Дай мне умереть

На самом деле, до 15 лет Грейс и не предполагала, что посвятит себя богу. Но все изменилось, когда ее родители, будучи искателями приключений, отправились в долгое путешествие. Они справедливо решили, что девочке, не умеющей обращаться с оружием, с ними будет как минимум небезопасно. И после этого практически все свое время девочка проводила в церкви. Спала, молилась, ела... Нрав у нее был пылкий, но за три года его усмирили. Сейчас, стоя у зеркала, Грейс не видела прежнюю себя. Возможно, она была не идеалом, но в детской душе не нашлось бы ни капли злых умыслов. А что сейчас? Тошнотворно чистые голубые глаза, робко наклоненная вниз голова. И, что б ее, вечная нужда молиться. Но Грейс молилась немного не о том, что просят у божества другие сестры Собора. Каждый раз, когда ее отпускали на прогулку по Мондштату, девушка спешила к ближайшей статуе и молила архонта лишь об одной простой вещи. Вещи, ради которой она тихо выходит из комнаты, закрывая за собой легкую дверь. Выйти из Собора незамеченной несложно. Особенно когда выходишь ночью. Чуть поскрипывает дверь черного хода, впуская в спящее здание ветерок, который чуть треплет спутанные светлые волосы. Как и ожидалось, на улице никого. Даже стражники, кажется, разбрелись. То, что нужно. Кружась на ходу, Грейс подошла к статуе внушительных размеров. Статуе, которую она будет любить до конца жизни. Девушка, кряхтя, забирается по ней все выше. Отдыхивается, сидя на вытянутой руке каменного божества. "Низковато", - думает девушка, и, восстановив дыхание, взбирается еще выше, на кончик каменного копюшона. - Наконец-то, - шепчет Грейс, улыбаясь. Она смело смотрит вниз. Наконец-то ее желание исполнится. - Барбатос, пожалуйста, позволь мне умереть, - словно стесняясь своей просьбы, едва слышно говорит она. Сглотнула. Выдох. Если лететь головой вниз, высока вероятность сломать шею, на то и расчет. Бунтарская натура требовала крикнуть что-нибудь на весь Мондштат, но другая, сестра Собора Барбатоса, твердила, что это и без того святотатство. В лицо хлестнул порыв ветра, пробуждая Грейс. Думать времени нет. "Лучше умру тихо". Теперь лечь на живот, опереться ладонями на каменное изваяние, и оттолкнуться. Ветер принял ее в прохладные объятия свободы. Да, теперь она свободна. Пожизненно и навечно. Еще метра два, еще полсекунды. Глаза слезятся, застилая обзор мутной пеленой. Но вдруг Грейс что-то чувствует. Нет, это явно не "поцелуй" с мондштатским асфальтом. Ее кто-то...подхватил?