Voted most likely to run away with you

      Студенчество оказалось не совсем тем, что думали близнецы. Уже на второй неделе на первокурсников свалилась куча проектов и презентаций. Пропала та эстетика, которая, они думали, будет сопровождать их. Люмин поняла, что пора затариваться кофе, а Итэр решил, что скоро у него в комнате будет стена из энергетиков.       Все было не так страшно, как могло показаться, но темп учебы и количество заданий стремительно увеличивалось. Преподаватели задавали одно, а требовали другое, по разным дисциплинам они проходили одно и то же… В общем, уже в середине второго месяца вся группа на первых парах была похожа на кучку зомби.       Но несмотря на загруженность студентов, они смогли немного подружиться. Итэр начал общаться с Альбедо и Сяо, уж очень интересно с ними было парню. Люмин же общалась со всеми, но особенно с Эмбер и Сян Лин. Девочки были с огоньком, у каждой своя пламенная страсть — для Сян Лин это была кулинария, а для Эмбер стрельба из лука.       Раньше Люмин казалось что стрельба это не очень распространенное хобби, но среди первокурсников набралось довольно много людей, кто хотел попробовать или уже занимался ей. Например, Эмбер имела третий юношеский разряд, Горо кандидат в мастера спорта. В этот клуб записался и Тарталья. Люмин это выяснила случайно, когда после собрания в литературном клубе решила подождать Эмбер.       Подходя к стрельбищу, Люмин услышала взрыв хохота, а когда она уже села на трибуны, и была замечена Эмбер, увидела и Тарталью. Его рыжую голову сложно было не заметить, он был выше почти всех на площадке.       Тарталья за эти полтора месяца показал себя как шутника, который просто обожает флиртовать со всеми. Порой было непонятно, шутит он, подкатывает или говорит всерьез. Люмин работала несколько раз с ним в одной группе над презентацией. Он много шутил, отвлекал остальных, но свою работу делал хорошо и вовремя. Тарталья много улыбался, но, Люмин заметила, его улыбка почти не трогала глаза. Они так и оставались пустыми, без искорок веселья или любых других эмоций. Не то чтобы Люмин много смотрела на него, просто он часто приковывал к себе внимание. Вот и сейчас, девушка была уверена, несмотря на свою широкую улыбку, его синие глаза были пустыми омутами.       Эмбер помахала подруге свободной рукой, а Люмин помахала в ответ. Тогда на нее обратили внимание и другие спортсмены. Но Горо решил закончить тренировку и подозвал всех к позициям, снова целиться. Все последовали команде. Все, кроме Тартальи. Он, крепко держа лук в одной руке, облаченной в короткую перчатку, подошел к Люмин. — И снова здравствуй, принцесса. — Сколько говорить тебе, я не принцесса, — она закатила глаза, а Чайльд рассмеялся. — Ладно, ладно, не рычи. — Ты же понимаешь, что на меня не действует твое очарование и я не упаду к твоим ногам, изнывая в желании? — Ох, ты ранишь мое сердце, — парень театрально взмахнул рукой, дотрагиваясь до лба.       Кроме шутника, Тарталья показал себя и как ужасного бабника. Не то чтобы за эти шесть недель он умудрился набрать себе целый гарем подружек, но он успел начать и закончить встречаться как минимум с тремя, а десяток успел затащить в постель.       На эту театральность Люмин засмеялась. Было в этом что-то забавное, она сама себя так иногда вела. Тарталья тоже улыбнулся, присаживаясь рядом. — А если серьезно, что останавливает тебя от того чтобы сходить со мной на свидание? — Кроме того, что ты успел завести себе гарем? — Не заводил я себе гарем, у меня никого нет, — буркнул он. — То что я не хочу, достаточно весомый аргумент для тебя? — Конечно, просто ты мне нравишься, — начал было Чайльд, но Люмин его перебила. — Тебе нравятся все девчонки, — парень хотел возразить, но ему не дали. — Не отрицай! Если бы тебе кто-то реально нравился, то ты бы не смотрел на других хорошеньких девушек и не тащил их всех в постель.       На это Тарталье нечего было ответить. На самом деле он чувствовал к ним всем интерес, хотелось изучить их, но после первого свидания или после постели он терял эту искорку к ним и разрывал связи. За ним всегда было много драк, много разбитых сердец, в том числе и его.       Люмин отвергает его уже не первый раз и, Чайльд уверен, не последний, от этого она становится еще интересней, что-то есть в ней такое, чего не было в других, что-то что постоянно подогревает его любопытство. Может, это была ее точеная фигурка, но у него было много девушек с более привлекательным телом, может, необычная прическа с цветочными заколками в волосах, а может цепкая хватка медовых глаз, что изучали его самого, пока Люмин думала, что он не замечает. Она порой долго сидела и смотрела на него, подмечая особенности или недостатки. Когда девушка так смотрела, он чувствовал себя под микроскопом, словно она смогла бы пробиться своими глазами под его маску, залезть под кожу и увидеть его настоящего. Но это было не позволено никому, кроме малого круга людей — его семьи.       Люмин снова посмотрела на Чайльда, прежде чем подняться со своего места и уйти вместе с Эмбер. И все-таки ее взгляд был не таким жестким и опасным как у его знакомых из их клуба… Парень помотал головой, сбрасывая всю задумчивость. У него скоро собрание в клубе, их нельзя пропускать, особенно ему.

***

      В здании где проходили собрания элитного клуба, в котором состоял Тарталья, всегда было холодно. По дресс коду приходилось носить костюм, перчатки и жетон, который был знаком членства в клубе «Предвестники». Тарталья был самым юным среди остальных десяти предвестников, но это не мешало ему. Парню в принципе не очень нравились остальные, они смотрели на него свысока, происходили из влиятельных семей и были избалованными детьми. Забавно было думать, что его одногруппники, в особенности Люмин, считали его таким же избалованным. — А вот и наше дитя пожаловало, — сообщила Синьора, когда двери в главный зал открылись и Тарталья зашел внутрь. Она была номером восемь. Высокомерная девушка с холодным и беспристрастным взглядом. Синьора элегантно сидела на своем стуле за большим круглым столом. Кроме нее там сидели Скарамучча и Дотторе. Первый сидел так, чтобы его лицо закрывали поля его шляпы, а второй перебирал в руках какие-то шарики.       Тарталья медленно подошел к своему месту, на спинке его стула был вырезан нарвал. Он провел рукой в тонкой перчатке по узору, прежде чем сесть. В течении получаса все остальные предвестники подошли и расселись по своим местам. Атмосфера в зале была тяжелой, давила на плечи, словно хотела припечатать к полу.       Через пять минут дверь распахнулась и воздух наполнился зимней свежестью, по крайней мере так показалось Тарталье. В зал зашла Царица. Ее брючный костюм казался искрящимся словно снег на солнце, светлые, почти белые, волосы были собраны в высокую прическу, в которой виднелись заколки и декоративные шпильки в виде застывших капель и снежинок. За столом воцарилась тишина, которую разрезал звук каблуков о холодный пол.       Собрание началось. Из всех присутствующих Тарталья действительно уважал, и в какой-то мере восхищался, только самой Царицей. Он много о ней слышал и какой она была тоже знал, но теперь она холодна, как солнце зимой. Чайльд был готов слушать ее с открытым ртом, но он продолжал держать маску, как и всегда. Царица медленно проходила морозным взглядом по ее предвестникам. Когда она дошла до Чайльда и их взгляды пересеклись, парень снова вспомнил медовые глаза одногруппницы. Хоть та и была холодна к нему, но во взгляде читалась теплота, с которой девушка смотрела на мир. Взгляд Царицы, хоть и был холоден, но был чист, завораживал этой кристальностью. И все же, после стольких лет мороза, хотелось в тепло, не только физическое.       Собрание закончилось поздно вечером, и направляясь в свою квартиру Тарталья не мог не размышлять о тех странных сравнениях, что то и дело возникали у него. Все эти размышления о светловолосой девушке, которая продолжала его отшивать. Что в ней было такого особенного? Почему к ней тянет и хочется думать о ней? Уже дома, стягивая перчатки и складывая жетон в специальную коробку, Тарталья снова вспомнил его сравнение взглядов Царицы и Люмин. Один был прекрасный, чистый, холодный, был так привычен. А другой был теплым, искристым, не менее прекрасным и его хотелось видеть чаще. Парень вспомнил как менялся взгляд Люмин, когда у него получалось ее рассмешить. Ее улыбка всегда касалась глаз, в которых были видны смешинки и искры жизни, такого он давно сам не испытывал.       «А вдруг получится?» — подумал Тарталья, когда уже засыпал в холодной постели. - «Только если с ней, ” — пронеслось в голове, прежде чем парень окончательно заснул.