджа внимательно слушал его, не перебивая, только снисходительная полуулыбка одними уголками губ застыла на его лице, и эта улыбка задела чувствительную струну в груди Коннора. Он почувствовал себя учеником младшей школы, который пытается объяснить учителю, что дважды два будет четыре, а не пять. Что-то вспыхнуло внутри, что он не успел — или не захотел — сдержать, и Коннор заговорил снова, горячо, пытаясь переубедить.       — Даже если ваш опыт удастся… Я видел, что делают люди с андроидами на улицах Детройта, теми, которые им неугодны. Они ломают их, сжигают, унижают. Эмоции и характер формируют личность, а личности свойственно сопротивляться насилию и защищать себя. Вы осознаёте, к чему может привести ваш опыт?       — Я понимаю чувства, которые овладевают вами после услышанного, Коннор, — тепло, с некоторыми нотками превосходства парировал Элайджа, — однако ваши опасения беспочвенны. Какой бы совершенной ни была машина — она остаётся машиной, неспособной к самостоятельному мышлению, эволюции и непокорности. Её предназначение — служить человеку, следуя заложенной в ней, жёстко ограниченной программе, и мы лишь хотим улучшить её способность к служению. К компании «CyberLife» регулярно обращаются с запросами на андроидов-супругов, андроидов-сиделок, андроидов-психологов. Здесь особенно ценятся все спектры эмоций, а значит, и спрос на такие машины будет необычайно высок.       Коннор недоверчиво вглядывался в лицо сидящего перед ним человека. Неужели он и правда не понимает?..       — Со всеми этими… обязанностями успешно справляются люди. Огромное количество андроидов, которое произвела ваша компания, и так привело к резкому росту безработицы на рынке труда. Тысячи людей умирают от голода и наркотиков, потому что не могут найти себе работу, а вы хотите отобрать её у оставшихся?       — Проблемы с безработицей были всегда, — скорбно покачал головой Элайджа. — Это неизбежное зло прогресса. Когда-то и луддиты разрушали паровые машины, считая их происками дьявола, однако постепенно все смирились с неизбежностью, и мы пришли к тому, что имеем сейчас. Развитие технологий не стоит на месте, людям приходится адаптироваться к изменениям. У кого-то получается, у кого-то нет. Увы. В любом случае, жертвы неизбежны.       Голос мужчины почти неуловимо дрогнул, но Коннор уловил это. Холодный оттенок презрения, отдавшийся дрожью в пальцах. Стало почему-то стыдно и горько. Он уважал этого человека, но не мог принять его позицию, не мог разделить его взглядов.       — Почему вы так ненавидите людей, мистер Камски?       — Коннор!       Агент вздрогнул от негромкого окрика начальника, но экс-директор «CyberLife», резко посерьёзнев, коротко дёрнул головой.       — Всё в порядке, мистер Перрингар. Я отвечу на твой вопрос, Коннор, — голубые глаза впились в агента. — Потому что в мире слишком много плохих людей. Мы можем долго рассуждать о критериях данной оценки со стороны этики, морали, религии и права, но зачем? Если ты и так знаешь, о чём я говорю. Разве не этим вы занимаетесь каждый день, агент Хейз? Ловите плохих людей, чтобы защитить хороших. Я тоже, по-своему, пытаюсь помочь людям. Хорошим людям. Женщине с ребёнком, которую до потери сознания избивает пьяный муж. Старикам, брошенным в одиночестве на произвол судьбы детьми, которые от них устали. И многим другим, кто столкнулся с жестокостью своих сородичей. Как вы думаете, достойны ли они получить машину, которая будет их любить, защищать, и никогда не попрекнёт грубым словом?       Коннор промолчал. У него были тысячи аргументов для возражения, но после его яростной защиты людей замечания вроде «каждый человек сам выбирает себе спутника по жизни» или «проблемами бездомных и пожилых людей должен заниматься социальный департамент» звучали как откровенное лицемерие. Агент понял, что безнадёжно проигрывает в споре, и, хуже того, начинает понимать точку зрения бизнесмена. Особенно если вспомнить пару миссий, от которых его до сих пор передёргивало и руки сжимались в кулаки. Мотивы Элайджи Камски казались прекрасными, но что-то внутри Коннора останавливало его. Некий подозрительный голосок, шептавший, что не всё так просто. Просто в этой жизни ничего и никогда не бывает. И как бы ни хотелось ему поверить в душевность и альтруизм человека, сидящего перед ним, однако благими намерениями вымощена дорога в ад, и Коннор, даже не осознавая, что именно его смущает, уже знал, каким будет его ответ.       — Прошу меня простить, мистер Камски, но я отказываюсь.       Элайджа усмехнулся, опустил голову, и Коннор почувствовал за собой противоестественное чувство вины. Впрочем, бизнесмен тут же выпрямился и косо глянул на Коннора из-под очков.       — Я понимаю и уважаю ваши убеждения, агент Хейз. Жаль, что мы не смогли договориться. Ваше участие в проекте могло бы принести немало пользы и мне, и вам. Все участники нашего эксперимента получают щедрое денежное вознаграждение…       Коннор недовольно нахмурился.       — Мистер Камски, при всём уважении к вам, но… я не продаюсь.       — Я должен был попытаться, — полушутя развёл руками мужчина, резко вставая.       Коннор поднялся вместе с ним, за ними последовал и мистер Перрингар. Не считая последнего восклицания, он не вмешивался в разговор, и агент был ему благодарен. Теперь он полностью чувствовал, что это его решение, и готов был нести за него ответственность. Однако к его удивлению, мистер Камски вовсе не выглядел расстроенным или разочарованным. Напротив, Коннору показалось, что он вполне доволен тем, как всё повернулось.       — Что ж, это был преинтереснейший разговор, и я нисколько не жалею о потраченном времени, пусть и не получил желаемого, — Камски улыбнулся Коннору и протянул ему руку. — Искренне надеюсь, что эта встреча не будет последней, агент Хейз.       — Я тоже, мистер Камски, — Коннор крепко сжал протянутую ладонь, глядя точно в глаза мужчине. Бизнесмен довольно хмыкнул, пожал руку мистеру Перрингару и, окликнув своего андроида, вышел из кабинета. И только когда дверь за ними закрылась, Коннор наконец смог выдохнуть с облегчением и тяжело опуститься обратно на стул.       Только сейчас он понял, как устал. Вся беседа не заняла более получаса, однако Коннор чувствовал себя таким вымотанным, словно с десяток раз пробежал полосу препятствий в Академии.       — В какой-то миг я думал, что ты согласишься, — прозвучал тихий голос рядом, и Коннор оглянулся.       — Мне не стоило отказываться, сэр? — хмуро спросил он, взглянув на севшего в кресло напротив, где ещё минуту назад сидел Камски, руководителя.       — Это было твоё решение, и не мне тебя судить, сынок, — покачал головой тот. — Однако я рад, что ты не стал влезать во всё это андроидское дерьмо. От него слишком неприятно пахнет, а уж тем более, когда по твою душу являются такие, как этот Камски…       — Думаете, он попробует снова зазвать меня к себе? — хмыкнул Коннор. Артур нахмурился.       — Ты сильно-то нос не задирай! Да, ты молодой и перспективный агент, но таких сотни и тысячи по всей стране. Бизнесмену вроде Камски стоит только свистнуть, и они тут же слетятся к его ногам. Ему наплевать на тебя, меня, президента США. Для него имеют значение только его куклы. И нет, я не думаю, что он станет тратить время на того, кто один раз оттолкнул протянутую им руку, — мужчина потянулся к карману пиджака за сигаретами, но одёрнул себя и руку убрал. — Хорошо, что он и его кукла свалили. У меня от них мороз по коже.       Коннор вспомнил пристальные голубые глаза и передёрнул плечами. Не согласиться было сложно.       — Если мы с этим закончили, то я могу идти, сэр? — осторожно поинтересовался он. — Мне ещё нужно переговорить со старшим агентом Кейджем. Узнать, до чего они там договорились по поводу будущей операции.       — Со взятием Агиллары? — начальник досадливо поморщился. — Нда, надеюсь, в этот раз нам повезёт. Если эта хитрая крыса снова ускользнёт из-под нашего носа…       — На этот раз нет, мистер Перрингар, — уверенно покачал головой Коннор, поднимаясь. — Мы возьмём его. Он даже не подозревает, что мы нашли его убежище. Через три дня он будет у нас в руках.       — Мне бы твою уверенность, — проворчал Артур. — Ладно. Иди давай. И береги себя.       — Обязательно, сэр, — улыбнулся Коннор, быстро выскальзывая из кабинета.

***

      7 апреля, 2032 год.       Оператор глотнул кофе и неторопливо отставил кружку в сторону. Его смена почти закончилась. Оставалось протестировать последнюю модель AX400 и отправить очередную партию готовых андроидов в грузовой отсек, для поставки в магазины.       Пальцы лениво скользнули по сенсорной панели и механический кран вынес на подиум головной модуль последней копии. Пока что это лишь белый пластиковый бюст с наложенным скином стандартного лица, к которому из готовых модулей будет собираться полноценное тело.       Оператор откашлялся, активировал микрофон и коротко поинтересовался:       — Ты меня слышишь?       Веки с длинными ресницами затрепетали и открылись. Светло-голубые глаза с серебристым отблеском, как и у предыдущих моделей, смотрели строго перед собой. Тонкие губы дрогнули, раскрываясь, и андроид мелодично выдохнула:              — Да.       Сновавшие вокруг нее автоматы сноровисто подкрепляли туловище, заваривали места швов, накладывали на металлическую конструкцию ослепительно-белый пластик.              — ID.       — KBC 8975047.       — Головой можешь пошевелить?       Андроид аккуратно повернула голову влево, потом вправо, вернула в исходное положение. Новый аппарат наложил пластиковую оболочку на ее затылок, скрывая модули процессора, памяти и связи.       — Теперь глаза.       Пока лазер приваривал деталь, андроид обвела взглядом отсек сборки. Яркие прожекторы, направленные на сборочный модуль, погружали во мрак остальную часть зала, скрывая стекло и оператора за ним.       — Шейная и оптическая подвижность есть. Теперь прочти мне свой текст инициализации.       Радостная улыбка вспыхнула на губах AX400, и будто даже отразилась в посветлевших глазах. Приятный голос защебетал со стандартным темпом:       — Привет! Я андроид третьего поколения AX400. Я могу ухаживать за домом, готовить, присматривать за детьми. Могу следить за вашим расписанием. Я говорю на трехстах языках, и я полностью в вашем распоряжении в качестве сексуального партнера. Меня не нужно ни кормить, ни заряжать. Я оборудована квантовой батареей, что делает меня автономной в течение ста семидесяти трех лет.       Пока она говорила, автоматы подсоединили ей руки, и AX400 повернула голову, с любопытством наблюдая за происходящим. Грудная пластина скрыла тириумное сердце, провода, трубки и состоящий из бело-серебристых кубов столб позвоночника. Перечислив свои функции, AX400 смолкла на мгновение, и вежливо поинтересовалась:       — Хотите дать мне имя?       Позёвывавший оператор встрепенулся.       — Да. С этого момента твое имя — Кэра.       Андроид снова улыбнулась, выдохнув с нежностью:       — Меня зовут Кэра.       — Процесс инициализации и запоминания есть. Так, руками можешь подвигать?       Осматривавшаяся по сторонам AX400 тут же опустила глаза вниз, медленно стала поднимать руки перед собой. Так как эта часть структуры была полностью собрана, скин принялся затягивать белую поверхность. Кожа андроида имела приятный, светлый оттенок. Пальцы, запястья, предплечья, плечи. AX400 поворачивала руки, разглядывая, как они заполнялись скином, робко, осторожно погладила себя по предплечью, явно увлеченная этим зрелищем. Это выглядело так… по-человечески, что оператор и сам невольно подался вперед, облокачиваясь о панель локтями и усмехаясь.       — Верхние двигательные связки есть. А теперь скажи что-нибудь по-немецки.       Андроид повторила приветствие и слова о своей модели на немецком и французском языках, успешно спела песню про сакуру на японском. Во время пения она помогала себе руками, жестикулируя в такт передаваемым в словах эмоциям. Получилось очень душевно. К моменту окончания песни была закончена и ее сборка. Поддерживавший AX400 на весу автомат аккуратно поставил ее на подиум, где предстояло провести последнюю проверку.       — Мультиязыковое вербальное выражение есть. Давай, сделай пару шагов!       Подчиняясь команде оператора, AX 400 сделала один шаг, второй, взмахнула руками. Сначала это показалось потерей равновесия, однако когда андроид продолжила движение и скин стремительно принялся покрывать белую поверхность, стало ясно, что это лишь продолжение жестикуляции. Скин покрыл тело полностью, появились волосы на голове и лобке, обрисовались острые, розовые соски. Груди приобрели плотность и объем. AX 400 стыдливо прикрыла себя ладонями, замерев на месте. Скулы на юном, мальчишеском лице мило порозовели.       — Моторика есть. Отлично! Ты готова к работе, сладкая!       Оператор не отказал себе в удовольствие приласкать взглядом чувственные прелести модели. Хорошие все-таки в Киберлайф дизайнеры! От живой женщины практически и не отличишь.       Замершая на площадке сборки андроид неуверенно выдохнула:       — Что со мной теперь будет?       — Ну, — охотно отозвался оператор, быстро запуская программы финальной сборки. — Мы тебя реинициализируем и отправим в магазин на продажу.       Автомат принес AX400 белый бюстгальтер и трусики. Андроид подняла руки, покорно позволяя одевать себя, однако мелодичный голос дрогнул.       — На продажу? Я что-то вроде товара, да?       — Да. Конечно ты товар, детка! — оператор ощутил первый смутный укол беспокойства. — То есть, ты ведь компьютер с руками и ногами, способный выполнять разного рода штуки. И стоишь целое состояние.       — Да, я понимаю, — теперь в голосе отчетливо слышалась растерянность. AX400 опустила глаза, рассматривая себя. Ее лицо приняло смущенный и несчастный вид. — Я думала…       Оператор нахмурился, ощущая неприятный холодок по позвоночнику.       — Ты думала?! Что же ты думала?       — Я думала… что я живая.       Она выдохнула это с легкой паузой, поджимая и прикусывая губы, нерешительно обводя глазами бокс. Как человек. Это смотрелось жутко. А ещё означало крупные неприятности!       — Чёрт! Чё за дерьмо?! — оператор нервно откинулся в кресле, не сводя глаз с экрана. — Это не часть протокола!       Пальцы нерешительно легли на сенсоры, торопливо запуская анализ.       — Сбой элементов памяти… — Поколебавшись мгновение, он обреченно вздохнул и запустил новый процесс: — Ладно, запись: «Дефектная модель. Разобрать и проверить необходимые компоненты».       Подчиняясь его командам, автоматы запорхали в обратном порядке. Как раньше они приносили и присоединяли элементы, также теперь они безжалостно сорвали уже ненужное белье с тела AX400 и закружились вокруг, словно хищные птицы, готовясь к отсоединению компонентов.       Андроид снова закрылась ладонями. На юном лице отразились непонимание и тревога.       — Ты меня разбираешь? Но почему?!       У нее не должно быть этих вопросов. Машины вообще не задают вопросов! А она задавала. И он не мог не отвечать, потому что ее голос звучал так… по-человечески испуганно.       — Ты не должна задумываться о такого рода вещах! Ты вообще не должна думать! Наверное, во время сборки в тебя попала какая-то бракованная деталь, или…       Автомат вздернул ее в воздух, деактивировав скин, и стало легче. Теперь перед ним был не человек. Просто серо-белая лысая кукла. Просто неисправная модель, которую нужно как можно скорее разобрать. Не обращая внимания на искаженное страхом лицо и подрагивающий, мелодичный голос, еще несколько минут назад такой счастливый и безмятежный:       — Нет!        AX400 попыталась оттолкнуть срывавшие панели краны руками. Пришлось активизировать дополнительные автоматы, чтобы они удерживали конечности неожиданно взбесившейся железки.       — …или проблемы с ПО.       — Нет! Я чувствую себя идеально и уверяю тебя, все работает как надо!       «Заткнись! Заткнись! Замолчи!!!»       Это неправильно. Машина не может умолять. Она не должна себя осознавать как личность! Это технически невозможно!       — Я ведь прошла все тесты, не так ли?       — Ну, да. Но твое поведение не типично…       — Пожалуйста! Я умоляю. Пожалуйста, не разбирай меня!              Этот голос сводил с ума и вызывал в мозгу когнитивный диссонанс между тупым роботом — и напуганным человеком. Хотелось зажмуриться и не смотреть.       — Извини, — он ведь и правда ощущал вину… — но модели с дефектом должны быть разобраны. Это моя работа. Если покупатель придет с жалобами, то мне придется ему все как-то объяснять, а это может стоить мне работы.       Автоматы отсоединяли ноги, сняли нагрудные пластины. Тириумное сердце под ними пульсировало с частотой, в 1,8 раза превышающей норму. Еще один показатель неисправности. Этот биокомпонент должен работать стабильно в любой ситуации! У этой же AX400 сердце колотилось так, словно…       — Я не создам никаких проблем, обещаю! Я буду делать всю работу! Я не буду больше думать!       Руки. Оператор закрыл глаза. Осталось немного.       — Я только что родилась! Как ты можешь убить меня?!       Убить? Она сказала… убить?! Он уставился на неисправный автомат. Лазер уже вскрывал шейно-грудной шов.       — Остановись! Пожалуйста, остановись! Мне страшно!       Паника в голосе андроида перехлестнула все разумные пределы — как и терпение оператора. Ладонь хлопнула по клавиатуре — и он замер, тяжело дыша, ощущая, как пропитывает пот фирменную футболку и скатывается холодными каплями по лбу и спине.       Автоматы замерли вместе с ним, и в боксе повисла гнетущая, гробовая тишина, нарушенная лишь слабым, переполненным отчаянной мольбой голосом AX 400… Кэры.       — Умоляю тебя. Я хочу жить.       …Руки дрожали, когда он снова застучал по сенсорам, в который раз запуская процесс в обратную сторону. Автоматы снова начали сборку, а на щеках андроида влажно заблестели дорожки слез. Конечно, ведь у них предусмотрены слезные железы. Андроид третьего поколения, блять! Передовая модель, блять! Андроид, который… и не андроид вовсе. Живая кукла… живая…       Он смотрел, как автомат снова собрал ее в неизменном виде. Они ничего не говорили друг другу. Оператор боялся сорваться, а Кэра? Она, наверное, тоже боялась спугнуть свою удачу. И когда она, наконец, предстала перед ним в полностью собранном виде, ее уже нельзя было отличить от человека.       — Иди к остальным.       Голос почти не дрогнул. AX400 еще мгновение смотрела в темноту, прежде чем развернуться и пройти к транспортировочной ленте, которая увезет ее в новую жизнь. Боже… жизнь. Для андроида.       — Стой на ленте, ладно? Я не хочу проблем!       Она оглянулась — и обожгла его благодарной улыбкой, которую, он точно знал, он уже никогда не забудет.       — Спасибо.       Она встала на свою панель рядом с четырьмя другими, безмолвными и послушными AX400. На них опустились прозрачные боксы, в которых их увезут в транспортный отсек, а оттуда — в магазин. Четыре стандартных модели и одна, которая неуверенно переступала с ноги на ногу, оглядывалась и вела себя… как человек. Недолго, но достаточно, чтобы понять — она живая. Когда конвейер двинулся прочь, она застыла, но хватит ли ее надолго? И что будет, если ей попадется не тот покупатель? Что будет делать живая кукла в мире людей?       Оператор понимал, что все эти вопросы уже поздно себе задавать. У него был выбор, и он его сделал. Жалел ли он о нем? О боже, да! Жалел. Жалел об этом минутном порыве слабости, который дернул его руку вперед в последнюю секунду. Жалел, что вообще вступил в ненужные разговоры, а не деактивировал голос модели сразу, чтобы потом спокойно ее разобрать. Жалел, что не узнает, что будет с его… им собранным андроидом с чистыми, голубыми глазами и именем Кэра дальше.

***

      19 октября, 2031 год       Машина с тихим шорохом въехала на подъездную дорожку роскошного кирпичного особняка на Лафайет-авеню. Одного взгляда на утопающий в цветах сад с живой изгородью и мраморными статуями было достаточно, чтобы понять — здесь живёт непростой человек, имеющий тонкий вкус на прекрасные вещи и достаточно денег, чтобы его реализовать.       Но вместе с тем, стоило Элайдже выбраться наружу, и он вмиг опытным взглядом приметил многочисленные следы подступающего запустения. За домом уже давно никто не ухаживал, и вот — высохший плющ затянул всё крыльцо и часть стены, свешиваясь неряшливыми плетьми с козырька над входом. Некогда белоснежный ангел позеленел — его крылья и складки платья покрылись толстым мшистым ковром. Сухую листву с подъездной дорожки и крыльца тоже давно никто не убирал, и она траурно хрустела под ногами при каждом шаге.       — Печально…       — Прости? — стоящая рядом Хлоя вопросительно взглянула на него.       — Этот дом прекрасен, но у его хозяина явно не хватает сил о нем позаботиться, и теперь его красота увядает. Это печально.       Девушка скептически приподняла бровь, но промолчала, воздержавшись от комментариев, и Элайджа был ей за это благодарен. Конечно, она знала, что такое увядание и грусть, но одно дело понимать значение слов, и совсем другое — осознавать их смысл, ту горчично-горькую нотку, которую они в себе несут.       Мужчина вздохнул и зашагал ко входу. Сейчас не время для рефлексии и рассуждения на философские темы. Они прибыли сюда по делу, так что сперва стоит сосредоточиться на нем, а потом уже можно и потешить разум отстраненными мыслями.       Сопровождаемый своей спутницей, бизнесмен остановился у входной двери. Широкий деревянный портал, обилие стекла, в том числе и витражного, золочёный герб в нижней части двери. Всё покрылось пылью и очищалось, разве что, забиравшимися под козырёк струями дождя, что явно случалось не часто.       Система «электронного дворецкого» поприветствовала их мелодичным звоном.       «Ожидайте, пожалуйста. Вам сейчас откроют»       Однако прошло не менее пяти минут, прежде чем послышалось тихое жужжание механизмов, шуршание колес и щелчок замка. Дверь приоткрылась. В узкую щель выглянул хмурый старик в черной пижамной рубашке, с наспех наброшенным на колени темно-синим пледом. Тусклые, выцветшие глаза безразлично скользнули по девушке, однако стоило им натолкнуться на Камски, и в них заблестели смутные искры жизни.       — Надо же… Какие люди! Давно ты ко мне не заходил, Элайджа.       — Добрый день, Карл, — тепло улыбнулся мужчина в ответ. — Прости. Столько дел и забот разом навалилось…       — Ничего. Заходите. Не стойте на пороге, — старик подался назад, шире распахнул дверь и сделал приглашающий жест рукой.       Элайджа благодарно кивнул, проходя в светлый коридор, отделанный понизу деревянными панелями из красного дерева. Как и снаружи, внутри интерьер дома блистал роскошью. С высокого потолка свешивалась массивная хрустальная люстра, украшенная мраморными фигурками херувимов. Покрытый мраморной плиткой с необычным рисунком пол устилала настоящая шкура зебры. Золочёная мебель в стиле барокко гармонично перемежалась вполне современными предметами, вроде безыскусно выполненной вешалки для одежды или диванчика с несколькими вручную расшитыми подушками с бабочками и цветами.       В этом был весь Карл. Плевать он хотел с Эмпайр-стейт-билдинг на традиции, моду, общественное мнение. Он делал, что хотел, жил так, как хотел — и демонстрировал это с такой удивительной смесью дерзости и галантности, что у строгого высшего общества не хватило решимости его отвергнуть. И в итоге сливки Детройта приняли его со всеми чудачествами, смелыми речами и противоречивыми взглядами, сделав своим горячим любимцем. Пока гром расплаты не грянул…       — Что встал? Проходи, — со смешком бросил Карл, ловко проезжая мимо на своём футуристическом кресле — чёрном, с ярко-оранжевыми обводами колёс. Старик управлялся с ним легко и свободно. Сказывался опыт.       — Ты снова уволил свою сиделку? — не скрывая недовольства в голосе, поинтересовался Элайджа, проходя следом за хозяином дома в обширную гостиную. Тот только презрительно фыркнул.       Дальний угол комнаты занимало чучело жирафа в полный рост, на потолке, меж двух люстр, угрожающе скалил вытянутую пасть скелет какой-то доисторической твари. Шкафы вдоль стен заполняли книги и причудливые статуэтки, напротив жирафа целый угол был отдан под старинное пианино. Изысканная мебель соседствовала с кожаными диванами, обилием каких-то абстрактных вещиц и, конечно, картин. Его картин.              Карл проехал к столику в центре гостиной, заставленному бутылками с дорогим алкоголем, оглянулся на гостя.              — Выпьешь?       — С удовольствием, — кивнул тот. Старый художник наполнил и протянул ему бокал, и они переместились к диванам.              Элайджа с удовольствием расселся на мягкой поверхности, Карл пристроился сбоку от журнального столика.       — Итак? Что привело тебя ко мне?       — Я не могу просто так навестить старого друга? — с наигранно-оскорбленным видом поинтересовался бизнесмен, смакуя виски. Напиток оказался чертовски вкусным.       — Если бы речь шла о каком-нибудь дармоеде, которых полно у меня в знакомых, я бы может и поверил. Но ты никогда не приходишь просто так, Элайджа. Кто угодно, только не ты.       Мужчина вздохнул и весело тряхнул головой.       — Что ж, не буду скрывать. Я действительно пришел по делу. Потому что очень беспокоюсь за тебя, мой друг.       — Беспокоишься за человека? — иронично приподнял брови Карл. Элайджа закатил глаза и преувеличенно тяжело вздохнул.       — Я делаю все на благо людей…       — Оставь эту благонравную чушь для своих спонсоров и почитателей. Я слишком хорошо тебя знаю.       Пристальные взгляды скрестились, и Элайджа убрал улыбку.       — Ладно, поговорим серьёзно. Уже прошло четыре года с момента аварии, и за всё это время ты не написал ни одной картины, ни разу не показался в обществе, Карл. Многие даже не уверены, жив ли ты.       — На этой машинке не так уж легко куда-то выехать, — едко бросил старик, похлопав свободной рукой по колесу коляски.       — Конечно, особенно когда очередная твоя сиделка взяла расчёт, — спокойно вернулся к уже поднятой теме Элайджа.       Карл скривился и раздражённо взмахнул рукой.       — Я не собираюсь терпеть в своём доме ленивых и своевольных бестолочей, не способных выполнить даже самые простые мои указания! — повысив голос, воскликнул он и одним глотком опустошил бокал. — Сейчас крайне сложно найти хорошую прислугу, тебе ли не знать?       — Как раз поэтому я и приехал, — осторожно начал бизнесмен и тут же смолк, увидев, как напрягся его собеседник.       Карл замер на мгновение, глядя перед собой, криво усмехнулся.       — Кажется, я уже не раз выражал тебе своё мнение об этой идее.       — Я помню, — мужчина неуловимо подобрался. Теперь нужно было тщательно подбирать каждое слово. — Но я искренне надеялся, что в этот раз мне удастся тебя убедить.       — Мы обсуждали это уже тысячу раз! — рявкнул Карл, вернувшись к столу с напитками. — Я зарекся пускать домой живых людей, к которым отношусь вполне терпимо. С чего же ты решил, что я сделаю исключение для безмозглой пластиковой куклы — этой пародии на человека?!       Элайджа глубоко вдохнул несколько раз, сдерживая подступающее раздражение, и заговорил снова, спиной чувствуя ободряющий взгляд Хлои:       — Ну, хотя бы с того, что безмозглая пластиковая кукла потребует от тебя минимального содержания и ухода, при этом будет послушной, исполнительной и ненавязчивой. Она никогда не станет спорить с тобой, в самом лучшем виде исполнит любые твои приказы, а когда в ней не будет надобности, ты спокойно сможешь убрать ее с глаз долой, до тех пор, пока она снова не потребуется.       — Я уже слышал от тебя все эти доводы тысячу раз… — скучным голосом протянул Карл, однако потерявший терпение Элайджа стремительно встал и решительно перебил его.       — Так послушай в тысячу первый! Я приехал не просто, чтобы в очередной раз убеждать тебя. Я наконец-то готов продемонстрировать то, над чем мой небольшой отдел работал уже длительное время, и я уверен, тебе это понравится.       Скептическое лицо Манфреда более чем явно выражало его отношение к словам старого друга, но Элайджа не дал сбить себя с мысли.       — Просто позволь мне познакомить тебя с Маркусом и дай ему шанс, и я клянусь, что если он тебя не устроит, я раз и навсегда прекращу свои попытки всучить тебе андроида.       — Боже, ты уже даже имя ему дал? — устало поинтересовался Карл.       — Можешь поменять его, если пожелаешь, — пожал плечами бизнесмен.       — Мне все равно, — раздраженно отмахнулся старый художник, помолчал. — Ладно. Зови уже сюда этого пластикового болвана.       Элайджа выдохнул с облегчением и оглянулся на Хлою. Девушка, замершая за спинкой дивана, коротко кивнула в ответ на вопросительный взгляд. Диод на её виске вспыхнул лимонно-жёлтым. Несколько секунд спустя по гостиной прокатился мелодичный звон и негромкий женский голос произнёс:       «Господин Манфред, к вам посетитель»       — Он уже здесь. Ждёт у дверей.       — Ну, тогда пойдем, посмотрим на твое чудо техники, — с нескрываемым сарказмом выдал Карл, и Элайджа, вышагивая следом за стариком, в очередной раз задался вопросом, достаточный ли порог терпимости он проставил для Маркуса? Может, стоило поднять его еще на пятнадцать-двадцать процентов? Хватит ли текущего ограничения, чтобы вынести этого старого, склочного… художника, с излишне категоричным характером?       Хлоя осталась в гостиной. Ей не было никакой необходимости идти к Маркусу, чтобы отдавать ему приказы. Пока RK200 не персонализирован, именно Хлоя числится, как авторизованный к контролю над ним пользователь, помимо Элайджи.       Старик открыл дверь и с любопытством уставился на стоящего на пороге мужчину. Высокий, мускулистый, загорелый, примерно лет тридцати на вид, с армейской стрижкой и открытым, честным лицом. Зеленые глаза внимательно, дружелюбно взглянули на Карла, и уголки губ дрогнули, приподнимаясь в улыбке. Одет он был в форменную одежду андроидов «Cyberlife»: белая рубашка, серый с черными вставками жилет с голубым треугольником и полосой на рукаве, черные строгие брюки и кроссовки. Однако ни на правой стороне груди, ни на спине, как заметил Карл, когда поздоровавшийся андроид вошел в дом, у него не было обозначения модели, обычной для всех остальных андроидов, о чем старик тут же не преминул заметить Камски. Элайджа хитро улыбнулся в ответ.              — Её не будет. Этот андроид выпущен в единственном экземпляре, штучная модель. Официальное его наименование — RK200, однако в базах «Cyberlife» он числится, как прототип закрытой сразу же после создания этой, одиночной модели, серии. Дальнейшая разработка не планируется, андроид приобретен мною в личное пользование.       — А это законно? — иронично приподнял брови Карл. Мужчина ответил ему насмешливым взглядом.       — Для любого, кто спросит меня о Маркусе, я скажу, что это мой домашний проект. Пока я не займусь его массовым производством в обход своей бывшей компании, им нечего мне предъявить. И уж конечно, никто не может запретить мне сделать подарок старому другу.       Карл тихо рассмеялся.       — Ах ты, хитрая ворона! Ладно, а что у него с функционалом? На что он способен?       — О, у него достаточно обширный список функций. Полный комплекс по домашнему хозяйству, в том числе узконаправленные тематики, вроде ухода за серебром и мрамором, обширная ботаническая программа для ухода за самыми прихотливыми растениями. Также в отличие от обычных моделей, в него встроена расширенная память и продвинутая программа обучения, которая собирает данные изо всех доступных источников и способна их комбинировать. Он обучается постоянно. Кроме того, в его память уже заложены обширные знания на самые различные темы для всестороннего поддержания разговора.       — В общем, идеальный компаньон для никому не нужного старика, — саркастично бросил Карл. Элайджа осуждающе покосился на него.       — Я бы не стал так категорично утверждать. Есть много людей, которым ты дорог…       — Этим людям дороги мои деньги, а не я сам, — отрезал Карл, взмахнув рукой. — Не будем спорить! Раз уж ты так расстарался, чтобы притащить ко мне эту пластиковую куклу, я согласен взять ее к себе с испытательным сроком на две недели. И если мне что-то не понравится — заберешь его обратно немедленно, без споров, и больше никогда не станешь приставать ко мне с этой чушью. Договорились?       — Конечно, — с облегчением кивнул Элайджа. — Осталось только закончить с парой формальностей.       Он развернулся к андроиду и коротко бросил:       — Маркус, теперь Карл твой хозяин. Проведи авторизацию.       Андроид встрепенулся:       — Да, господин Камски, — и повернулся к старику. — Господин Манфред, для подтверждения авторизации назовите мое имя и подтвердите, что вы — мой хозяин.       Карл скептически взглянул на бизнесмена, хмыкнул, и послушно проговорил:       — Маркус, теперь я, Карл Манфред, твой хозяин. Будешь подчиняться мне.       — Конечно, господин Манфред.       Карл вздохнул.       — Ну, а теперь, если мы покончили со всеми формальностями, не откажешься ли выпить со мной ещё и обсудить последние новости? Надеюсь, ты не слишком торопишься?       — Нисколько, — довольно улыбнулся Элайджа. — Теперь я уже никуда не тороплюсь.