Мы рады служить вам

Адрес «штаб-квартиры волшебников» найти было непросто. Это не такое место, которое любое приложение поиска мест по карте города выдаст в пару секунд. Волшебникам было вовсе не нужно, чтобы у их дверей толпились фанатики — поклонники и ненавистники. Но в век современных технологий скрыть что-то практически невозможно. Пусть даже для поиска верного ответа Неду и потребовался не один час за монитором. Снаружи здание казалось мрачным и непритязательным — типичная постройка начала прошлого века. ЭмДжей даже засомневалась — а то ли это место, что было им нужно? Неуверенно постучала в тяжёлые двери, не найдя ничего, что было бы хоть отдалённо похоже на звонок. И все сомнения отпали, стоило ей толкнуть дверь. — Воооааааа… — выдохнул друг запрокинув голову, завороженно оглядывая укутанное полутьмой и затхлым холодом фойе. Сотни, — нет, тысячи! — мерцающих огоньков плясали под грубыми каменными сводами, оживляя это неприглядное место волшебной, живой красотой. — Это что? — растерянно пробормотала ЭмДжей, внимательнее приглядываясь к одному из огоньков, который дружелюбно опустился на её подставленную ладонь. — Это… — …светлячки! — бодро воскликнула тьма откуда-то с вершины широкой старинной лестницы. От общего мрака отделилась зябко укутанная в плащ фигура, спускаясь к незваным гостям. — Очень много светлячков. Не обращайте внимания — просто приступ меланхолии одолел. Захотелось отвлечься. Не волнуйтесь, все насекомые вернутся в естественную среду обитания. ЭмДжей была готова поклясться, что никогда не видела, чтобы челюсть Неда свисала так низко. — Это же… настоящий… волшебник! — восторженно запищал друг, больно стискивая предплечье девушки. Джонс морщилась, отчаянно стараясь отцепить от себя клешни Неда и сгорая от жгучего чувства испанского стыда за его реакцию. — Настоящий! — Да, я, как вы изволили выразиться, в какой-то мере волшебник, — снисходительно хмыкнул высокий сухопарый мужчина в странном одеянии. Именно так и должны были одеваться волшебники в представлении ЭмДжей — плащ с жутковато щевелящимися полами, тёмный во всполохах дрожащих огоньков светлячков камзол. И аккуратная бородка вкупе с тщательно прилизанными волосами, в которых серебрились нити благородной седины. Стильный мужчина, как с картинки. — Доктор Стрэндж, позвольте представиться. — Он отвернулся от странной парочки посетителей, подходя к укрытому во тьме камину и одним небрежным жестом разжигая его до яркого, шипящего поленьями пламени. — А вы? — Э-э-э… — отмерла ЭмДжей, отлепив наконец от себя взбудораженного Неда. — Да, я… меня зовут Мишель. А его вот, — кивнула она в сторону по-дурацки улыбающегося друга, который и не думал начинать вести себя хоть чуточку приличнее, — Нед. И мы… э-э-э… спросить хотели… И что же они хотели спросить? Как формулировать вопрос? Паника в голове девушки переворошила все мысли в мгновение, лишая её возможности выдать хоть немного связную и осмысленную речь. Всё же она не каждый день оказывалась под пристальным взглядом настоящего — всамделишного! — волшебника. — Санктум санкторум не просто так открыл свои двери, — задумчиво пробормотал почти себе под нос доктор Стрэндж, жестом приглашая парочку подойти поближе к огню — и к нему. — Значит, вам действительно нужна наша помощь. Не вечно же им тут стоять! Эм-Джей решительно выдохнула, беря себя и свой глупый трепет перед волшебником в руки, и кивнула. — Да, нам нужна помощь. У нас с Недом украли воспоминания. Помогите, пожалуйста, их вернуть. ЭмДжей очень редко говорила «пожалуйста». Волшебные слова нужно произносить только тогда, когда без волшебства не обойтись.

***

Нед соизволил присоединиться к разговору, и вдвоём с ЭмДжей они сумбурно, с пятого на десятое, но всё же сумели рассказать суть проблемы. Доктор становился всё мрачнее, морщины прорезали его лицо хмурыми складками. Он сидел в глубоком старинном кресле, изрядно обтрёпанном, но невероятно антуражном, и не сказал ни слова за весь рассказ подростков. И даже когда они замолчали, окончательно выдохнувшись, он продолжал молчать, задумчиво, но эффектно соединив перед собой кончики длинных пальцев. Хоть фигуру с него лепи. Позёр. — Что же, у меня есть для вас хорошая и плохая новость, — наконец отмер он, переводя внимательный, пронизывающий до мурашек по позвоночнику взгляд с одного гостя на другого. — И начну я с хорошей. Обычно когда говорят «у меня есть две новости», предлагают выбор, которую услышать первой. ЭмДжей предпочла бы плохую, чтобы хорошая потом хоть как-то подняла настроение, но, очевидно, у этих волшебников всё было не как у людей. — Я знаю, кто поработал над вашей памятью. — Доктор выдержал эффектную, почти театральную паузу, но не дождавшись словесной реакции ни от Неда, ни от ЭмДжей, которые полностью обратились во слух и внимание, продолжил: — Это был я. — Но… зачем? — протянул Нед так растерянно, так по-детски удивлённо, что девушка почувствовала отчётливое желание закатить глаза. Если бы не ощущала то же недоумение, что и он. Надо же, первый попавшийся им на пути волшебник оказался нужным. Это везение, или же нет? — Не знаю, — очень просто ответил доктор. ЭмДжей казалось, или в его голосе слышались нотки растерянности? — Над своими воспоминаниями я, очевидно, тоже поработал. Раздражение и растерянность, долгие недели копившиеся внутри девушки, наконец достигли точки кипения, и она взорвалась. Вскочив с места, ЭмДжей отрывисто, беспокойно заходила из угла в угол, размахивая руками. — Что «очевидно»? Кому «очевидно»? Мне, например, ни черта не очевидно! — почти кричала она, совершенно нетипично для себя проявляя эмоции на людях. — Объясните, что тут, в конце концов, происходит? Зачем вы сделали это с нами? Почему вам понадобилось красть часть моей жизни? Холёный волшебник наконец стянул маску бесстрастного превосходства. На его лице отразилось болезненное сочувствие и такое же острое раздражение, которое клокотало внутри девушки. — Сядь и послушай, — бросил он отрывисто. Резким жестом, с помощью своего волшебства, доктор пододвинул кресло к ЭмДжей. Оно небольно ударило её под колени и Джонс с размаху плюхнулась на мягкое сиденье, насупленно скрестив руки на груди. — Я всё вам объясню. Волшебник сделал пару тяжких вздохов, собираясь с мыслями. Удивлённый эмоциональной вспышкой подруги, Нед наконец перестал на неё пялиться, переводя всё внимание на Стрэнджа. — С месяц назад в одно утро я понял, что не помню, что делал мгновения назад. Не знал, как оказался там, где был. Предыдущие дни почти полностью исчезли из моей памяти. ЭмДжей почувствовала, как по спине и рукам прокатилась невидимая волна мурашек страха и узнавания — с ней было в точности то же самое. — С помощью коллег я выяснил, что на меня и ещё на большое количество людей — просто огромное, надо сказать, — наложено очень сильное заклинание. Очень сложное заклинание, потребовавшее больших затрат энергии. Я не помню, что именно связало нас всех, но мы забыли это что-то не просто так! Это была необходимость. Волшебник был взбудоражен. Казалось, он впервые искренне, с горячностью говорил о том, что его сильно волновало. — Ну хорошо. — ЭмДжей слегка растерялась оттого, как мужчина в его возрасте, волшебник, говорил с ней, школьницей, на равных, так открыто. — А теперь-то вы можете вернуть всё обратно? Ответом ей был ещё один тяжёлый вздох. Он сказал ЭмДжей о многом. — Нет. Это одно-единственное слово волшебника упало в искрящуюся светлячками и всполохами огня полутьму тяжеловесно, бескомпромиссно. — И это плохая новость. Я ничего не могу изменить. И вернуть не могу. И отменять заклинание я тоже не буду. — Усталость в голосе доктора можно было почти что ощутить кончиками пальцев. Она казалась пыльной и бархатистой одновременно. Застарелой, такую не сдвинешь с места. — Почему? — с бессильным отчаянием в тихом голосе спросила ЭмДжей, смиряясь со всем, что волшебник ещё не сказал. — Потому что если мы вспомним то, о чём забыли — нашему миру придёт конец. И не только нашему. Цена слишком высока. — Стрэндж перевёл остекленевший взгляд на языки пламени в камине, но девушка была готова поспорить, что видел он что-то совсем другое. — И если выбирать между нашим душевным спокойствием и благополучием жителей во многих вселенных, то, прости девочка, но мы, маги, предпочли жизни многих. И остаётся только смириться с этим. Его подавленность словно перетекала в ЭмДжей, наполняя её тело свинцовой безысходностью. Нед, всё это время предпочитавший отмалчиваться, наконец подал голос: — И как же то, что я вспомню, куда девал свою фигурку-лего императора Палпатина, а ЭмДжей вспомнит, как именно сломала подвеску, может разрушить многие миры? — полным недоумения и скепсиса тоном поинтересовался он у уныло сгорбившейся фигуры доктора Стрэнджа. — Я не знаю, — ответил тот еле слышно, — но ни за что не стану проверять. Я допустил немало ошибок. Достаточно, чтобы понять, что с волшебством шутки очень плохи. Непритязательные обшарпанные двери Санктум санкторум закрылись за спинами подростков, укрывая от досужих любопытных взглядов беспокойный вальс тысячи светлячков и подавленность, толстым одеялом укутавшую почти что жалкую фигуру волшебника. ЭмДжей и Неду остались лишь вопросы и тёмная декабрьская ночь над головой. Тихо падал первый в году снег.

***

И вот, буквально через пару дней после неудачного визита к высокомерному доктору, когда Джонс почти смирилась с тем, что никогда не найдёт ответов на свои вопросы, в пекарню пришёл странный Питер Паркер и — совершенно точно — узнал её кулон! Он опустил на него взгляд, узнал его и обрадовался чему-то. ЭмДжей не сразу осознала это, прокручивая в голове малейшее изменение в мимике посетителя, но всё же осознала. К концу этого мучительно долгого рабочего дня она уже представляла, что будет делать дальше. Ей совершенно необходимо, просто жизненно важно припереть мистера «чёрный, без сахара» к стенке и вытрясти из него все ответы, которые тот мог дать. Потому что чёртов волшебник ошибался — его чары не у всех отобрали воспоминания. По Нью-Йорку расхаживал как минимум один Паркер, который, без сомнения, знал откуда у ЭмДжей этот несчастный кулон. Неизвестно, конечно, когда Джонс встретит его в следующий раз, но больше она его не упустит. Выследит, поймает и выпытает ответы. Мальчишка не волшебник — вряд ли он упрётся рогом и окажет ей сопротивление. Так что дело оставалось за малым — терпеливо дождаться подходящего случая. Что-что, а ждать ЭмДжей умела.