В голове лишь он и его имя

—Олег! Олег они тебе подражают! —кричал в панике рыжий, бегая из стороны в сторону по кабинету, пока брюнет с густой бородой невозмутимо стоял к нему спиной и рассматривал лепнину на стене. —Олег? —уже в надежде получить хоть какой-то ответ, отозвал друга, подбегая к нему почти в плотную и настойчиво выговаривая в его ухо вопрос. —Ты хоть что-нибудь скажешь?! —вновь сорвался на крик, не сумев сдержаться. —Серёжа, успокойся, ты же хотел правосудия… Оно пришло… —тихим, мягким и немного хрипящим голосом ответил крепкий Волков. —Я не хотел, чтобы ты убивал людей! — всё кричал в надежде, что друг повернёт на него взор и посмотрит ему в глаза. —А как ты думал это произойдёт?.. —спокойно спросил брюнет, сдерживаясь, чтобы не сорваться на друга, из-за чего его зубы стали тихо поскрипывать, заставляя Разумовского замолчать и унять эмоции. —Я приду к ним и поставлю их в угол… —Зачем ты вообще пошёл к ним?.. —тихо прошептал будто пытаясь понять. Чувствуя жар Волче на таком коротком расстоянии, не убиваемое желание к нему становилось всё сильнее, но некое отвращение из-за этих не осмысленных поступков сейчас мешало забыть о злости и отдаться обыденным ласкам, ласкам, что они скрывали под фальшивой маской обычной дружбы. Для окружающих они лишь пара "босс и телохранитель", для своих - друзья, но только находясь вдвоём они скидывали ложные статусы, становясь друг другу чем-то большим. Как хотелось сделать так же в эту минуту, но как не кстати внутри Разумовского началась драка эмоций с чувствами и он, к сожалению, не знал, какие из них правильные. —Алчность и беззаконие – это чума, что пожирает наш город… Её можно только выжечь. Выжечь дотла, дабы заражение не пошло дальше… —всё скрипя зубами неторопливо говорил брюнет, чувствуя настойчивое и жаждущее дыхание на своём воротнике, что обычно появлялось у обоих в моменты близости. —Их же можно было не убивать… —тихо выдавил сквозь силу, одна из его сторон очень хотела, хотела уже забыть про это, наплевать на жизни тех мразей, что сгорели в огне правосудия, тем самым поддержать выбор любимого, но одновременно другая сторона кричала и билась, утверждая, что так нельзя. —Эти твари от безнаказанности пожирают наш город! —последняя капля терпения ушла из Олега и он, уже не сдерживая себя повернулся к рыжему и хватая того за плечи толкнул в сторону стены, где уже заканчивалась лепнина. —И есть только один способ их остановить!.. —голос был таким грубым, таким диким и звериным, из-за чего все мысли вмиг улетели из без того чудной рыжей головы, осталось лишь имя. —О-олег… —дрожащим голосом выдавил Серёжа, жалостливо вдавливаясь в стенку. —Ты прекрасно знал, что я собираюсь сделать… —продолжил Волче, всё сильнее вдавливая своим станом рыжего и грубо щекоча своей бородой его левую щёку, пробираясь к уху в которое с жаром выдыхал каждое слово. —Но ты не остановил меня… Потому что ты тоже хотел. Э-то-го… —обжигающий жар словно пули пролетал внутрь ушной раковины, донося слова прямиком в мозг, из-за чего появилось ощущение опьянения. Такого сладкого опьянения, из которого не хотелось вылезать и даже наоборот, хотелось задержаться в этом ощущении подольше. —Оле-е-г… —резко сменившись в желаниях, молящим голосом, почти проскулил рыжий. На уме лишь одно – он и его запах. Запах дорого мужского парфюма, сладкого, но в тоже время свежего и резкий запах утреннего кофе. —Серёжа… —будто дразня, специально сказал его имя, зная, что это заводит босса. —Хочешь, мы можем сделать это вместе?.. —чуть отстраняясь, дабы смотреть в глаза, многозначно спросил, уже более нежным тоном, будто змей искуситель, что пытается пододвинуть к греху. —Ч-что?.. —заикаясь спросил рыжий, бегая взглядом от одного голубого глаза к другому. —Что захочешь… —неторопливо раскрывая губы, что виднелись под бородой, выдавил, словно финальный пинок. Не отрывая глаз от милого лица, Олег накрыл губы рыжего своими, мягко втягивая в поверхностный поцелуй. Прошло всего несколько секунд, а Волче с невозмутимым лицом перестал как-либо двигаться в поцелуе и вообще, заставляя Разумовского самому тянуться за очередной порцией прикосновений. Так унизительно, ещё несколько минут назад, он кричал на него и имел над ним какую-то власть, а теперь он тянется к сухарю, что за пару манипуляций заставил забыть о поводе их разногласий, да ещё и умудрился возбудить до чёртиков. Немного понаслаждавшись и налюбовавшись на в миг ставшего беззащитным Серёжу, Олег всё же вновь вдавил его в стенку уже грубее целуя, то в губы, то в шею и ключицы. Самого же разрывало желание в паху, у самого же горело всё тело, но он держался, не подавая виду. Хотя и сам не понял толком как успел переключиться от злости к желанию. Животный инстинкт требовал всё больше, хотел грубее, хотел сильнее. Целовал мягкую персиковую кожу как в последний раз, оставляя на ней бордовые отметины, не обращая внимания на протяжный скулёж и просьбы рыжего, что пару минут назад отчитывал его словно мелкого щенка. Всё, теперь роли поменялись, теперь он нашкодивший щенок, что скулит лишь бы избежать наказания, а уже над ним властвует дикий рычащий волк. Одна рука грубо, в очередной раз, прижимает Серёжу к стене, а вторая резко рвёт, уже успевшую знатно задрать, чёрную рубашку, что была верхом пижамы. Ненужный клочок материи летит на холодный пол. Оголённый желанный торс. Горячая рука проходится по нему заставляя нервно дёрнуться обладателя такого сладкого тела от возбуждения и придать ещё большую уверенность для Волкова. Рука уверенно идёт к брючкам, что держатся на несчастной резинке, что уже сама медленно сползает с бёдер открывая вид к желанному. Рыжий наблюдает за этим и не может сдержать блаженный стон, когда крупная и сильная рука Олега накрывает его пульсирующий орган. Серёжа поддаётся вперёд, будто прося провести по нему хоть раз. Волче выполняет молящую просьбу, попутно в сласть наблюдая как возбуждение потрясывает рыжего всё сильнее и сильнее, сейчас он готов на всё лишь бы заполучить желанную каплю страсти. Олег обхватил пульсирующий ствол посередине и приблизился лицом к лицу Разумовского, что тот обратил к потолку, но вернул в исходное, чтоб насладиться голубыми радужками. —Вот такой ты мне нравишься больше… —жадно облизывая свои губы и всматриваясь в синие глаза, выдавил, опускаясь рукой по члену вниз. —Оле-е-ег… —в очередной раз проскулил рыжик запрокидывая голову будто в поисках свежего воздуха. Уверенная рука начала ходить вверх-вниз из-за чего сопротивляться от звуков, что шли из горла, было невозможно. Пока из Волче доносились лишь хриплые вздохи, из Серёжи лились каскадом бархатные стоны вперемешку с вздохами и словами, что напоминали имя и фамилию брюнета. Они молили его ускорить темп, но тот лишь дразнил, переставая это делать и начиная мягко поглаживать головку. —Что хочешь?.. Всё сделаю… —средь стонов послышались слова, молящие слова. Как же ему чертовски хотелось почувствовать этого дикого зверя внутри себя, попробовать его на вкус и наконец услышать его довольный рык, а может даже и стон. —Милый, ты знаешь… —глубоко дыша, надавил на плечо Серёжи, попутно отпуская его уже твёрдый до предела член. Тот послушно спустился на колени и посмотрел на него снизу вверх, будто ожидая того сладостного момента, когда его возьмут за волосы и он начнёт процесс, что чертовски нравился обоим. Две грубоватые руки с начала расстегнули чёрный ремень на поясе владельца, а после одна из них схватила рыжие волосы, приглашая их хозяина к действию. Мягкий влажный язык дотронулся до выпирающего бугорка из-под хлопковой ткани трусов, пока руки стягивали брюки до бёдер. Проглоченный рык, тихо послышался откуда-то сверху – ему понравилось. Рыжий, держась руками о сильные мужские бёдра прошёлся ещё раз, оставляя влажный след на меланжевой ткани. Снова рык, но более открытый. Рука грубо оттянула голову, давая понять, чтобы он уже убрал грёбанную ненужную материю. Серёжа выполнил пожелания и перед ним оказался большой и уже твёрдый ствол на кончике которого поблёскивала жидкость, которую тот сразу стал тщательно слизывать, обжигая своими действиями Волче, что лишь грубее хватал рыжие волосы, хватал до того момента пока косточки на руках не стали звонко хрустеть и белеть. Горячий язык наконец перестал вылизывать головку и стал медленно проходиться по всей длине дико выпирающей плоти. Рука потянула его назад и вновь вперёд буквально впихивая в рот большое достоинство. Сначала медленно, но ритмично, после быстро и резко он двигал тазом заставляя так же двигаться член внутри мягкого рта, а Серёжа только и рад, он всё крепче обхватывает губами возбуждённый ствол и закатывает глаза от наслаждения и ощущения полного подчинения. Он чёртов извращенец и он не хочет меняться, он дико кайфует, когда над ним властвует этот человек и он не хочет этого менять. Он хочет его и только его. Пускай их решения и мнения иногда не совмещаются. Олег начинает одобрительно стонать и всё быстрее и жёстче хозяйничать внутри своего рыжего "друга". Чёртов истеричка, но он его и только его. Разумовский скулит словно щенок захлёбывается в стонах и чувствах. Понимая, что скоро кончит из-за чего надавливает губами с каждым разом всё сильнее и грубее будто пытаясь выдавить из него желанную жидкость, что утолит его жажду. С каждым разом делать это всё тяжелее и тяжелее, член стал проходить в глотку, немного усложняя ситуацию, но вызывая дополнительные мурашки. Два последних, громких, протяжных стона и желанная струя изливается прямиком на язык рыжего, что от ощущений кончил себе на спущенные штаны. Жадно глотая и напоследок вылизывая головку, он наконец разжимает губы, отпуская "друга" из сладкой хватки.