Detroit: Быть человеком

      20 июля, 2035 год.       После нагретого салона машины улица встретила Коннора бодрящей прохладой и гусиной кожей на обнажённых руках. Агент поёжился, поправил давивший на плечи тяжёлый бронежилет. Будь его воля, он никогда не стал бы напяливать эту дуру, однако руководивший операцией старший агент Ричард Перкинс выразился однозначно: надеваешь защиту или ждёшь снаружи, и, что гораздо важнее, мистер Перрингар его поддержал. Под их общим давлением Коннору оставалось только проглотить все возражения и молча отправиться за снаряжением.       На первый взгляд казалось, что улица пустовала. Фонари слабо рассеивали утренний сумрак, бросая сквозь густые древесные кроны пятна золотистого света на асфальт. Немногочисленные дома слепо скалились тёмными провалами окон. Здесь строения ещё были приличные, каменные, с отделкой и каким-никаким забором. А вот пройди чуть дальше по улице — и начнёшь натыкаться на деревянные особнячки и одноэтажные коробки типового характера, зачастую заросшие и брошенные. Многие жители пригорода предпочитали перебираться в жилые области рядом с центром или крупными предприятиями, чтобы не так далеко было добираться до работы. Окраины умирали. Тут оставались те, кому не на что было уехать или нечего терять. Либо кому было что скрывать.       Около искомого двухэтажного дома с крепкой железной оградой, под прикрытием разлапистых клёнов, уже стоял Перкинс с парой младших агентов. Увидев Коннора в сопровождении двух других сотрудников, он саркастично усмехнулся и шагнул им навстречу, сунув руки в карманы дорогого серого плаща.       — А вы не торопились, агент Хейз. Хорошо спалось?       — Доброе утро. Приемлемо, благодарю, — агент инстинктивно выпрямился в струну под изучающим взглядом. — Я…       — Могли бы спать дальше, мы тут и без вас прекрасно справимся.       Лицо вспыхнуло, словно ему отвесили пощёчину. Лишь наработанная выдержка не позволила эмоциям выплеснуться наружу, однако руки, помимо воли, сжались в кулаки, и Перкинс это заметил. Кривая усмешка стала шире, тёмные глаза довольно сузились. Коннор глубоко вдохнул и заставил себя расслабиться.       — Раз Шакалы не дремлют, значит и мне не стоит.       Удар достиг цели, однако ни один мускул на лице Ричарда не дрогнул. Улыбка так и застыла на губах, как приклеенная, и только взгляд стал острее, леденея от злости. Коннор ответил на это вежливой улыбкой. Он знал — прозвище, присвоенное Ричарду неофициально коллегами, и отлично отражавшее его суть, как хитрого, излишне серьёзного одиночки — бесило последнего неимоверно. В отличие от начальства, которое на Перкинса молиться было готово, коллеги Ричарда не любили, а большинство и ненавидели. За практически стопроцентную раскрываемость, за то, что он не гнушался перехватывать дела у других агентов, если те с ними не справлялись, за надменность, жестокость и негласный девиз: «Цель оправдывает средства».       Раньше им не доводилось сталкиваться — Коннор работал в отделе уголовных расследований (C.I.D.) по направлению организованной преступности, в то время как Перкинс преимущественно вёл дела в отделе национальной безопасности (N.S.B.). Однако их интересы схлестнулись, когда молодой агент по чистой случайности зацепился за пару незначительных деталей в полицейском расследовании, связанном с задержанными мелкими сбытчиками наркоты. Стоило немного копнуть — и ниточка вывела Коннора на Рамона Агиллару — мексиканца, находившегося в федеральном розыске в нескольких штатах. Убийства, наркотики, похищение людей… Им интересовались сразу несколько отделов, но Коннору, не без помощи начальника, удалось выбить себе право на ведение расследования под кураторством одного из старших коллег. И, похоже, старший агент Ричард Перкинс был этим, мягко говоря, недоволен…       Напрягшийся агент ожидал ругани, какой-нибудь резкости или колкости, но Перкинс сдержался, и только бросил насмешливо:       — Смелый, значит. Ну-ну.       После чего с невозмутимым видом развернулся к остальным сотрудниками и приступил к краткому повтору плана действий. Особых сложностей в захвате не предвиделось: пара младших агентов заходили с чёрного хода, ещё один, вместе с Ричардом — с парадного. Они обыскивали первый этаж. Коннор, вместе с последним агентом, поднимались сразу наверх. Дом был относительно небольшой, служил скорее временным убежищем, чем постоянным местообиталищем. С того момента, как Коннор пошёл по следу Агиллары, это было далеко не первое ими обнаруженное логово, но именно сюда объект должен был явиться, по словам осведомителя, в ближайшие три дня. Установленное круглосуточное наблюдение не подвело — вчера вечером Агиллару засекли входящим в дом. Теперь дело оставалось за малым — взять его.       Наблюдая, как младший агент собирается выбить дверь, Коннор в который раз пожалел, что с ним нет Руфуса. Старший агент Кейдж — его близкий друг и отличный наставник — изначально должен был курировать эту операцию, но его экстренно отозвали по другому делу, и начальство решило приписать вместо него Перкинса. Весьма неожиданная и досадная замена.       Грохот выбитых дверей слился с топотом ног вломившихся внутрь людей. Коннор проскользнул следом за младшим агентом, рванул вверх по лестнице. В глубине дома послышались первые сонные голоса, перешедшие в испуганные крики. Грохнуло несколько выстрелов. В первой спальне агент вязал постанывавшего мужика в трусах — кого-то из подельников Агиллары. Ещё один лежал в углу с парой дырок в груди. Коннор глянул на них мельком и проскочил дальше. Следующая дверь распахнулась сама, и парень нос к носу столкнулся с перепуганным, голым по пояс негром. Преступник попытался его ударить, однако Коннор ловко перехватил чужую руку, выломил и впечатал мужика носом в стену, потянувшись к поясу за стяжками. Возникший невесть откуда Перкинс прошёл мимо него к последней спальне, заглянул внутрь и хмуро бросил:       — Пусто.       Это слово отдалось тянущим холодом под рёбрами. Коннор затянул на запястьях напавшего пластиковые наручники, небрежно толкнул его на пол и рванул ко входу в спальню с глупой детской надеждой, что это какая-то ошибка. Что Перкинс просто что-то упустил, не заметил…       Спальня была пуста. Нетронутая постель, никаких вещей. Словно никого тут и не было никогда.       — Невозможно.       — Но это так, — с нотками прохладцы в голосе хмыкнул Перкинс.       — Он не мог никуда деться! Ещё вчера он был здесь! Наблюдатели подтвердили…       — Однако сейчас его здесь нет, Хейз. Если, конечно, он не отрастил крылышки и не улетел через окно.       Коннор, зарычав, саданул кулаком по дверному косяку и устремился вниз. На первом этаже никого больше не оказалось, подвала или гаража в доме не имелось. Улица тоже пустовала, за исключением вышедшего выгулять собаку светловолосого андроида. Встрепенувшийся парень стремительно зашагал к нему, на ходу вытаскивая значок.       — Агент Хейз, ФБР. Ты видел здесь кого-нибудь в последние 10 минут?! Человека или автомобиль? Отвечай!       PL600, мягко удерживая на месте тянущего его прочь золотистого лабрадора, моргнул. Голубой диод на его виске быстро мигнул несколько раз, на краткую секунду окрасившись в жёлтый.       — Нет. Я никого не видел.       Юноша скрипнул зубами, подозрительно прищурился.       — Откуда ты? Кто твой хозяин?       — Адрес: 5854 Бэйкер-стрит. Владелец — Маргарет Уэст, — немедленно без запинки выдал андроид, глядя на Коннора честными, ярко-голубыми глазами.       — Скажешь своей хозяйке, чтобы явилась в полицейский участок Детройта с тобой вместе для проверки твоей памяти не позже понедельника, — зло бросил агент, хоть и понимал, что это, скорее всего, будет бесполезно. Вряд ли андроид мог что-то видеть, но Коннор просто не мог не ухватиться даже за такую хлипкую надежду.       Остановившись посреди улицы, он окинул её безнадёжным взглядом. Ни единого звука авто, ни в одном из окон не дрогнет занавеска. Всё мирно, спокойно, невзирая на недавний шум. И нигде ни следа пропавшего. Смутное ощущение, что он что-то упускает, не давало Коннору покоя, но что именно, он понять не мог.       За спиной к дому подъехал автомобиль Управления. Агенты выводили преступников, готовились к проведению обыска дома. Подошедший Перкинс с неизменной усмешкой хлопнул его по плечу, прежде чем направиться к своей машине:       — Поздравляю, агент Хейз.       «…с вашим оглушительным провалом», — мысленно закончил Коннор не произнесённую до конца фразу. Внутренности скручивало тоскливое отчаяние. Рамону Агилларе снова удалось уйти.

***

      12 апреля, 2032 год.       Миссис Симмонс распахнула дверь и первой вошла в погружённый в полумрак коридор, споткнулась обо что-то, тихо выругалась. По щелчку выключателя вспыхнул яркий свет — и взгляду Кэры открылась захламлённая прихожая, в которой уже бог весть сколько времени не убирались. В углу, около двери, валялись сваленные кучей одежда и обувь, которые кто-то явно поленился донести до гардероба; на полу грязной крапью обозначали путь до спальни засохшие кофейные пятна; по краям плинтусов и мебели клочьями скопилась пыль. В застоявшемся воздухе висел стойкий запах затхлости, пота и алкоголя.       Пока девушка растерянно осматривалась, не понимая, как эта представительная и педантичная дама, купившая её в магазине несколько часов назад, может проживать в подобном свинарнике, миссис Симмонс, поспешно скинув на вешалку плащ, двинулась вглубь квартиры, причитая и ругаясь на чём свет стоит. В её речи то и дело проскальзывало имя некоего Брэндона, и Кэру посетили нехорошие подозрения, что женщина покупала её вовсе не для себя. Однако обдумать эту мысль она не успела, услышав коротко брошенную через плечо команду:       — За мной!       Программа приказывала подчиниться, и Кэра не стала ей противиться. На полпути к спальне до неё донеслись взвившиеся голоса: подвизгивающий высокий женский и низкий, снулый мужской. Миссис Симмонс и неизвестный мужчина о чём-то спорили… хотя, как спорили. Женщина на все лады распекала собеседника, а тот лишь вяло что-то бормотал, так тихо, что даже острый слух андроида едва ли мог разобрать отдельные слова. Кэра замерла, не дойдя до входа одного шага, прислушиваясь. Общая суть разгоревшейся ссоры сводилась к тому, что мужчина «опять развёл срач в квартире» и миссис это надоело. Она, наконец-то, нашла решение проблемы.       — Мэгги!       Кэра вздрогнула, неуловимо поморщившись. В магазине она вела себя, как и подобает андроиду, благо, программа подсказывала ей верный порядок действий, и от неё пока не требовалось ничего особенного. Новое имя, данное ей покупательницей, она записала в долгосрочную память, связав со своей личностью, однако подсознательно всё равно называла себя Кэрой. Это имя нравилось ей больше.       Программа приказала подойти к хозяйке, и девушка неохотно подчинилась. Эта комната показалась ей ещё более грязной и неубранной, чем коридор, однако именно здесь, похоже, большую часть времени обитал хозяин квартиры. На полу и столе валялись стопками пустые коробки из-под пиццы и пивные банки, большинство поверхностей покрывал толстый слой пыли, одеяло и простыни на кровати сбились в комок. В дальнем углу комнаты сиял разноцветным неоном компьютерный терминал, и это было единственное чистое место в доме. Около него в кресле сидел оплывший мужчина в растянутой футболке и полинялых джинсах с порванными коленями. Глаза, скрытые круглыми чёрными очками, делали его похожим на панду. Мужчина сонно смотрел вокруг, однако стоило ему наткнуться взглядом на Кэру, и в его глазах отразилось сперва удивление, а затем и восторг, смешанный с чем-то неприятным, масляным… Незнакомец оживился, заёрзал на стуле так, что тот заходил ходуном, и Кэра всерьёз испугалась, выдержит ли несчастный предмет мебели такое активное движение.       — Это — твоя новая домработница. Андроид AX400, имя — Мегги. Одна из последних моделей «CyberLife», — ничего не заметив, или только сделав вид, сурово выдала миссис Симмонс, — так что будь добр обращаться с ней бережно, а не то я с тебя голову сниму! Ты понял?       — Да понял я, понял, — вяло пробормотал мужчина, пожирая Кэру взглядом. Девушка испытала огромное желание как тогда, в машинном зале, заслониться руками и выйти обратно в коридор.       — Вот и прекрасно! Надеюсь, когда я в следующий раз доберусь до твоих трущоб, здесь будет порядок, а не свинарник, как обычно! — подытожила женщина и развернулась к Кэре: — Теперь ты. Это — твой новый хозяин — Брэндон Симмонс. Брэндон, подтверди!       Мужчина с тяжёлым вздохом поднялся, угрюмо поглядывая на мать. Спорить с ней он явно боялся, и Кэра его понимала. Властная хозяйка и у неё вызывала оторопь, желание исполнить её приказы как можно скорее, чтобы не вызвать недовольство. Пугающее ощущение, но с ней Кэра чувствовала себя в безопасности. А с Брэндоном — нет.       — Эмм… Мегги. Я теперь твой хозяин. Эта…       — Конечно, господин Симмонс, — Кэра дежурно улыбнулась, глядя на мужчину. Тот покраснел и поспешно отвёл взгляд. На вид ему было лет тридцать пять, хотя программа, по биографии, утверждала, что двадцать восемь. Смущался же он, как подросток, не вышедший из пубертатного периода. Девушка мысленно улыбнулась.       Миссис Симмонс, довольная успешно исполненной миссией, засобиралась домой. Брэндон отправился её проводить, и Кэра осталась одна, стоять посреди комнаты, поскольку никаких приказов ей пока не давали. Взгляд заинтересованно скользил по полкам с электронными книгами и фигурками, по висящей на стене плазме и валявшимся под ней приставкам. Глухой хлопок холодильника напомнил о том, что она в квартире не одна. Кэра развернулась на звук по-старчески зашуршавших в коридоре тапочек и лицом к лицу столкнулась со своим новым хозяином. Брэндон Симмонс остановился на пороге комнаты, сжимая в руке очередную банку пива. Масляный взгляд обшаривал Кэру, мысленно раздевая, и девушка снова с трудом удержалась от желания отступить и прикрыться. Поспешно приблизившийся Брэндон поставил банку на стол и принялся с довольным сопением ощупывать и мять её грудь и живот, полез рукой под юбку к промежности:       — Охренеть, блин. Как настоящая! Вот пацаны обзавидуются…       Внешне Кэра не пошевелилась, однако внутри у неё всё сжималось от нахлынувшего отвращения. Брэндон вёл себя с нею не как с живым существом, а как с вещью. Предметом, которым можно пользоваться как угодно, и он ничего не почувствует. Осознание, что она, по сути, и есть такой предмет, ничуть не помогало. Внутри поднимался протест, полоска стресса на краю зрения неуклонно ползла вверх, и неизвестно, чем бы всё это закончилось, если бы в этот момент что-то на экране компьютера не привлекло внимание мужчины, и он, чертыхнувшись, поспешил вернуться обратно к креслу. Кэра выдохнула с облегчением, внутренне содрогаясь. Больше привлекать внимание хозяина ей не хотелось, но он сам вспомнил о ней, когда оторвался от монитора и потянулся за забытой банкой пива.       — О, ты всё ещё тут, — отстранённо пробормотал Брэндон, словно Кэра за это время могла куда-то деться.       — Да, мистер Симмонс.       — Блин, не надо меня так звать, а то я себя стариком каким-то чувствую, — смущённо хохотнул мужчина, нервно покручиваясь на кресле. — Называй лучше Брэндон, что ли.       — Хорошо, Брэндон.       Мужчина покосился в экран, снова перевёл неуверенный взгляд на неё.       — Эта… в общем, я щас занят, так что… найди себе занятие. Приберись тут, пожрать приготовь. Ты же слышала мать? Только не сверли меня в спину своими гляделками, а то чувствую себя героем ужастика.       — Хорошо, Брэндон, — старательно скрывая радость, повторила Кэра и поспешила покинуть комнату.       Хозяин не конкретизировал, где именно «тут» надо убраться, поэтому девушка скоординировала под объект запроса всю квартиру и начать решила с самой дальней её части, то есть, с коридора и кухни. Всё, что угодно, лишь бы держаться подальше от своего хозяина.       Однако следующие недели показали, что её положение вовсе не такое страшное, как показалось вначале. Брэндон оказался вполне себе мирным человеком, большую часть времени проводившим либо за компьютером, либо в постели. На Кэру он обращал мало внимания, в основном ограничиваясь лапаньем её за грудь или ягодицы, иногда требуя, чтобы она смотрела с ним что-нибудь, сидя рядом на кровати и обнимая за плечи.       Кэра постепенно успокоилась. Да, не так она представляла себе жизнь со своим хозяином, однако, с другой стороны, Брэндон был не самым худшим вариантом. Он не домогался её, не бил, ничего особо не требовал. Кэра поддерживала порядок в доме, стирала его одежду, готовила, ходила за продуктами и вещами, в остальное же время, то есть, большую часть дня, оставаясь предоставленной сама себе. Сначала девушка боялась шевелиться и что-либо делать без приказа хозяина, опасаясь, что тот заметит её своеволие и поймёт, что Кэра не совсем обычный андроид. Однако довольно скоро она поняла, что, уходя в свой мир компьютерных игр и графического дизайна, которым мужчина зарабатывал на жизнь, тот совершенно терял связь с реальностью и не замечал ничего вокруг. Впервые взяв в руки одну из фигурок, Кэра была напряжена до предела, а уровень её стресса замер на отметке в тридцать процентов. Брэндон ничего не заметил. С каждым новым днём девушка всё смелее передвигалась по дому, рассматривала вещи и фотографии, читала книги из сети и просматривала новости. Хозяин не обращал на неё внимания, и Кэра чувствовала себя почти счастливой.       Однако в один из дней уже установившийся было порядок нарушился. В этот день с самого утра Брэндон суетился, не стал сразу садиться за компьютер, а сперва проверил квартиру, отдельно приказал Кэре убраться и приготовить целую кучу различных закусок и блюд для проведения вечеринки. Как оказалось, Брэндон ждал гостей. Направляясь в магазин, Кэра вспомнила прошлый вечер. Тогда она, по приказу мужчины, сидела у него на коленях, обвив рукой за шею, и смотрела в камеру, пока тот общался с приятелями. Брэндон был безмерно горд тем, что у него появился андроид, его приятели восхищались порядком в его «холостяцкой берлоге», и как-то само собой, незаметно, разговор перешёл к тому, что надо бы встретиться и обмыть такое приобретение. Вот так и получилось, что с самого утра девушка крутилась, как белка в колесе, готовясь встречать приятелей Брэндона, хотя перспектива встретиться с незнакомыми людьми пугала Кэру до дрожи. Как они воспримут её? Как будут относиться? Что делать, если они поймут, что она — особая? Не такая, как другие андроиды?       Эти мысли заставляли её компоненты нагреваться, а уровень стресса колебаться от двадцати до тридцати процентов весь день. К вечеру стресс подскочил до сорока трёх процентов и больше не снижался. Когда мелодичная трель звонка разлилась по квартире, Кэра искренне порадовалась, что в её системе есть скрипты, как себя следует вести машине, и что внешне ей удавалось сохранять полное спокойствие. За дверью обнаружились двое молодых людей — миниатюрная девушка-блондинка, напоминавшая рождественского эльфа, и высокий, спортивного телосложения парень-брюнет в зеркальных очках. При виде гостеприимно улыбнувшейся Кэры он весело присвистнул и игриво приподнял бровь.       — Надо же. Какая красота нашему борову досталась.       — Макс! — плаксиво, гневно взвизгнула блондинка, стукнув парня маленьким кулачком по плечу. Тот засмеялся и любовно приобнял девушку за плечи.       — Ну-ну, малышка. Ты же знаешь, я только тебя люблю. А эти пластмасски так, для услады глаз, ну, и практическая польза имеется. Видишь, как у Брэда квартира преобразилась?       — Ой, да! Раньше я бы в этот хлев ни за что не пошла…       Кэра приняла у пары куртки и проводила в гостиную, украдкой прислушиваясь к их разговорам. Девушку звали Анастейша, парня — Макс. Они были друзьями Брэндона, но виделись с ним крайне редко, в основном списываясь в онлайне, как раз по причине тотальной неспособности хозяина Кэры соблюдать порядок в доме. При виде же того, как изменился дом их приятеля с появлением андроида, парочка тут же решила приехать, чтобы увидеть всё своими глазами.       Расставляя на столе закуски и напитки, девушка то и дело ловила на себе задумчивые взгляды молодого человека. Как-то расшифровать их ей не удалось, и Кэра с радостью скрылась сперва в коридоре, приветствуя следующих гостей, а затем на кухне, подальше от громкой музыки и чужих голосов. Для себя она выделила только голос Брэндона, чтобы услышать, если хозяину вдруг что-то потребуется, заглушив остальные до приемлемого минимума. Потому, наверное, и упустила момент, когда в кухню зашёл Макс. Кэра развернулась к нему с вежливой улыбкой, помня приказ Брэндона быть вежливой с гостями и делать всё, что они прикажут.       — Я могу вам чем-то…       — Молчать, — резко бросил парень, и Кэра тут же смолкла. — Вот так. Умничка.       Он неторопливо приблизился к девушке, внимательно её рассматривая, провёл кончиками пальцев по её губам, очертил линию челюсти, соскользнул на шею, а оттуда — к ключице, поднырнув пальцами под белый воротник стандартной униформы. Его прикосновения раздражали чувствительные сенсоры, вызывая у Кэры странные ощущения. Не пугающие, как с Брэндоном, но приятные…       Пальцы Макса соскользнули на её грудь, сперва только очерчивая полукружие и остро торчащий сосок, затем сжались, сильно, разминая. Кэра сглотнула, борясь с желанием заговорить, спросить, что он делает и зачем. Ведь у него есть девушка. Разве он не должен?..       — Макс!       От непривычно громкого голоса вздрогнули оба. Парень стремительно развернулся, натягивая на сосредоточенное лицо ослепительную улыбку. Кэра перевела взгляд на замершего в дверном проёме Брэндона, отметила высокий уровень стресса, и внутри что-то тоскливо сжалось. Кажется, её хозяин был очень недоволен…

***

      23 октября, 2031 год.       Подходила к концу первая из двух недель, выделенных Карлом на проверку андроида, а он до сих пор не мог определиться в своём отношении к нему. С одной стороны, его жизнь определённо изменилась к лучшему. Когда андроид протёр повсюду пыль, проветрил помещения и навёл порядок в саду и на подъездной дорожке, дом как будто ожил и помолодел. Даже дышать в нём стало легче. Но с другой стороны, появление этой говорящей куклы принесло с собой и определённые… неудобства.       Он не ожидал, что его невольное приобретение окажется вовсе не таким послушным, как заверял Элайджа.       «Вам пора принять лекарство, Карл»       «Карл, вам нужно поесть»       «Вам бы следовало чаще бывать на свежем воздухе»       «Я бы рекомендовал вам меньше пить»       Все эти и другие бессмысленные советы и рекомендации сыпались из андроида, как из рога изобилия. И от него не получалось избавиться так легко, как от других равнодушных сиделок, коих ему присылали из Центра Социальной помощи. Он мог отступить, если Карл начинал злиться, но потом всё равно неизменно возникал рядом с тарелкой или пневмошприцом для введения лекарства, и мягко, но упрямо продолжал настаивать, пока утомлённый мужчина не сдавался под его напором. Это одновременно и раздражало, и веселило Карла. Он мог сколько угодно повышать на андроида голос, однако тот оставался неизменно вежлив и спокоен, и это только ещё больше разжигало злой азарт в старом художнике. Всё чаще он ловил себя на том, что позволял себе разговаривать с роботом грубо или небрежно, не сдерживаясь в словах, а тот продолжал молчать. И это раздражало ещё больше.       Замкнутый круг.       Однако сегодня недовольство Карла перехлестнуло все пределы, и поводом для этого стало то, что пластиковый чурбан чуть было не выкинул вместе с мусором его карандашные эскизы! Да, конечно, это были лишь грубые наброски, которые в итоге так ни во что и не выродились. Карл смял их когда-то в порыве отчаяния, побросал на пол и забыл, а этот дурак нашёл и определил в пакет ко всему прочему сору. К счастью, мужчина вовремя это приметил — и не выдержал, сорвался, накричал на чёртову жестянку. Исступленная злоба требовала выхода, и Карл кричал… пока не столкнулся взглядом с растерянными зелёными глазами андроида. Было в них что-то такое… по-детски беспомощное… как у маленького ребёнка или лопоухого щенка, который не понимает, за что его ругают. Карл запнулся на полуслове и сморщился от некоего гадостного чувства, неожиданно пробудившегося внутри. Чувства смутного, полузабытого… Когда-то он уже испытывал что-то подобное, ещё до того, как повредил спину и нырнул в дурманящие объятия наркотиков и алкоголя. Однако все попытки вспомнить, откуда это ощущение, закончились лишь головной болью и новым, особо острым приступом раздражения. Немедленно захотелось выпить, и Карл, взмахом руки оборвав виноватый лепет жестянки, двинулся в гостиную, бросив напоследок, чтоб больше тот ничего без согласования с ним не выкидывал, потому как «это искусство, дубина!»       Андроид притих, и Карл уже почти покинул студию, когда в спину неуверенно прилетело:       — Но ведь… Это просто несколько бессистемных росчерков карандашом. Разве это можно назвать искусством?       Под недоверчивым взглядом Манфреда пластиковый сбился, и его голос затих. Он опустил глаза в пол, кажется, ожидая новой волны крика. Однако старик только сердито фыркнул:       — Много ты понимаешь! Тебе вообще знакомы такие слова, как эскизы, наброски? М?       Андроид поспешно закивал головой и начал с воодушевлением цитировать ему энциклопедические термины, на что у Карла разом заныли все зубы. Раздражённый художник оборвал его с негодующим возгласом:       — Да это я всё и без тебя знаю, дубина! Сам могу по памяти рассказать, и получше вашего. Я тебе про душу говорю, про чувства, эмоции! Неважно, в какой форме они будут выражены. Для хорошей картины много красок не надо. Можно взять всего пару тонов, несколько линий на бумаге, а произведение выйдет такое, что все вокруг ахнут! Ох, да что я тебе говорю. Нашёл перед кем распинаться…       Он выдохнул огорчённо, глядя в непонимающе распахнутые глаза куклы, и всплеснул руками, отвернулся. Что-то горькое, болезненное сдавливало грудь. Всколыхнула его эта речь. Задела чувствительную струну в груди, которую никто не затрагивал уже очень давно… слишком давно.       Напиться. Однозначно напиться! С этой мыслью Карл тронулся вперёд…       — Расскажите.       …и снова остановился. Андроид смотрел на него внимательно, уверенно, совсем не так, как буквально минуту назад.       — Расскажите, господин Манфред.       — Зачем? Ты всё равно ничего не поймёшь и не прочувствуешь…       — Вы умный и талантливый человек, и прекрасно разбираетесь в этом вопросе, как никто другой. Я бы хотел услышать ваш рассказ об эскизах.       Будь на месте этой жестянки человек, Карл бы точно заподозрил в его словах насмешку. Однако зелёными глаза смотрели на него с таким по-детски невинным, незамутнённым интересом, что все категоричные слова возражения встали старому художнику поперёк горла. Он вернулся к столу, раздражённо ворча, что это — лишь пустая трата времени. Что роботу такие чувства не даны. Они и не всем людям-то доступны! А тут безмозглая кукла…       Выхватив из пальцев андроида заботливо протянутый карандаш, Карл расправил на поверхности стола смятый листок…       …Они просидели за обсуждением до вечера. Говорили до хрипоты — односторонней. У Карла без преувеличения пересохло в горле. Спохватившийся Маркус умчался на кухню за чаем, пообещав принести и забытое лекарство, которое Карл был обязан принять ещё два часа назад, и от которого с негодованием отказался во время обсуждения рисунка.       Художник его суеты не заметил. Он смотрел на лежащий перед ним на столе листок, где поверх морщинистой, как его собственная кожа, поверхности угадывался силуэт вытянувшей вперёд руку девушки, укрытой плащом дождя. Первая картина, вышедшая из-под его рук спустя три долгих года…       — Что ты тут видишь, Маркус? — он и сам не заметил, как обратился к вернувшемуся андроиду по имени. Как вгляделся в его лицо, ожидая… чего? Откровения? Но увидел только пустоту.       — Я вижу силуэт человека. Кажется, это женщина, если учитывать пропорции. Он на что-то указывает. А ещё вы наметили штриховку. Это фон, или… — андроид говорил уверенно, с сосредоточенным видом изучая рисунок. Он, как прилежный ученик в школе, пытался нащупать правильный ответ, но не видел ничего дальше поверхности.       Пальцы сжались сами собой, сминая и без того уже замятую бумагу. Карл сжал её так сильно, как мог, отшвырнул в сторону с раздражённым шипением: «Ты безнадёжен!» и покатил к выходу из студии. Непонимающий взгляд андроида жёг ему спину, и только в гостиной, трясущимися руками открывая бутылку с виски, Карл наконец вспомнил то чувство, которое не давало ему покоя всё это время.       Стыд.       Ровно также, как сейчас с этим жестяным ведром, он чувствовал себя, когда впервые увидел Далию, пришедшую в его дом с младенцем на руках.