Шансы не в нашу пользу

Снаружи всё ещё было темно, когда Нил, вздрогнув, проснулся, сердце бешено колотилось в его груди, а в носу стоял запах дыма и горящей плоти. Воспоминание об огне и крови было таким свежим, как будто это произошло только вчера, а не почти год назад. В сером свете, проникающем сквозь шторы его спальни, Нил пытался отыскать кровь и песок на своих руках и под ногтями, но, естественно, ничего не нашел. Почти целый год прошел с того момента, как Нил остался один. Ни осталось никого, кто мог бы сказать ему, чтобы он двигался быстрее, держал голову ниже, кто бы сильнее сжал затылок и запутался грубыми пальцами в волосах. Мать избила бы его до бесчувствия, если бы увидела его сейчас. Тихо, как будто кто-то мог услышать его в этой ветхой лачуге, которую он называл домом с момента прибытия в Дистрикт 12, он выскользнул из кровати и подошел к ржавому ведру, наполненному ледяной водой. Сжав челюсти, Нил опустил голову в воду и вытеснил все оставшиеся воспоминания о матери в темный угол мозга, где они могли загноиться и застать его врасплох в другой раз. Дистрикт 12 со всей его грязной славой был самым удаленным от Капитолия(что сыграло большую роль в решении Нила, куда идти после того, как его мать испустила последний вздох на каком-то безлюдном пляже между Дистриктом 4 и 11) и обычно его не посещали официальные посетители Капитолия, потому что никому не было интересно видеть нищету и голод, когда они могли также наблюдать здоровых рыбаков и женщин в Дистрикте 4 или огранку драгоценных камней в Дистрикте 1. Единственный раз в году, когда Дистрикт 12 стал для Нила таким же опасным, как и любой другой Дистрикт, был день Жатвы. С нервным трепетом в груди Нил поднял глаза и посмотрел в маленькое разбитое зеркало на стене над раковиной. Водопровод и электричество здесь были доступны только на два или три часа, поэтому большинство людей использовали свечи для освещения и ведра или деревянные ванны для мытья. По привычке Нил проверил волосы на наличие каких-либо признаков красных корней, которые могли выделиться в черном беспорядке на его голове и осмотрел цветные радужки глаз. Даже не смотря на то, что он почти ничего не видел в темноте, он был доволен тем, что его глаза всё ещё были темно-карими, как он окрасил их примерно две недели назад. В Дистрикте 12 было невероятно сложно достать стойкую краску для волос и глаз из Капитолия. Информатор его матери, который сделал возможным для Нила проскользнуть незамеченным, жил в Торговой секции Дистрикта 12. Она дала Нилу его новую личность, сопоставила его образец крови с новым удостоверением личности, а также обеспечила его необходимыми предметами из Капитолия. Очевидно, всё ради хорошей награды. Проблема началась с нынешнего места жительства Нила, которое находилось в самой бедной части Дистрикта, называемой Шов. Оно было ближе всего к пограничному забору и рядом с дикими лесами. Шов обеспечивал самый быстрый путь наружу в случае чрезвычайной ситуации, но также имел самые ужасные условия для жизни. Нил не был уверен видел ли он кого-нибудь из жителей, иначе как грязными и истощенными, с лицами, измазанными углем и пылью. Вероятно, смерть от голода не была редкостью в этой части Дистрикта 12. И всё же Нилу она нравилась. Никто не спрашивал, где были его родители или о жалкой одежде, которую он носил. Изо дня в день люди жили в однообразной рутине. Многие из них работали в шахте, чтобы прокормить свои семьи, что часто требовало двенадцать часов в день и практически не оставляло места для ещё одного брошенного сироты в их жизни. Для них Нил был помещен в 12 в качестве наказания. Капитолий мало думал о тюрьмах; было только два пути борьбы с преступниками в Панеме: смерть или депортация - обычно в более бедные районы Дистрикты 10, 11 и 12. Но неважно насколько благоприятными были условия жизни для Нила, было гораздо сложнее найти разумный предлог, чтобы зайти в состоятельную (по стандартам Дистрикта 12) Торговую секцию и попросить у информатора его матери дорогих товаров Капитолия, которые скрыли бы его внешность от любопытных глаз. Краски для волос может хватить ещё на недели две, но ненастоящий цвет глаз скоро исчезнет и голубой начнет просачиваться вместо него. Не смотря на непрерывное развитие технологий и науки, все ещё не существовало долговременного решения проблемы физического изменения. Убрав волосы с глаз, Нил выпрямился и подошел к шторам, чтобы впустить ранний утренний свет. Он должен был как можно скорее найти путь в обход Миротворцев в Торговой секции и, возможно, получить достаточный запас на этот раз. С узлом в животе Нил подумал об уменьшающимся денежном запасе в поношенном рюкзаке в его шкафу. Ему нужно было сохранить его. Может быть, он должен опять начать охотиться за едой и торговать на черном рынке Дистрикта 12. Ему не нужно было много, только необходимое. Снаружи ранние рабочие уже готовились к началу рабочего дня, в основном мужчины, которые обменивались поцелуями с женами на пороге и обнимали детей. Сегодня всё казалось немного более затянувшимся, отцы крепче прижимали к себе дочерей и оставляли бесконечные поцелуи на лбу сыновей. Нил проглотил ком в горле. Мать задушила бы его, если бы она могла видеть Нила сейчас. Избила бы его, а затем заставила собрать свои вещи и встретить её через пол часа. Сегодня Нил впервые должен принять участие в Жатве. Информаторы его матери мало что могли сделать, но как только он зарегистрировался в Дистрикте, он оказался в их системе. Его имя, в конечном итоге, окажется среди сотен других детей от тринадцати до девятнадцати лет, готовых быть привлеченными и отправленными на смерть ради развлечения граждан Капитолия. С тех пор, как он сбежал с матерью от своего жестокого отца, они никогда не задерживались достаточно долго, в надежде не увидеть его имя среди тех, кого призвали. Его маленький рост помогал им достаточно долго казаться ему младше тринадцати лет, а как только это перестало работать, мать отправила его в дорогу за несколько дней до Жатвы. Медленно вдыхая и выдыхая, считая в уме от 100 в обратном порядке, Нил пытался успокоиться. Ему было восемнадцать лет. Его имя упоминалось шесть раз, по одному разу за каждый прошедший год. Он должен был сделать себя моложе. Он должен был бежать. Почему бы ему просто не сбежать? Куда? Тихий голос прошептал в его голове, а Нил нервно прикусил нижнюю губу. Ему некуда было идти. Помощник матери заверил Нила, что шанс выпадения его имени достаточно мал, по сравнению с людьми, которые ставили свои имена гораздо чаще, ради денег или еды. Может быть, ему повезет. Даже не смотря на то, что раньше ему в жизни никогда не везло. Нил наблюдал прощание за окном всего мгновение, прежде чем натянул широкие шорты (единственная пара, которая у него была), дырявую хлопковую рубашку и пыльные кожаные ботинки и вышел на пробежку. Этим ранним утром воздух всё ещё был прохладным и ветер приятно ощущался на вспотевшей коже. Скоро солнце полностью взойдет, а вместе с ним и эта невыносимая жара, которая сделает собрание в центре города для Жатвы такой же мучительной, как и сама процедура. Нилу нравилось бегать. Это давало телу какое-то занятие и отвлекало от донимающих мыслей и затаившихся воспоминаний. Его разум погружался в бессмысленный гул, в то время как ноги летели по пыльной дороге, а сердце непрерывно колотилось в груди. Нил почти достигнул конца Шва, когда он услышал, как его зовут по имени. Он обернулся на источник и увидел Мистера Эрнандеса - или, скорее, Тренера Эрнандеса, как другие, казалось, называли этого человека - на переднем крыльце небольшого дома, машущего рукой и улыбающегося. "Нил! Доброе утро! Ты уже на ногах?" Неловко переступая ногами, Нил не был уверен, должен ли он подойти ближе или это простая болтовня. Однако он кивнул и выдавил тихое "Доброе утро" в ответ. Он чувствовал себя сжимающимся под пристальным взглядом старшего и хотел просто вернуться к бегу. "Ты уже позавтракал?" - в конце концов спросил Тренер Эрнандес и, к собственному удивлению Нила своей глупости, он обнаружил, что качает головой. Ухмыляясь, как будто у него только что произошел серьезный прорыв, Тренер Эрнандес поманил Нила ближе к себе. "Тогда заходи, малыш. Рена только что накрыла на стол." Мысль об улыбающейся и спрашивающей о его неделе жене Тренера Эрнандеса, почти заставила Нила развернуться и бежать так быстро, как только мог. Однако, он остановил себя и выдавил жалкое подобие улыбки на лице, чтобы отмахнуться от Тренера Эрнандеса. "Нет, спасибо, сэр. Я в порядке." Поджав губы, тренер уперся руками в бедра и слегка покачал головой. Однако, прежде чем он успел что-то сказать, входная дверь дома открылась, и невысокая женщина с черными густыми волосами и мерцающими глазами высунула голову наружу. "Это Нила я слышу?" - она не обращалась к кому-то конкретно, а её взгляд упал на Нила. Уголки её губ приподнялись в счастливой улыбке, и она вышла, чтобы присоединиться к мужу. "Заходи, Нил! Я только вчера купила свежий хлеб. Этот старый медведь может быть милым собеседником, если захочет, он выудил буханку прямо из рук пекаря." Она хлопнула мужа по плечу, прежде чем снова исчезнуть внутри дома. Нил не мог даже возразить, потому что Тренер Эрнандес торжественно кивнул и подмигнул ему, следуя за женой, но подождал, пока Нил присоединится к нему в дверях. Нил понятия не имел, что он делает. У него не было намерения знакомиться с кем-либо здесь. Даже не смотря на то, что тренер и Рена много раз до этого пытались поговорить с ним (иногда с большим успехом, чем в другие разы), они всегда делали это с искренними улыбками и, вероятно, с добрыми намерениями. Ничто особо не интересовало Нила, так как большой интерес к нему, мог вызвать слишком много вопросов, на которые он не мог ответить. Тем не менее, он последовал за Тренером Эрнандесом в маленький дом на кухню, где, по общему признанию, чудесно пахло, а желудок Нила предательски громко заурчал от этого. Впрочем, никто это не прокомментировал, а Рена подала им вчерашний хлеб, затем яичницу-болтунью, теплое молоко, мед, джем и, к удивлению Нила, масло. "Завтрак оказался неожиданно приятным" - подумал Нил. Эрнандесы прогоняли разговорами любое неловкое молчание, которое могло постигнуть их и не задавали Нилу таких вопросов, на которые невозможно было ответить коротким "да", "нет" или "ничего". Наконец, Нилу пора было возвращаться назад; ему всё ещё нужно было умыться и в тишине паниковать о своем сомнительном жизненном выборе и обо всем, что привело к сегодняшней Жатве, которая могла вернуть его обратно в когти Капитолия, и, следовательно, прямо на глаза его отцу. На мрачную секунду Нил задумался, предпочел бы его отец посмотреть, как его убьют в играх или он сделает это сам. Он решительно склонялся к последнему. Вернувшись на крыльцо, Нил сухо поблагодарил их за еду и хотел развернуться, чтобы уйти, когда Тренер Эрнандес тихо сказал: "Нил". Тяжелая рука легла на плечо Нила, ему стоило огромных усилий, чтобы не вздрогнуть от этого. Он посмотрел в лицо Тренера Эрнандеса и безучастно встретил его мягкий взгляд. "Мы будем там" - Он прочистил горло, увидев смущенный хмурый взгляд Нила и уточнил - "На Жатве. Мы будем смотреть. Не волнуйся, малыш. Это будешь не ты." Он сжал плечо Нила, прежде чем отпустить, а Рена с легкой улыбкой взъерошила его непослушные волосы. "Если снова пойдешь на охоту, принеси нам кролика, ладно? И позволь нам чаще приглашать тебя на обед, ты такой тощий." Она была едва ли выше, но Нил всё равно кивнул и снова сглотнул тревожный ком в горле. "Я...Спасибо вам. Я постараюсь достать для вас кролика в следующий раз." Он поднял руку в неловком прощальном жесте и спустился с крыльца, прыгая вниз по лестнице. Не оглядываясь, он бросился бежать обратно в маленькую, ветхую лачугу, в которой он жил, в то время как позднее утреннее солнце уже нещадно палило. С нарастающей и угасающей тревогой, Нил принялся за рутинную стирку, более тщательно, чем обычно, потому что Капитолий любил обижаться на всё и это приводило к избиению граждан Дистрикта. Он наблюдал, как вода стала мутной в деревянной ванне, в которой он сидел, прижав колени к груди, а с волос капала вода. Он приготовил свою лучшую одежду, чтобы позже надеть, серую с короткими рукавами рубашку и темные штаны, хотя в его случае под "лучшей" подразумевалась только чистота и целостность. Ранее он очистил коричневые кожаные ботинки от ужаснейшей грязи, но они всё ещё смотрелись изношенными. Ещё через несколько мгновений, в течение которых он позволил себе поиграть с идеей побега и жизни в лесу, Нил встал и небрежно вытерся насухо, избегая смотреть на свой собственный торс, на котором было больше шрамов, чем гладкой, неповрежденной кожи. Большинство шрамов появились ещё до того, как ему исполнилось десять, во время "нежной" заботы его отца и приспешников. Не то чтобы жизнь в бегах с матерью хоть как-то помогла; старая рана от пули на его плече до сих пор время от времени болела и напоминала ему о другом близком часе и о времени, которое он прожил в долг. С тихим вздохом Нилу захотелось сигареты. Но сигареты были роскошью, которую немногие могли себе позволить, а он не стал бы выкидывать деньги на ветер ради сентиментальных воспоминаний о курящей матери или о последних мгновениях, проведенных с её телом на пустынном пляже. Пришла пора идти. На пути к Залу Правосудия, центру города в Дистрикте 12 и месту сбора на ежегодную Жатву, он встретил много семей с детьми. Для некоторых из них это будет их первый год, их имя лишь единственное среди тысяч других имен. Нил слышал, что некоторые люди вписывали свои имена уже 48 раз, что означало - больше пищи за каждое дополнительное имя. По сравнению с ними его шансы были не так уж плохи или, по крайней мере, он так думал. Когда Нил пришел на площадь, солнце достигло своего пика; не осталось ни одного темного угла, а молодые люди, согнанные в центр площади, выглядели как скот, который нужно было пересчитать, а затем отправить к мяснику на бойню. В обстоятельствах Нила это может быть правдой в буквальном смысле, прозвище его отца - Мясник, сделало его хорошо известным в определенных кругах. Съемочные группы окружили площадь, снимая людей, молча заполняющих и регистрирующихся. Жатва была также хорошей возможностью для Капитолия следить за населением. Детей в возрасте от тринадцати до девятнадцати лет согнали в оцепленные веревками зоны, размеченные по возрасту, самые старшие впереди, в то время как младшие стояли сзади. Нил оказался среди людей, которых раньше никогда не видел, и с каждой минутой пространство становилось теснее, вызывало клаустрофобию и Нил начал потеть. Его глаза метнулись вокруг в поисках путей отхода и ни одного не нашли, поскольку всё население Дистрикта было втиснуто на большую площадь, но даже её размеры были недостаточными для всех собравшихся; каждый выход был закрыт столпившимися телами. Ему нужно было успокоиться. Он не упадет в обморок перед камерами, не привлечет к себе внимание всего Панема и не даст отцу найти его, даже не принимая участия в играх. Его взгляд упал на невысокую фигуру двумя рядами впереди него. Нил был окружен бледными цветами идеи Дистрикта 12 о лучшем Воскресенье: серыми, белыми и бледно-голубыми. Напротив него, однако, стояла невысокая фигура, полностью одетая в черное. Черная футболка, черные штаны и даже черные нарукавники, должно быть невыносимо жарко под палящим солнцем, но, казалось, парень не возражал. Не то чтобы Нил мог видеть его лицо, но он излучал спокойствие или, может быть, даже что-то близкое к апатии, на него не влияла нервная энергия вокруг, отчего Нил сам чувствовал себя спокойнее. Нил принялся за спину парня, наблюдая, как он стоял неподвижно, даже не дергаясь, глядя на временную сцену, установленную перед зданием Правосудия. На ней было 4 стула, трибуна и огромный стеклянный шар, содержащий имена каждого кандидата Дистрикта 12 написанных аккуратными буквами на бумажных листках. Парень даже не дотягивался до плеча девочки рядом с ним. Нил знал, что и сам не высокого роста, наоборот, он унаследовал внешность своего отца - от цвета волос и глаз до изгиба бровей, но, к сожалению, маленький рост матери. С ростом 5 футов 3 дюйма (примерно 160 см) даже большинство девушек могли плюнуть ему на голову. Но парень в черном, стоявший перед ним, выглядел даже меньше, чем Нил. Абсурдно, но это почти заставило Нила улыбнуться, когда он рассматривал бледно-светлые волосы парня, которые выглядели почти белыми в солнечном свете. Он должен был быть старше Нила, чтобы стоять впереди, поэтому было приятной редкость знать, что другие люди тоже были преданы своими генами. Поток его мыслей был прерван, когда два из четырех стульев заняли мэр Дистрикта и Эллисон Рейнольдс, сопровождающая Дистрикта 12, только что из Капитолия в своем кроваво-красном платье из тысяч роз и с золотыми волосами, заплетенных в сложную прическу. Они обменялись, несколькими тихими словами, когда на сцену вышли ещё два человека. Они сели как раз в тот момент, когда городские часы пробили два и мэр поднялся на трибуну и начал читать. Насколько Нил мог вспомнить, каждый год в каждом Дистрикте повторялась одна и та же история. Когда он ещё жил в Капитолии в доме отца, он, время от времени, смотрел Жатву по телевизору. Его отец не особо интересовался играми или чем-либо, связанном с ними, так что Нил только улавливал лишь обрывками, когда они с матерью ходили по магазинам, а игры транслировались на огромных экранах по всему городу. Он также знал эту историю со школы и и почти каждого патриотически настроенного гражданина Капитолия, который любил рассказывать её при любом удобном случае. История Панема, страны, которая восстала из пепла на месте, которое когда-то называлось Северной Америкой. Случившиеся бедствия, засухи, штормы, пожары, наступающие моря, которые поглотили так много земли, жестокая война за то немногое, что ещё оставалось. Результатом стал Панем, сияющий Капитолий, окруженный тринадцатью Дистриктами, который принес мир и процветание своим гражданам. Затем последовали Темные Дни, восстание Дистриктов против Капитолия. Двенадцать были разбиты, тринадцатый - уничтожен. Договор об измене дал новые законы, гарантирующие мир и, как ежегодное напоминание о том, что Темные Дни никогда не должны повторяться, он ввел Голодные Игры. Правила Голодных Игр достаточно просты. В наказание за восстание, каждый из двенадцати Дистриктов должен предоставить двух молодых людей, называемых трибутами, для участия. Двадцать четыре трибута должны сражаться на огромной открытой арене, способной вместить всё, что угодно, от пылающей пустыни до замерзшей пустоши, в течение нескольких недель до самой смерти. Побеждал последний оставшийся трибут. Чтобы дела шли всё хуже и хуже, Капитолий потребовал, чтобы Дистрикты относились к играм как к празднику, спортивному событию, которое Дистрикты бы праздновали, пока их дети убивали друг друга за ничтожный шанс вернуться домой в качестве победителя. Дистрикт победителя осыпался призами, в основном состоящих из еды и подарков, таких как масло, и деликатесов, наподобие сахара, пока остальные отдаленные Дистрикты боролись с голодом. Мэр завершил речь словами: "Это одновременно и время для покаяния, и время для благодарности." Затем он продолжил читать список прошлых победителей Дистрикта 12. За тридцать четыре года их было ровно два. "Дэвид Ваймак" - прочитал мэр и крупный, мускулистый мужчина встал со стула и коротко кивнул толпе. Его обнаженные руки с печально известными татуировками пламени были скрещены на широкой груди. Он выглядел так, будто наслаждался этим фарсом также сильно, как и любой из них. Наверное, было очень тяжело - смотреть, как дети умирают под твоим присмотром из года в год. Мэр подождал пока Дэвид Ваймак сядет обратно, прежде чем продолжить "Рене Уокер", и молодая женщина рядом с Ваймаком встала. Она мягко улыбнулась, помахав рукой людям своего Дистрикта. Её волосы длиной до плеч были обесцвечены и только последние два дюйма (примерно 5см) выглядели так, как будто их окунули в радугу. Нил помнил её, хотя и смутно. Она выиграла Голодные Игры десять лет назад, собственно первые и единственные игры, которые он смотрел. Ему было восемь, а Рене, должно быть, было тринадцать или четырнадцать; Нил помнил это, потому что она была самой молодой победительницей с начала игр. Тогда девушка заплетала волосы в темную косу, глаза были дикими, а улыбка звериной, когда она выбирала одного трибута за другим. Она совсем не была похожа на молодую девушку, стоящую сейчас на этой сцене, с её пастельными волосами и застегнутой блузкой. Мэр кивнул, а после представил Эллисон Рейнольдс, которая вышла на сцену на 6 дюймовых (примерно 15см) каблуках и дала знак толпе: "Счастливых Голодных Игр. И пусть удача всегда будет с вами", хотя на самом деле она выглядела так, будто ей было все равно. Неудивительно, никто из сопровождающих Капитолия не любил Дистрикт 12, а многие из них страстно желали попасть в лучший Дистрикт, где у них было больше двух победителей и реальные шансы на успех. Её шикарный Капитолийский акцент был настолько неуместен, что напомнил Нилу о его матери, которая выбила из него этот акцент в первую же ночь в бегах. Адаптация и неприметность были первыми двумя правилами, которые он выучил за эти годы, проведенные с матерью. За ними следовали многие другие. Пришло время выбирать и Эллисон обошла подиум и подошла к огромному стеклянному шару. Она сунула руку поглубже внутрь шара и вытянула листок бумаги. В зале царила гробовая тишина, толпа перевела дух, Нила тошнило, и он обнаружил, что вопреки всем доводам разума, он отчаянно надеялся, что это будет не он. Надежда была ничем для него, она никогда не приносила ему пользы, но он всё равно ничего не мог поделать. Эллисон вернулась на сцену, разгладила листок бумаги и четким голосом прочла имя: "Аарон Миньярд" Облегчение чуть не вышибло дыхание из легких Нила. Быстрый взгляд вокруг, и у девушек и парней вокруг него был такой же взгляд на лицах, не смотря на то, что ещё не всё закончилось. Но теперь, когда первое имя было названо и это были не они, они не могли не надеяться, что в этом году их пощадят. Движение впереди привлекло внимание Нила, где люди сдвинулись, чтобы освободить место для провозглашенного трибута. Нил увидел черный в море бледных цветов, а затем он увидел парня в обычной одежде Дистрикта 12, того же роста и с такими же светлыми волосами, как у парня в черном, стоявшего там, застывшего спиной к Нилу. Краем глаза Нил увидел Миротворцев пробирающихся между огороженных веревками зонами, чтобы добраться к замершему парню. Его должны были сопроводить на сцену, где он будет ждать пока объявят ещё одного трибута. Миротворцы почти достигли его, когда парень наконец пошевелился, он машинально повернулся к Миротворцам, ноги не двигались, но на лице застыла каменная маска. Он сделал маленький шаг вперед, как вдруг чья-то рука схватила его за плечо и потянула назад. Моргая, Нил наблюдал, как одетый в черное парень отпихнул другого назад и пошел вместо него к Миротворцам. Он что-то им сказал и Миротворец напротив только пожал плечами прежде чем поднять руку, чтобы люди на сцене могли видеть. "Кажется у нас появился доброволец. Как волнующе" - отметила Эллисон, и волчья усмешка, тронувшая уголки её губ, показала, что она на самом деле имела ввиду эти слова. Добровольцы в Дистрикте 12, вероятно, не были обычным делом, как в других Дистриктах, где участие в Голодных Играх считалось честью. Нил наблюдал, как парень поднялся на сцену и остановился рядом с Эллисон, которая была больше него на пару дюймов, особенно на этих каблуках. Тем не менее у Нила было ощущение, что парень мог бы перекинуть Эллисон через плечо и пойти с ней так, как будто она ничего не весила. "Ну, браво!" - сухо сказала Эллисон. - "Это ли не дух игр?" Сейчас она ярко улыбалась, слишком много зубов и недостаточно честности, принимая добровольный вызов трибута. И всё же она, кажется, была довольна, что наконец-то в её Дистрикте произошло какое-то действие. "Как тебя зовут?" Парень повернулся к толпе, его лицо было неподвижным, нет, подумал Нил, абсолютно бесстрастным. Похоже ему было всё равно, что он только что добровольно вызвался, чтобы быть убитым на арене с двадцатью тремя другими детьми. С таким же успехом он мог бы считать травинки за забором, хотя его это, по-видимому, не волновало. "Эндрю Миньярд" - сказал он камерам и своему Дистрикту, скрестив руки на груди и просто уставившись в пустоту. Эллисон восторженно смотрела за развитием событий и нетерпеливо постукивала своими длинными накрашенными ногтями по сцене. "Близнец за близнеца! Как смело с твоей стороны занять место своего брата." С опозданием Нил понял, что она была права. Они были близнецами. Он видел лишь спину и профиль Аарона, но теперь, когда лицо Эндрю появилось на большом экране, транслируемом со всех сторон десятками камер, было безошибочно видно, что они идентичны. Очевидно, Эндрю отказался от разговора и развязывающихся событий на сцене, в мгновение, когда вышел на сцену, потому что он полностью игнорировал попытки Эллисон поболтать с ним и её вопросы, о его причинах, почему он заступился за Аарона, поэтому сопровождающий издал небольшой, разочарованный вздох после ещё нескольких мгновений, когда она неоднократно натыкалась на стену. Она обратила свое внимание к толпе, немного более натянуто улыбнулась и опустила руку в чашу во второй раз. "Поистине захватывающее развитие событий здесь в Дистрикте 12. Давайте посмотрим кто будет ещё одним храбрым трибутом, который отправится в Капитолий в этом году." Она схватила первый попавшийся листок и вернулась на сцену. У Нила даже не было времени пожелать своей собственной безопасности, когда она прочитала имя. "Нил Джостен" Вкус надежы, превращенной в пыль, уже должен быть знаком Нилу. Его кормили этим так много раз, что он едва ли чувствовал горечь. Хотя в этот раз он не мог не чувствовать себя преданным. Он едва заметил, как другие дети вокруг него расступились, чтобы он мог подняться на сцену и присоединиться к Эндрю по пути к мяснику. Никто не вызвался бы помочь ему добровольно, он был совсем один в этом мире, а единственный человек, который когда-либо приложил усилия для его благосостояния, был погребен под толстым слоем песка. Несколько обгоревших костей и ничего больше, кроме невыполненных обещаний, ему не осталось. Нил понятия не имел как оказался на сцене между Эндрю Миньярдом и Эллисон Рейнольдс, на виду тысяч людей, а вскоре и перед всем Панемом. Его лицо было на виду у всех и вся, у кого были глаза, чтобы видеть. Он медленно моргнул. "Пожмите руки, трибуты" - проинструктировала их Эллисон и Нил повернулся к Эндрю, снова удивившись, что ему приходится смотреть вниз, а не наверх. Он посмотрел в тусклые карие глаза и протянул руку, наполовину ожидая, что его проигнорируют. Внезапная боль в руке вывела Нила из его мгновенного ступора и он понял, что Эндрю почти раздавил его руку своим рукопожатием. Нил придал своему лицу некое подобие притворного спокойствия и попытался ответить тем же с такой же силой. Это было очевидно, что Эндрю был сильнее него. "Ты мне не нравишься, маленький кролик." - сказал Эндрю скучающим голосом и отпустил руку Нила, которая неистово пульсировала после нападения. Озадаченный, Нил не смог придумать хороший ответ, прежде чем ему и Эндрю пришлось развернуться лицом к толпе, когда заиграл гимн Панема. Праздная мысль мелькнула в голове Нила, когда он наблюдал за людьми перед собой, а его глаза каким-то образом нашли Тренера Эрнандеса и Рену, которые смотрели на него, с плотно сжатыми губами и с побелевшими костяшками пальцев там, где они были сжаты в кулаки. Вероятно, он должен убить Эндрю, если хочет выжить. И, судя по всему, у Эндрю было по крайней мере на одну причину больше, чем у Нила, чтобы выжить в играх этого года. Лицо Аарона выглядело угрюмым среди других детей, которые едва могли скрыть свое облегчение от несчастья двух других людей в этом году. Он наблюдал за Эндрю темными глазами, но насколько Нил мог судить, Эндрю уже списал своего брата со счетов. Он даже не удостоил его взглядом, когда их обоих провели в Зал Правосудия подальше от камер и посторонних глаз. Оказавшись внутри, их провели в комнату и оставили одних. Она выглядела как самое богатое место в Дистрикте 12, с толстыми, глубокими коврами, бархатным диваном и стульями. Это напомнило Нилу его дом детства в Капитолии, где ковры поглощали каждый шаг и отцу или Лоле было легко подкрасться к нему незаметно. Лола любила пугать его. Нил сел на диван и начал жевать нижнюю губу, выдерживая скучающий взгляд Эндрю через всю комнату, где он стоял, прислонившись к стене. Ни один из них не говорил, а непоколебимый взгляд Эндрю и его слова, сказанные ранее, слегка сбили Нила с толку. Он не знал Эндрю, не встречал его раньше, но его слова указывали на то, что он в некоторой степени был осведомлен о том, кто такой Нил. Или ему потребовалась лишь одна секунда, чтобы решить, что Нил ему не нравится. Большие дедушкины часы громко тикали в тишине и через пять минут дверь, наконец, открылась, чтобы впустить семью и близких попрощаться. У Нила не было ни того, ни другого, так что это должно было быть только для Эндрю и точно по сигналу Аарон зашел внутрь, сопровождаемый высоким, темноволосым и темнокожим мужчиной, который едва мог сдержать слезы. Он оттолкнул Аарона со своего пути и раздраженно вскинул руки вверх. "Эндрю, я не могу поверить, что ты это сделал! Но и я вполне могу!" - Он остановился вне досягаемости перед Эндрю и несколько раз покачал головой. Нил знал этого человека. Николас Хеммик работал в пекарне в Торговой секции, где Нил иногда обменивал свежее мясо на хлеб с хозяином пекарни. Хотя охота в лесу была запрещена, никого не волновало, что Нил проскальзывал через дыру в заборе и возвращался с только что убитыми кроликами и птицами. Даже для Миротворцев мясо было редкостью, так что никто не жаловался на неряшливого парнишку Шва, который каким-то образом умудрялся ловить маленьких зверушек. Николас настаивал, чтобы его звали Ники, и был настоящим болтуном, которого едва ли волновали односложные ответы Нила. Теперь, когда Нил увидел людей, с которыми общался Никки, он уже не слишком удивлялся. Аарон задержался у двери, но внимательно наблюдал за братом, в то время как Эндрю просто смотрел в окно, мысленно находясь уже не в этой комнате. Однако, его взгляд резко метнулся к двери, когда в комнату вошли ещё два человека, две женщины, которых Нил знал в лицо, но не по имени. Он был почти уверен, что они владели аптекой рядом со школой. "Эндрю" - заговорила невысокая женщина со светло-каштановыми волосами и в очках, с улыбкой подойдя к Эндрю. Она остановилась на расстоянии вытянутой руки от него и слегка наклонила голову. "Хочешь я сопровожу тебя в Капитолий?" Это было любезное предложение, которое использовал Капитолий, чтобы показать людям, как бережно они относятся к своим трибутам. Каждому трибуту позволялось взять с собой человека по своему выбору. Провести последние недели с тем, кого они любили, в то время как их учили убивать и быть убитым в извращенной игре для развлечения нескольких людей. Эндрю смотрел на женщину несколько секунд, после чего вздохнул и покачал головой. "Всегда поступаешь правильно, Би" - сказал он скучающим тоном, - "но всё же я вынужден отказаться. Там ты мне не пригодишься." Он проигнорировал обиженный вздох Ники и на долю секунды задержал взгляд на брате. "Ты пойдешь." Он не стал ждать какого-то подтверждения прежде, чем снова уставиться в окно. Более высокая женщина, с прямыми черными волосами, подошла к Би и что-то спросила, что заставило Би достать какую-то вещь из сумочки. "Мы с Эбби подумали, что тебе это может понравиться. Так тебе не будет скучно во время поездки на поезде." - она только улыбнулась взгляду, которым Эндрю одарил её, но всё же он взял книгу, которую она ему показала. Его глаза пробежали по описанию на обороте, прежде чем он поднял взгляд, а его глаза остановились на Ниле, который надеялся, что сможет стать единым целым с обстановкой в этой комнате. Внезапно все посмотрели на него, а от нежелательного внимания по коже поползли мурашки. Ники первым прервал тишину, пересек комнату с раскрытыми руками, и громко произнес: "Ох, Нил!" На какое-то ужасное мгновение Нил подумал, что его обнимут, но Ники остановился прямо напротив и посмотрел на него с такой жалостью, что тревога в животе Нила обернулась во что-то безобразное, похожее на гнев его отца. "Жаль, что они всегда выбирают красивых. Кто теперь остался в этом богом забытом Дистрикте? Что мне теперь делать? Нил, ты даже не представляешь, как ты подслащивал мой день своими недружелюбными визитами." Откуда-то из-за двери раздался громкий стон, и Эбби, стоявшая за Ники, упрекнула его, шлепнув по затылку. "Николас Эстебан Хеммик, я надеюсь, что ты только что не сказал это трибуту прямо напротив меня!" Заскулив, Ники потер голову и повернулся к Эбби. "Что? Посмотри на него, он бегун. Это творит чудеса с человеческим - в данном случае с мужским телом. Не осуждай меня, в то время как ты и Вай.." Ещё один шлепок прервал его навсегда и он на самом деле стал похож на обруганного школьника, хотя Эбби едва доставала ему до подбородка. "Как по мне, он больше похож на кролика" - неожиданно вставил Эндрю и бросил на Нила скучающий взгляд, который, наконец, смог вызвать у него взрыв гнева. Он был хорош в этом, инициировал драки с помощью внезапных вспышек гнева, но никогда не заканчивал их, потому что был слишком занят бегом и, как результат, не был убит. Его отец действительно благословлял его всевозможными подарками. Нил протиснулся мимо Ники и Эбби и шел до того момента, пока между их телами остался едва ли дюйм пространства, прежде чем огрызнулся: "В чем твоя чертова проблема со мной? Я даже не знаю тебя!" Было немного приятно наблюдать, как Эндрю приходилось наклонять голову, чтобы поддерживать зрительный контакт с Нилом. "Я не люблю лжецов, Нил!" - ответил ему Эндрю, прежде чем оттолкнуть его от себя. Он сказал это так тихо, что другие, вероятно, даже не поняли этого, но Нилу от этого лучше не стало. Он вдруг почувствовал себя незащищенным под взглядом Эндрю, а его мысли начали путаться. До этого самого дня он никогда не обменивался ни единым словом с Эндрю Миньярдом, но каким-то образом этот парень видел Нила насквозь, уничтожив восемь лет работы одним взглядом. Не имело значения, что Эндрю понятия не имел, что скрывает Нил, было достаточно того, что он знал, что что-тоесть. Что-то значило, что он мог начать копать и рано или поздно он бы нашел что-нибудь. Если Нил выживет в играх, вопреки всему, а отец его не поймает, у него может быть шанс жить в Дистрикте 12, где люди не заботились о нем настолько, чтобы задавать неприятные вопросы, но всё же приглашающих его на завтрак и обед. У него могла быть та единственная частичка нормальности, но только, если он сначала убьет Эндрю. Они посмотрели друг на друга, прежде чем Эндрю оттолкнул Нила со своего пути, сказав: "Ты надоел мне, кролик." "Ну хотя бы у них не будет проблем с убийством друг друга" - заметил Аарон, пожав плечами, и ответил на сердитый взгляд Нила равнодушным. "Тьфу, отличное первое впечатление, ребята" - пожаловался Ники и положил руку на плечо Нила, что заставило его чуть не развернуться и не сломать запястье Ники. Повернувшись, он стряхнул его руку и отошел от Ники, хотя тот, похоже, совсем не возражал. "Ну что, Нил, кто будет твоим "плюс один"? Девушка? Парень? Сестра? Брат? Никогда не видел тебя ни с кем,правда, я вижу тебя всего раз в неделю и то на несколько минут." Он ухмыльнулся, а Нил почувствовал, что то, как Ники показал свои идеальные зубы, напомнило ему Тренера Эрнандеса. Хлеб, который они ели этим утром, вероятно, был от Ники. "Никто" - в конце концов сказал он и был готов удирать, когда увидел взгляды, которыми одарили его Ники и Эбби. Би лишь на мгновение задумалась, прежде чем снова улыбнуться. "Как удивительно, одиночка. Становится легче бежать, не так ли, Нил?" "Эндрю" - начала Би, всё еще улыбаясь, но с осуждающим оттенком. Их время истекло, дверь с грохотом распахнулась и Эллисон Рейнольдс вошла со своим стадом Миротворцев. Она осмотрелась и, наконец, остановилась на Эндрю, который смотрел прямо сквозь неё. "Ты берешь кого-нибудь с собой?" - она впустую ждала от него ответа и спустя несколько мгновений Аарон вышел вперед и сказал ей, что пойдет с братом. Эллисон явно была в восторге от этой идеи, лучшей вещью, чем путешествие близнецов вместе, могли быть только близнецы, убивающие друг друга. Ей пришлось довольствоваться лучшим из двух вариантов. Затем она выжидающе посмотрела на Нила, который уже хотел было покачать головой, когда заметил Ники, наблюдающего за близнецами с натянутой улыбкой и прикрытым взглядом, как будто он уже старался изолировать себя от боли. Нил не представлял в каких отношениях Ники был с близнецами, но был уверен, что Ники сильно заботится о них. И не исключено, что это может быть последний раз, когда он видит Эндрю. Он убьет Эндрю или, хотя бы, умирая, постарается это сделать, но он может дать Ники несколько дополнительных недель с приводящим в бешенство садовым гномом и его мрачным братцем. Нил выдохнул и сказал ей, кивнув в сторону Ники: "Он идет с нами." Удивительно, но Ники не стал орать или кричать, вместо этого он посмотрел на Нила, сложив губы в безмолвную букву "О" и большими, как блюдца, глазами. Би кивнула и одобрительно улыбнулась Нилу, что нервировало Нила ещё больше; ему не нравились эти проницательные карие глаза с морщинками смеха в уголках глаз. Она выглядела не очень, но Нил был уверен, что она знала больше, чем показывала. Люди, которых было тяжело прочесть и которых обычно он старался избегать, но сейчас он проведет следующие несколько недель в непосредственной близости к такому человеку и ему даже придется убить его. Эндрю наблюдал за Нилом, слегка нахмурив брови, а Нил поймал себя на мысли, что близнецы на самом деле совершенно не похожи друг на друга. Не было ничего похожего ни в выражениях их лиц, ни в том, как они шли, когда они все следовали за Эллисон из здания к припаркованной машине. Прощаясь, они не обменялись ни единым прикосновением, кроме Ники, который обнял двух женщин и велел им позаботиться о себе. Эбби выглядела так, как будто хотела что-то сказать Эндрю, но, коротко посмотрев на Нила, просто покачала головой и скрестила руки на груди. Нил был уверен, что они все верили в то, что Эндрю может выиграть игры и вернуться к ним, не смотря на то, что они так и не говорили об этом, Нил всё равно бы их не услышал. Они не знали Нила и, вероятно, не настолько о нем заботились, чтобы желать ему безопасного возвращения, потому что это означало смерть Эндрю. Но они всё ещё любили его достаточно хорошо, чтобы не отпустить его с плохим предчувствием. Шутка ли, чем ближе Нил подходил к Капитолию, тем сильнее росло плохое предчувствие в его груди. Они все втиснулись в машину: Эллисон за рулем, Эндрю на пассажирском сиденье, а Ники между Аароном и Нилом сзади. Это была короткая поездка до железнодорожного вокзала и вскоре их окружила толпа репортеров и их насекомоподобные камеры были направлены прямо на их лица. Нил стер с лица эмоции и постарался сжаться так, чтобы выглядеть как можно меньше. К сожалению, Ники шел позади него, иначе Нил мог бы использовать его в качестве щита от камер, но прямо перед ним был только Эндрю. Нил рассматривал его широкие плечи и удивлялся тому, насколько он силен на самом деле. Он вспоминал сокрушительное рукопожатие и напряжение мышц, когда он скрестил руки на груди. Вероятно, Нил должен поработать над скоростью, чтобы перехитрить его. Ники и Аарон зашли внутрь поезда первыми, в то время как Эндрю и Нил должны были несколько минут стоять у дверей поезда, пока камеры делали снимки, после чего им было позволено зайти внутрь и двери, к счастью, закрылись.