Мы рады служить вам

Шуршание целлофановых перчаток на пальцах действовало на ЭмДжей умиротворяюще. Её рабочий день после учёбы начинался всегда одинаково: с раскладывания пончиков и плюшек по полкам витрины. Саша, которая открывала магазин с утра и работала до прихода ЭмДжей, никогда не обновляла витрину. Нарочно она это делала или же из природной лености — ЭмДжей не гадала, просто молча выполняя свою работу. Раньше ей здесь даже нравилось — в маленькую непритязательную пекарню посетители заглядывали нечасто, и она могла просто тихо сидеть за прилавком и читать. Или рисовать. Или делать уроки, готовясь к выпускным экзаменам. Но теперь, перед Рождеством, все будто с ума посходили: в обеденное время и после работы наплыв посетителей был такой, что ЭмДжей просто зашивалась, по первости частенько путая заказы и впадая во внутреннюю панику. Оттого моменты тишины и спокойствия ценились ею особенно. И нарушать их без риска напороться на недовольство девушки мог только Нед. Нед захаживал к подруге едва ли не каждый день. Большой любитель сладкого, он никогда не мог отказать себе в плюшке с ягодной начинкой или какой-нибудь новинке дня. ЭмДжей очень любила болтать с другом обо всём: о прошедшем дне, об очередном нелепом ролике Флэша в тик-токе или о будущем в МТИ. Это было странно, что её лучшим другом был одноклассник-гик? Не страннее, чем сама ЭмДжей, у которой друзей до старшей школы не было совсем. Постоянных клиентов наблюдательная девушка запоминала быстро — и имена, и предпочтения в заказах. Когда ей было скучно, она любила фантазировать, кем они работают и какую жизнь ведут. Пару раз ей даже удавалось втянуть в игру Неда, у которого начисто отсутствовало любопытство. — А этот странный, тебе не кажется? — спросила ЭмДжей у друга после того, как пекарню покинул очередной покупатель. — Кто? — встрепенулся парень, отлипая от экрана смартфона. Это прозвучало скорее как «хто?», потому что он ещё не прожевал откушенный пончик. — Хто штранный? — Да вот этот, который только что вышел… Ты его даже не видел, верно? — немного разочарованно протянула Джонс. — Нет, прости, — виновато, и в то же время проказливо улыбнулся ей Нед. Героически проглотив пончик и запив его заботливо налитым ЭмДжей кофе, он всё же поинтересовался: — Почему странный? Девушка немного потеребила кулон, стараясь подобрать слова. Действительно, что именно в пареньке было странным? Вроде бы ничего конкретного не приходило на ум: среднего роста и телосложения, одет непримечательно, правильные, без запоминающихся деталей, черты лица. Ничего толком не сказал. Но было видно: очень хотел. Он мялся, поджимал губы и так странно смотрел. ЭмДжей не считала себя особым специалистом в распознавании языка тела, но тут едва ли не кожей ощутила, что он что-то хотел ей сказать. Что-то, очевидно, очень важное для него. Но не сказал. Неловко помялся, пожевал губы, забрал заказанный кофе и ушёл. — Так что с ним было не так? — оторвал девушку от мыслей голос Неда. — Эй, Хьюстон вызывает ЭмДжей! — Да так, ничего, — немного раздражённо отмахнулась Джонс от ладони друга, которой тот тряс перед её лицом. — Пялился просто. — Ну, парни иногда так делают, — хохотнул Нед, допивая кофе. — Просто в этой форме ты выглядишь очень даже… мило, — противно прописклявил друг и расхохотался, достаточно ловко для своей комплекции уворачиваясь от салфеточного комка, который в него запустила девушка. Так ЭмДжей познакомилась с Питером Паркером.

***

Странный Питер Паркер захаживал нечасто. В следующий раз это произошло через пару недель, прямо накануне Рождества. С потолка свисали яркие огни гирлянд и толстые, румяные, бумажные Санта-Клаусы, которые долго и тщательно развешивали ЭмДжей и Саша под бдительным недовольным оком шефа. На саму девушку, как дань празднику, был нахлобучен красный колпак, который еле держался на густой кудрявой копне волос. Она бы ни за какие коврижки не надела его, если бы не раздражённый приказ хозяина. ЭмДжей чувствовала себя по-идиотски. Чёрт бы побрал этот праздник. Естественно, она была одна за прилавком и, естественно, пекарня был полна народу. Вот чего им всем перед Рождеством дома не сиделось? Погода за окном была отвратительной: типичная нью-йоркская слякотная зима, когда не знаешь как одеться. То ли шапку на уши натянуть, то ли шарф размотать. Промозглая погода повышала продажи пекарни, но значительно снижала настроение ЭмДжей. — Эм… Привет! — взволнованно, с нотками какой-то нервозной жизнерадостности поприветствовал её очередной покупатель. Тот самый… — … Питер Паркер, верно? — слегка прищурившись в попытке вспомнить имя клиента, спросила девушка. Белый помпон шапки так и лез в лицо, и ЭмДжей в сотый, наверное, раз за день раздражённо откинула его назад. — Д-да… — растерянно выдохнул Паркер, глядя на неё с искренним, бесхитростным изумлением в глазах. — Ты помнишь моё имя? Очень хотелось сказать какую-нибудь саркастичную колкость. За последние полчаса ЭмДжей выполнила несколько десятков заказов, крутясь как белка в колесе, и её внутренняя шкала ненависти к людям (к недовольным толкучкой клиентам) зашкаливала. Хоть бы на ком-то сорвать злость. Тем более этот Паркер с наивным выражением лица так и напрашивался. Но она вовремя прикусила язык. Во-первых - клиент всегда прав. Во-вторых — ну невозможно было обидеть даже словом этого до скрежета зубов милого паренька. Всё равно что ребёнка до слёз довести. И ЭмДжей улыбнулась. Со стороны это, скорее всего, выглядело так, как будто мышцы её лица скрутил внезапный паралич. Как только очередь не шарахнулась прочь от такой агрессивной искусственности мимики. — В нашей пекарне ценится вкус каждого человека, — выдавила девушка сквозь зубы и искривлённые улыбкой губы бессмысленный, заученный ответ. — Черный, без сахара? Несмотря на то, что тон ЭмДжей был очень далёк от дружелюбного, странный Паркер сиял настоящей, почти счастливой улыбкой, словно новенькая начищенная монета. — Чёрный, — согласился он, бросив мимолётный взгляд куда-то чуть ниже лица девушки, — без сахара. Он ушёл, оставив чаевые, а ЭмДжей на мгновение застыла, глядя ему вслед. Что-то в нём беспокоило её. Она привычно потянулась к обломанному кулону на груди. Теребить его в моменты нервозности было на уровне рефлекса — успокаивало. Но в этот раз пальцы застыли, словно одеревенели. ЭмДжей кое-что осознала. Питер Паркер узнал её кулон.

***

То, что из её памяти исчезли многие моменты, а вместо них остались одни вопросы, ЭмДжей осознала с месяц назад. Вот этот переломанный кулон — почему она просто не выбросила его? Нет, он, разумеется, великолепен сам по себе — чёрные, стеклянные уцелевшие лепестки и серебристые бусинки-серцевинки. Когда он был цел, скорее всего, это был её любимый чёрный георгин. Но зачем хранить обломки? Почему в её скетчбуках появились пустые листы? Почему многие фото и видео в памяти телефона повреждены без возможности восстановления? Откуда это странное ощущение, что раньше она твёрдо стояла на двух ногах, уверенная в себе и в своём будущем, а теперь, когда у неё в кармане письмо с зачислением из МТИ — она словно лишилась опоры? Словно у неё что-то отняли, что-то очень важное. Разбили, оставив обломки. Как вот этот несчастный кулон. Память. У неё отобрали память. ЭмДжей стала ещё более замкнутой и отчуждённой, чем раньше, как ни сложно было себе это представить. Она бродила по коридорам школы, промёрзшим улицам Куинса и комнатам родительской квартиры в поисках осколков памяти, хоть какой-то картинки из прошлого — но ничего. Пустота. Остались одни лишь вопросы. В конце концов Нед не выдержал и очень эмоционально — так, как мог только он, — потребовал ответа: что с ней происходило? Разозлённая ЭмДжей наверное впервые наорала на кого-то в ответ, говоря что просто не помнит, чёрт возьми, не помнит, что именно с ней происходило! И, как ни странно, стоило ей заговорить — и оказалось, что это происходило не с ней одной. И у Неда, и у Бетти, даже у Флэша и многих других их одноклассников и учителей были такие вот аккуратно затёртые фрагменты памяти. Флэш не помнил, кто угнал и разбил тачку его отца, за что ему крупно влетело. Бетти не помнила, почему именно её Дейли Бьюгл выбрали в качестве стажёра. Никто не помнил, с кем Лиз Аллен ходила на последний танцевальный вечер перед своим отъездом. Почему в команде по академическому декатлону было девять человек вместо десяти? Больше всего дыр в памяти, даже больше, чем у ЭмДжей, было у Неда. Как он при этом мог оставаться довольным жизнью и беззаботно смотреть в будущее — девушка не понимала. Но это же Нед. ЭмДжей любила его именно за неиссякаемый оптимизм. Нед был ей очень нужен — именно он поддерживал её на плаву, когда казалось, что волны засасывающей, отравленной унынием меланхолии вот-вот поглотят её с головой. Коллективно общество Мидтаунской школы нашло ответ этому странному феномену потери памяти. Многие из них исчезли с щелчком Таноса. И ЭмДжей, и Нед, и Бетти, тот же Флэш. Почему бы с отнятыми пятью годами жизни, ненормальный титан не мог отнять у них немного воспоминаний? Может, это была какая-то странная защитная реакция мозга, пострадавшего в скачке? Эй, по улицам временами летают здоровенные инопланетные монстры, там и тут едва ли не каждый день появляются новые супергерои и даже боги, волшебники скачут из портала в портал. Почему бы и в их школе на задворках Куинса не произойти чему-то странному? И всех этот ответ удовлетворил. Всех, кроме ЭмДжей и Неда. Ведь было очевидно, что многое позабыли и те, кого щелчок не затронул. Нед шерстил сеть в поисках ответов, ЭмДжей нервно перебирала уцелевшие лепестки кулона — словно прикасалась к неровным зазубринам обломков своих воспоминаний. Ткала пальцами волшебную паутину, которая должна была затянуть зияющие раны прошлого. Что её тревожило месяц назад? Чего она хотела? Чему смеялась? А она смеялась! Уцелевшие фото говорили о том, что она была счастлива. Такой счастливой она себя никогда не помнила. И теперь не помнит… Кто в этом виноват? Инопланетяне? Боги? Супергерои? С кого требовать ответа? С волшебников? — А почему бы и не с волшебников? — пожал плечом Нед и принялся стучать привычными пальцами по клавиатуре лэптопа. — Тем более тут где-то неподалёку вроде как была их штаб-квартира.