Voted most likely to run away with you

      Сильные руки проводят невидимые линии вдоль ее тела. Они нежны, явно человек заботится о том, чтобы не причинить ей вреда и сделать приятно. Поцелуи опускаются сначала на лоб, а потом ниже по лицу, губы прихватывают мочку уха, слегка кусая, но сразу зализывая, извиняясь. Поцелуи спускаются ниже, шея очень чувствительна, поэтому тут он и задерживается.       Люмин все еще не открывает глаза. Ощущения другие. Тем временем появляется первый резкий укус, на который сразу приходятся несколько легких поцелуев. Он проводит носом вдоль шеи и шумно вдыхает запах геля для душа. Ваниль. «Тарталье нравилась ваниль, » — почему то проносится в голове, но Люмин не концентрируется на этой мысли. Поцелуи опускаются все ниже и ниже, теперь кожей она ощущает дыхание на своих бедрах. — Люмин! Вставай, опоздаем на пары! — слышится голос Итэра и девушка открывает глаза. В лицо бьет свет от ламп в комнате. Она рассеянно оглядывается, никого больше в комнате нет.       Все оставшееся утро Люмин размышляла о том когда ей начали сниться гребанные эротические сны, в которых она точно думала об этом рыжем прохвосте. Скорее всего это все ерунда и ничего не значит, так думала девушка собираясь на пары. Вот только когда она в университете снова встретилась с Тартальей, она вспомнила сегодняшний сон, ее щеки сделались пунцовыми, поэтому Люмин, даже не поздоровавшись с парнем, ретировалась в уборную — умыться. «Теперь наши встречи будут крайне неловкими?» — задавалась она вопросом пока шла обратно до аудитории. Прошел уже месяц с их свидания, но, как говорила сама Люмин, они еще не обсуждали статус их взаимоотношений. Они не двигались ни в одну из возможных сторон.       Тарталья просто наслаждался поцелуями, которые ему иногда перепадали от Люмин, и разбирался с Синьорой. Он выяснил почему ее шестерки напали на Люмин — она сказала, что хотела проверить его новую подружку, потому что те проводили слишком много времени вместе. Чайльд тогда рассказал о ситуации Скарамучче, а тот поделился с Царицей, поэтому Синьора в итоге получила взыскание, а Тарталья понял, что не все Предвестники так плохи. Ну или у Сказителя были свои причины выдать Синьору.       Близился конец семестра. Было начало декабря, скоро должны были начаться первые зачеты, а за ними и экзамены, но в голову не лезла информация совсем. Тарталья сидел на задних рядах, листал ленту в соцсетях, пока препод пытался что-то вбить в умы молодежи. Тут до парня дошло, что он давно не ходил на свидания. Вообще до него дошло и то, что после того вечера с Люмин он не искал и случайных связей с девушками из клубов. Но они же не встречались, так почему бы и не… «Нет, » — сказал он себе, - «Она же мне нравится, значит и на других я не смотрю, да и зачем они мне, когда есть прекрасная принцесса?». Кивнув себе, он кинул взгляд на Люмин, которая сидела на несколько рядов ближе к доске.       Она сегодня вела себя немного странно. «Может, снова начала меня игнорировать?» — мелькнуло в голове, но такое развитие ему казалось маловероятным. Новая идея появилась в его рыжей голове и парень, снова разблокировав телефон, открыл переписку с Люмин. Тарталетка Пойдем снова на свидание?       Чайльд заметил как девушка дернула головой в сторону своего телефона. Она взяла его в руку, разблокировав, и принялась набирать сообщение.

Принцесса Обязательно спрашивать об этом на лекции и по переписке? В живую никак?

Тарталетка Хочешь, могу на всю аудиторию крикнуть

Принцесса Не вздумай, Тарталья Поговорим об этом после пары

Тарталетка А ты не сбежишь, как делала это весь день при виде меня?       Чайльд снова взглянул на Люмин, которая как раз послала ему грозный взгляд через аудиторию. Он ей широко улыбнулся и послал воздушный поцелуй, на что та быстро отвернулась. Тарталетка Засмущалась, принцесса? Решила игнорировать меня? Я могу долго писать тебе и раздражать этим Ты знаешь, я настырный

Принцесса Я уже сказала, поговорим после пары.

      Точка в конце сообщения. Так, нужно прекращать, продолжать уже опасно. Тарталья решил, что он обязательно дождется конца пары, которая должна быть уже последней на сегодня.       Лекция закончилась, наконец-то, было такое ощущение, что она длилась не полтора часа, а все десять. Чайльд быстро скинул все в сумку и окинул взглядом аудиторию. Люмин все еще была здесь, она неторопливо складывала в рюкзак тетрадь и пенал, болтая с Эмбер и Аякой. Рядом стоял Тома, они с Аякой всегда ходили вместе, Тарталья думал, что они встречаются. Но на самом деле они были хорошими друзьями, потому что Тома был занят Аято — братом Аяки.       Чайльд подошел к одногруппникам, приветливо улыбаясь. Он потянул за рукав свитера Люмин, чтобы она обратила на него внимание, но та подпрыгнула и отскочила от парня как от огня. Все посмотрели на нее, но только Эмбер знала причину такого поведения подруги. Она ухмыльнулась, качая головой, а потом шепнув Аяке и Томе что-то удалилась вместе с ними, оставляя Тарталью и Люмин одних. — Ну так ты подумала над моим предложением? — Да, только спроси нормально. — Люмин, — Чайльд выпрямился и сложил руки за спиной, так по его мнению должен выглядеть джентльмен. — Пойдешь ли ты со мной на свидание? — Да, пойду, — она закатила глаза но улыбнулась. На ее щеках был очаровательный румянец. — Может, тогда расскажешь почему избегала меня сегодня? — румянец на щеках Люмин усилился. Нет, не скажет же она, что видела эротический сон с ним. Сама мысль об этом была абсурдна. — Просто так, чтобы держать тебя в тонусе, — наконец ответила девушка, махнув рукой в принебрежительном жесте. — Играешь со мной? Это опасно… — Играть с влиятельными мальчиками опасно, я знаю, — Люмин подняла взгляд и в ее медовых глазах плясали чертята. — Но я рискну.       Флиртующая Люмин — это одно из прекрасных состояний этой девушки. Тарталье нравилось видеть эту, обычно милую и будто невинную девушку, с дьявольским огоньком в глазах. И он бы продолжал смотреть только на нее, если бы не его телефон, который оповестил о входящем сообщении. Мама На следующей неделе тебе надо будет посидеть с младшими. Мы завезем их к тебе на выходных, у нас важная командировка на неделю. — Извини, принцесса, это мама, надо ответить. — Конечно.       Быстро набрав сообщение и положив телефон обратно в карман, Тарталья вздохнул принимая судьбу старшего брата-няньки для трех непоседливых детей. — Что-то случилось? — спросила Люмин, когда они шли по коридорам университета. Вокруг было тихо, слышно было как в аудиториях говорят преподаватели и в кафетерии промывают кофемашину. — Ко мне приедут младшие братья и сестра через пару дней на неделю. — Но у тебя учеба, как ты с ними сидеть будешь? — У тебя нет знакомых нянь на полдня? — хохотнул парень, почесав затылок. — А если серьезно, то придумаю что-нибудь. Если хочешь, приходи в гости, познакомлю вас. — Не хочу мешать, вы, наверное, давно не виделись. — Да брось. Приходи, — сказал Тарталья, открывая дверь машины. — Тебя подвезти? — Я подумаю, — улыбнулась она, — было бы хорошо, — сказала Люмин, садясь на переднее пассажирское место.       Они ехали по свободным дорогам, сейчас все были на работах, даже пока и не планировали завершать рабочий день. Тарталья включил радио и иногда покачивал головой в такт песням, когда они ждали зеленый на светофорах. Хоть на дорогах не было много машин, по тротуарам гуляли люди. Мамы с детьми, подростки с рюкзаками, парочки на свиданиях, спешащие люди с чемоданами… В любое время дня можно было увидеть много разных персонажей и девушка могла только догадываться об их историях или придумывать им их сама. Люмин была задумчива, но когда они подъезжали к ее дому, девушка решила спросить: — В каких отношениях мы состоим? — Что? — не понял вопроса Тарталья. — Что между нами конкретно? Меня просто нервирует эта неизвестность. — Я не думал, что для тебя это так важно. — Важно. Мы вроде и признались друг другу в чувствах, но и не продвинулись дальше. — Тогда что ты предлагаешь? Ты так хочешь повесить ярлык? — Да. Мне так проще, — ее щеки снова покраснели. Люмин так легко вогнать в краску. — Тогда, хочешь быть моей девушкой, Люмин? — спросил Тарталья с легкой ухмылкой. — Да! — воскликнула она, но потом прокашлялась и повторила спокойнее. — Да, я бы с радостью стала твоей девушкой, Тарталья.       Чайльд посмотрел на Люмин, она сидела рядом, улыбалась, но старалась придать более нейтральное выражение своему лицу. Внутри разлилось тепло. Она была такой очаровательной, о ней хотелось заботиться, но Тарталья знал, что она сама может надрать ему зад, да так, что он еще долго будет пытаться взять реванш, но у него не получится. «Может это и называют любовью?» — Люмин, я могу тебя поцеловать, — прошептал он. На использование нормального тона не хватило сил, его сердце сжималось от нежности к этой девушке перед ним. К его девушке. — Можешь, — тоже шепотом ответила она и подалась немного вперед.       Тарталья наклоняется ближе, пока между их губами не остается несколько сантиметров, а носы уже практически соприкасаются. Люмин чувствует его горячее дыхание на своих губах, прежде чем он сокращает дистанцию до нуля. Его слегка шершавые руки ложаться на шею Люмин, немного притягивая ближе, но она и не сопротивляется. Все мысли пропадают, в голове только вата похожая на облака тем вечером, когда они впервые поцеловались. Внутри все трепещет, от нежности сжимается сердце, как вообще это может быть реальным?       Поцелуй так и остается нежным, не переходит грань, хоть и были возможности. Никому просто не хотелось нарушать это чувство, нельзя его спугивать, когда оно появляется так редко. «Хотя с ним, » — думает Люмин, уже поднимаясь на свой этаж, — «это чувство появляется все чаще».