The Scarred Vampire

      — Алло, офицер Росс? Слушаю.       — Лэйн, нашли полутруп на…       — Полутруп? А детектив Пэджет с вами?       — Нет, он на чёртовых Гавайях и возвращаться раньше времени не собирается. Сами разберёмся. Выезжайте по адресу…       Рэйден Лэйн мысленно повторял адрес и слова Росса, который дал лишь схематичную картину событий: в участок поступил анонимный звонок с просьбой приехать в район Ферн-Рок и проверить полуразрушенный дом, откуда доносились крики. Группа обнаружила на втором этаже труп. Правда, труп через пару секунд подал признаки жизни и попытался заговорить с полицейскими, но когда ему попали в руку, снова притворился дохлым, но уже без успеха. Дальше Росс вдавался в подробности настолько, что необходимая информация бесследно терялась.       На улице моросил дождь, блеск полицейских мигалок становился ближе и ярче.       «911 они вызывали, но парамедики быстро осмотрели потерпевшего и уехали, сославшись на то, что с таким они не работают — не их профиль. Уже какой раз. И ведь вряд ли можно кого-то привлечь к ответственности за оставление в опасности, потому что «посильная» медицинская помощь была оказана, пострадавший не находится в состоянии опасном для жизни. А дальше сами делайте, что хотите. Ненавижу всё это дерьмо. Просил же — когда звоните на 911, то уточняйте, что у вас не человек, к вам приедут из специализированной больницы», — Лэйн припарковался недалеко от машин своих коллег и вышел на улицу, увидев неподалёку офицера Росса.       — Лэйн, взгляните сначала на место преступления, а потом с пацаном поговорите, вдруг его разболтаете, а то как вытащили его — заткнулся, и ни слова.       — Да-да, и вам добрый вечер, офицер Росс.       Рэйден включил фонарь и прошёл в дом. Клеенная фанера отваливалась от деревянного каркаса и выглядела убого, пол чавкал и совсем тихо трещал, казалось, что вот-вот рухнет. Удивительно нетипичное и отвратительно бедное строение для Ферн-Рока, который был застроен типовыми домами в стиле 1920-х годов и несколькими многоэтажками. На влажном полу он разглядел слабые следы крови, оставленные чьими-то ботинками. Следы разобрать было нельзя, они нечёткие и еле видимые.       — Криминалист работал?       — Да, уже, возиться с материалами будет долго. Уехал за пять минут до вас, сказал, что ему больше нечего здесь делать. А, вы уже всё заметили, хорошо. Следы крови, предположительно, недельной давности. Кровь въелась в доски, лака на них нет, хотя дождь тут всё размыл, — Росс кивнул на дыры в потолке, через которые проглядывались второй этаж и хлипкая крыша. — Ни протекторов шин, ни орудия преступления, только эти следы, комната, немного дряни от свечей и пацан. Ничего трогать не будете? Я думал, что вам это нравится.       — Не буду. Я уже давно так не делаю.       Росс хмыкнул, они пошли наверх.       Лестница была не лучше пола. На втором этаже — бурая грязь, лежавшая на полу разводами.       — А вот и то самое место, где мы нашли пацана. Гляньте.       Офицер Росс толкнул дверь ближайшей комнаты и посветил в темноту фонарём. Из-за двери потянулся мерзкий, тошнотворный запах сырости, грязи, подгнивших листьев и застарелой крови. Судя по количеству засохших пятен, неделю назад там были лужи.       — Знаете, я на месте того парня тоже бы молчал. Удалось установить личность?       — Он сам ничего не сказал, но мы осмотрели его карманы и нашли пропуск в библиотеку с его именем и датой рождения.       — Местный?       — Нет, из Солт-Лэйк-Сити, Юта.       Лэйн перестал осматривать пустую комнату и повернулся к Россу.       — Повторите?       — Этот парень из Солт-Лэйк-Сити. Вероятно, его сразу оттуда и притащили. Сказал же — он молчит.       — Почти с самого запада до самого востока, больше тридцати часов в дороге без остановок… Какие у него увечья?       Лэйн вышел из комнаты, подошёл к распахнутому окну и сделал глубокий вдох, резко выдохнул — голова заболела от смрада. Он пошёл к лестнице.       — Если коротко: глубокие рубящие раны на запястьях и лодыжках, были повреждены сухожилия. По словам парамедика, убийца самостоятельно пришил их на место, швы неаккуратные, но технически выполнены верно. Парень передвигается самостоятельно. Что интереснее — мы нашли его с неестественным положением головы, она была задрана под таким углом, что сначала подумали, что она оторвана. Оказалось, что пришита. Ранение нанесено острым колюще-режущим предметом. Предполагаю, что это был тесак, но чёрт его знает. Парень шеей двигает, но шрам жуткий, гноится. Пасть проверили — все зубы на месте, клыки похожи на ваши. Укусить, кстати, не пытался. Сейчас увидите. Пойдёмте. Может, на вас он отреагирует адекватней. В следственный изолятор повезём?       — Нет. Парню, который умер от тяжких телесных и стал вампиром, только следственного изолятора не хватает. Если там кто-то к нему прицепится, то у нас нет гарантий, что он никого не сожрёт из-за голода или испуга. Тем более, все изоляторы сейчас переполнены, забыли?       Офицер Росс усмехнулся.       — Высокий сезон, что сказать. А куда его тогда?       — Увезу к себе. Там расспрошу, приведу в чувства и прочитаю ему лекцию, как жить в шкуре вампира. Всё, как обычно, но не в департаменте.       — Это не по уставу.       — Зато эффективно и для новообращённого меньше стресса.       — Ага, помню, как в прошлый раз вы, Лэйн, это сделали, и вампир разнёс квартиру и напал на вас. Хотите ещё раз?       — Более удачные альтернативы предложить можете?       Росс поморщился, но ничего не сказал.       — Вот и у меня других вариантов нет. О своих действиях доложу в департамент, протокол составлю по регламенту. Так что, офицер Росс, — он выдал это с нажимом, — дождёмся завтрашнего вечера. Парня в участок привезу. Где он, кстати?       — В моей машине, всё там уделал…       Лэйн и Росс вышли из полуразрушенного дома и подошли к машине. Офицер Росс резко открыл дверь и парень метнулся в противоположную сторону.       — Давай, выходи, за тобой пришли.       Дождь усилился и с грохотом стучал по крыше автомобиля. Парень смотрел в окно и не реагировал на слова.       — Давай, твою мать, вылезай, мне надоело вокруг тебя ходить…       Росс нырнул в машину и хотел схватить парня, но его остановил Лэйн и дёрнул на себя, зашипев:       — Росс, чёрт возьми, его убили, а потом оживили. Тише! Он нестабилен. Хотите, чтобы он на вас кинулся?       Росс зашипел в ответ.       — А вы всегда с вашими собратьями будете церемониться?       — Напомню, что за секунду вам уже вопьются в шею.       — Какой же с вами гемор, кровососы…       Офицер скинул со своего плеча чужую руку и отошёл подальше от машины, молча показывая: «возитесь с ним сами». Лэйн тяжело вздохнул, собрал остатки доброжелательности и, заранее улыбнувшись, наклонился, заглянул в салон автомобиля.       — Привет. Я сержант Лэйн, пойдём ко мне в машину, поговорим там в спокойной обстановке. Ладно?       Он не был уверен в том, что выглядел дружелюбно. Уставшим? Да. Запаренным? Да. Промокшим до нитки, потому что забыл про зонт? Чёрт возьми, да. Но он хотя бы попытался улыбнуться и не хотел хватать пацана за руку и вытаскивать из машины.       — М-мне… мне холодно, — бормотание в ответ.       — У меня в машине есть куртка, она тёплая. Пойдём.       Парень поглядел ещё немного из своего укрытия, тяжело вздохнул и выполз к Лэйну, натянул на голову порванный капюшон кофты, вцепился в чужую мокрую руку и еле-еле пошёл, шаркая, глядя на красно-синие отблески мигалки на асфальте.       Они сели в машину. Парень не услышал щелчка блокировки, чуть приоткрыл дверь, тут же её захлопнул и уткнулся носом в прохладное стекло.       — А какой… какой сегодня день?       — Двадцать седьмое октября, пятница.       Рэйден отдал парню куртку, и тот быстро надел её, спрятался в ней полностью и растёкся по креслу. Он не успел рассмотреть лицо потерпевшего, но видел его руки, нервно сжимавшиеся в замок; на запястьях виднелись бинты. Росс, конечно же, данных ему никаких не предоставил, а ускакал обратно в дом. Впрочем, плевать, Росс всегда был сам себе на уме и без должного уважения к коллегам, бегать за ним — последнее дело. Утром в участке будет два примерно одинаковых протокола с некоторыми различиями.       Послышался тихий всхлип.       — Тогда был вторник. Да, наверное прошлый вторник. Или позапрошлый? Я не знаю, голова болит… Сержант, а можно позвонить?       — Можно, но сначала надо заполнить протокол.       — Но…       — Это не займёт больше десяти минут, дальше формальностей будет меньше. После вопросов дам тебе телефон, позвонишь кому надо. Ладно?       Парень махнул рукой и, казалось, хотел свернуться в клубок. Его сильно знобило.       — Как самочувствие?       Парень помолчал, высунул нос из горловины куртки и тут же спрятался.       — У меня очень болит голова, когда говорю, то внутри всё дрожит, и голос слышу, как эхо. А ещё очень-очень холодно. А ещё я очень хочу есть, желудок болит… Вообще всё болит.       — Я отвезу тебя к себе, покормлю и тебе станет лучше.       — А что вы мне дадите? Что это за еда?       Он наконец высунулся из куртки, которая была велика ему на размер или даже два. Растрёпанный, азиат, чертами ближе к японцу, или вообще метис. Кожа неестественно бледная, хотя слабоватый смугловато-жёлтый оттенок прослеживался. Под глазами большие синяки, белки глаз красноватые, в левом глазу лопнули несколько сосудов и его залило кровью. Визуально возраст определить не получалось, вероятно, немного старше двадцати. На шее бинты выглядели влажными и запачканными. Он внимательно смотрел на Лэйна, не моргал и не дышал, взгляд стеклянный.       — Вампиры питаются кровью. Мне сказали, что я стал вампиром. Это… — он замялся, отвёл взгляд, улыбнулся, показав зубы сержанту, и прикусил нижнюю губу. Дёрнулся, потому что клыки теперь были острыми. — Это правда?       — Правда. Впрочем, — он аккуратно похлопал парня по плечу. Тот отреагировал не вовремя и с запозданием дёрнулся, — изводить себя не стоит. Всё не настолько… трагично, я бы так сказал. Приспособишься.       Парень поморщился и отодвинулся к двери, пробормотав:       — А вам откуда это знать?       Лэйн тяжело вздохнул, быстро написал в протоколе дату, не отрывая руки, из-за чего цифры выглядели неразборчивой странной надписью. Он включил освещение в передней части салона авто и прищурился — свет был слишком белым и резал глаз. Парень забился в самый тёмный угол, но всё равно смотрел. Рэйден широко улыбнулся, чтобы было видно вампирские клыки. Парень смотрел на них удивлённо-зачарованно, хотя от него ожидалась другая реакция. Более скептичная или хотя бы испуганная.       «Неужели это внушило ему доверие? Или ему просто интересно? Странный он».       — На себе испытал все прелести адаптации. Хотя с некоторыми оговорками. Впрочем, об этом я успею тебе подробно рассказать. Займёмся протоколом. Имя и фамилия полностью.       — Зик Яолинг Мэй… Второе имя только в серьёзных документах пишу.       — Дата рождения.       — Пятое мая тысяча девятьсот девяносто первого года. Двадцать четыре года.       — Точный адрес проживания.       — Штат Юта, Солт-Лэйк-Сити, Стратфорд авеню юг 1433.       — С кем проживал?       — С мамой, дядей и сестрой-двойняшкой.       — Деятельность?       — Автомеханик в круглосуточном сервисном центре, работал с восьми утра до восьми вечера. Название и адрес…       Мужчина скосил взгляд на Зика: он подобрался к нему поближе и тянулся носом. Хорошо, что хоть в рот не заглядывал, хотя наверняка был близок к этому.       — А как и чем вы питаетесь, сержант?       — Расскажу об этом позже. Ты сказал про прошлый вторник, что тогда случилось?       Зик тяжело вздохнул, упал в кресло и покрутил шеей, ойкнул от боли и почесал шрамы-швы, почти сдирая бинты, на которых проявились пятна бурого, жёлтого и зелёного цвета. Лэйн хлопнул ему по руке.       — Не расчёсывай.       — Ладно, ладно… Ну, в прошлый вторник я после работы пошёл с друзьями в бар, одного парня на работе повысили, отмечали, все дела. Тогда с собой кредитку не брал, чтобы вдруг не растратить всё, взял только тридцатку. Тем более напиваюсь быстро. Собирались примерно в десять вечера. Ушёл первым, не помню, сколько времени точно было, но в районе двенадцати. Я ещё сказал, что не могу остаться, потому что у меня утренняя смена.       Зик вдруг замолчал, поморщился и уткнулся носом в воротник чужой куртки, унюхал слабый запах одеколона и чихнул. Он медленно-медленно моргал и смотрел в одну точку, вцепившись в воротник. Лэйн аккуратно потеребил его за плечо.       «Прошу, не вырубайся от одного чиха, только не сейчас, мы не закончили. Нет, в принципе, я не удивлюсь, если он вырубится, он провалялся неделю или даже больше без питания и с учётом данного факта умудрился регенерировать, раз с перерезанными сухожилиями и шеей он может передвигаться и особо не кровоточить. Пусть вырубается, но, пожалуйста, только не сейчас, надо хоть заполнить показания».       — Эй?       Парень дёрнулся, скинул с себя руку и снова вжался в угол, закивал. На бинтах на шее выступили новые пятна.       — Я…я…я в порядке.       — Не кивай так, голова улетит.       Зик нервно, вымученно улыбнулся и коротко взглянул на полицейского.       — Но ведь это теперь не проблема?       — Условно говоря — всё равно проблема.       Зик чертыхнулся и спрятал голову в куртке.       — Что произошло, после того, как ты покинул бар?       — Я пошёл в сторону дома, но меня вдруг ударили по голове, и вот я здесь.       — Дальше что-то помнишь?       — Очнулся в багажнике, попытался подвигаться, но не получилось, связали. Так ещё и рот заклеили, — Зик снова чертыхнулся. — Я вырубился, дышать было нечем. Потом толком ничего не помню, кроме того, что в комнате не было мебели, звуки хорошо распространялись, и горела, может быть, всего одна свеча, потому что света практически не было. Но это точно была свеча, а не фонарь, свет слабый был.       — Ещё что-то?       Он передёрнул плечами и нехотя ответил:       — Помню, хотел рукой подвигать, а она была, как тряпичная. А, ну и помню, как та сволочь мне ногу несколько раз рубанула, потому что я начал дёргаться. Снова вырубился, больно было пиздец… Больше ничего не помню.       Лэйн хотел поставить прочерк в протоколе, после которого невозможно было бы внести какие-либо дополнительные сведения, но вдруг остановился и взглянул на парня.       — А ты хоть как-то смог разглядеть того человека? Или их было несколько?       — Один был. Не скажу, что разглядел, но что-то так себе помню.       — Силуэт, рост, телосложение описать сможешь?       — Да, смогу… Наверное, даже черты лица немного, но это не точно.       Лэйн добавил в протокол фразу «Потерпевший готов описать нападавшего и содействовать в составлении фоторобота» и оставшееся пустое пространство перечеркнул зигзагом. Он положил папку со свидетельскими показаниями на заднее сиденье, пристегнулся, завёл машину. Зик засуетился, пристегнулся и уставился на полицейского, будто бы тот что-то забыл ему сказать. И ведь правда забыл.       — Что вы едите?       — Я пью кровь, как все среднестатистические вампиры.       — Значит, вы охотитесь на преступников, ловите их с поличным и тут же кусаете, да?       — Нет, это не так работает. Мы задерживаем преступников, они сдают кровь в добровольно-принудительном порядке, и она потом достаётся мне. Взял преступника со своим патрулём? Молодец — держи бесплатное питание. Поймали другие? Что ж, обо мне департамент заботится, но в таком случае за питание я плачу. Ещё покупаю кровь волонтёров в больницах и спец.центрах.       — То есть, всё легально и безболезненно для окружающих? Вау, круто. А хотя бы часть вампиров так делает?       — Я статистику не вёл, но примерно треть придерживается похожего способа добычи пропитания.       — Мда, не круто…       Зик всё трогал свои клыки и уже не дёргался, когда зуб протыкал до крови подушечку пальца, с громким клацанием кусал воздух и улыбался своему отражению в салонном зеркале и почти тыкался в него носом, чтобы рассмотреть себя поближе. Рэйден иногда поглядывал на него и уже ничему не удивлялся, только радовался, что парень реагировал удивительно адекватно и не устраивал истерику. Впрочем, у него могла быть просто немного запоздалая реакция и уже завтра утром пацан будет реветь в подушку. Знал, видел, проходил.       Парень отвлёкся от клыков, как только они въехали в город. Филадельфия светилась насквозь и отправляла разноцветный свет прямо в небо: зелёная, синяя и красная подсветка арок домов; желтовато-белый свет из окон квартир; белые слепящие огоньки мостов; рядки светодиодов на вывесках баров, кафе, магазинов и аптек, даже крыши небоскрёбов светились. Зик заворожено смотрел за всем этим и не знал, куда метнуться взглядом, за чем наблюдать. Он прилип к прохладному стеклу и постоянно ёрзал, пытаясь устроиться поудобнее.       — Неужели так красиво?       — Ага, Солт-Лэйк-Сити так не светится, да и здания красивые… Никогда не был в других городах, особенно больших, как-то не доводилось.       — Не путешествовал с друзьями? Или автостопом?       Зик отлип от стекла, уставился на Лэйна и слабо улыбнулся. Было в этом взгляде что-то горькое и осуждающее. До Лэйна дошло, и он перевёл взгляд на дорогу.       — Да вот попробовал. Ставлю одну звезду, да и то за скорость поездки. Может, накину вторую за массу новых впечатлений, но там поглядим, — Лэйн быстро посмотрел на него: свет с улицы упал на лицо Зика так, что черты немного смягчились и взгляд был не таким колким. — Расслабьтесь, я понял, что вы не со зла так сказали. Просто не подумали.       — И правда не подумал, извини.       — Да ладно, всё в порядке, — он отмахнулся. — Я никогда не путешествовал. Родился в одном городе, учился там же в школе, в колледже переехал в мелкий город в трёх часах езды от родных мест. Только вот для службы в армии почему-то перераспределили в Висконсин, по ошибке, наверное. Про город или точное местоположение сказать ничего не могу, но база граничила с Айовой, и старшие шутили, что если мы вдруг сбежим, то назад не вернёмся, мол, валите подписывать контракт с «заграничными».       — Неужели по своему желанию служил?       — Ага, подписал контракт на четыре года, правда, уволился из-за травмы на третий год и приехал домой. Был пехотинцем. Жилось неплохо, но по семье скучал, выходных не хватило бы, чтобы сгонять домой, а отпускные не брал, чтобы зарабатывать побольше, всё-таки офицерский состав, все дела, только два года обучения в колледже и никакой степени бакалавра, чтобы продвинуться по службе.       — В институт поступать не думал?       Парень пожал плечами.       — Думал, выбрал пару институтов, прикинул цену обучения, понял, что надо подкопить ещё денег, устроился на работу по специальности. Ну и вот… Кстати. Дадите телефон? Пожалуйста.       — Да, конечно.       Рэйден вытащил из кармана двери мобильник и протянул его Мэю, тот тихо поблагодарил и забормотал себе под нос номер. Послышались гудки.       — Алло, мам? Привет, это Зик…       Он коротко глянул на парня — у того взгляд бегал туда-сюда и был совершенно потерянным, испуганным. Он не слышал, что говорили в трубке, но прикинул примерное содержание разговора и вернул своё внимание к дороге. Его не прельщала мысль, что в ближайшие дни ему придётся встретиться с семьёй пострадавшего и пытаться объяснить произошедшее и факт того, что подробности происшествия придётся долго раскапывать. Если вообще удастся что-то узнать. Разговор с родственниками погибших и пострадавших вообще было самым нелюбимым в списке его обязанностей, но отвернуться от этого он не мог.       «Надо внести в недельный план присмотр и обучение новообращённого, встречу с его родственниками и запрос в полицию штата Юта о сотрудничестве… А ещё составление фоторобота подозреваемого, запрос об объявлении машины в розыск и быть на связи с кучей патрульных служб. Нет, я, конечно же, думал, что мне не хватает чего-то максимально серьёзного в работе в последнее время, но я не просил о пиздеце, слышишь, Бог? А, точно, не слышишь, ты же не существуешь. Ладно, снимаю претензию».       — Мам, ну не плачь, я в полном порядке! Ну, почти. Но я всё равно в порядке, точно тебе говорю, почти ничего не болит, жив, цел… Где я? А-ам-м… Тебе не понравится мой ответ… Ну, я сейчас в Филадельфии…       — Дай, — шепнул мужчина, не отвлекаясь от дороги, и когда получил телефон, заговорил. — Здравствуйте, мэм. Вас беспокоит сержант Лэйн, полицейский департамент Филадельфии, штат Пенсильвания. Ваш сын правда в порядке, но есть некоторые моменты, которые я должен обсудить с вами лично и в очном формате. Запишите, пожалуйста, адрес участка и приезжайте в ближайшее время. И большая просьба подойти ко мне в вечернее время, примерно с пяти часов, более раннее время не представляется возможным…       Зик прислушивался к однообразным объяснениям сержанта Лэйна, которые были призваны успокоить плачущую мать, и он чувствовал, как его тошнило уже не от голода, а от нервов и волнения. Ему отдали телефон.       — … Мам, ты уже успела найти билеты? Это хорошо, только сильно не переживай, тебе нельзя. Прости, прости… До завтра, целую. А! Возьми мои документы и кредитку, а ещё возьми старый мобильник Закари, а то я свой потерял. Ладно, ладно, его, скорее всего, украли, — он слабо улыбнулся. — А ещё кинь какие-нибудь вещи, пожалуйста. Ну ма-а-ам. Любые на твоё усмотрение. Ладно, целую, до завтра. Передай привет Закари и Ноэлю.       Он сбросил звонок, прижал к себе телефон и снова спрятался в куртке. Послышались судорожный всхлип и тяжёлое дыхание, которые тут же прекратились. Лэйну даже не надо было поворачиваться, чтобы увидеть, что соседнее сиденье подрагивает, это и так чувствовалось.       — Хуже уже вряд ли будет, утешь себя хотя бы этим. Придётся заехать в участок, надо пересесть в мою машину.       Зик пробормотал с задержкой «угу». Они ехали молча. Чтобы заглушить неприятную, липкую тишину, мужчина включил радио. Голос диктора вещал об экономических новостях и сводках. Когда они оставили служебный автомобиль и пересели в другую, собственную машину Лэйна, мужчина включил радио и теперь фоном играла навязчивая классическая музыка, — Зик закрыл уши ладонями, но менять станцию не стал.       — Приехали, выходи.       Машина встала на полутёмной парковке за жилым домом. Зик неохотно выполз на улицу, поежился и, дождавшись, когда полицейский подойдёт к нему, вцепился в рукав чужой рубашки и поплёлся следом.       — Советую закрыть глаза и зажать нос.       Парень послушно зажмурил глаза и закрыл нос, дал себя вести за руку и открыл глаза, когда ему сказали «я разрешаю тебе войти». Он осмотрелся. Он стоял в чужой квартире, в которой был всего один запах, притом весьма своеобразный, от которого выворачивало наизнанку — запах жжённого дерева; у него зудела шея и мокли бинты на руках и ногах; желудок болезненно сжимался и глотка чуть-чуть подёргивалась из-за желания вытолкнуть весь желудочный сок наружу. Слабость. Голод. Зверский голод. А ещё желание спать. Веки закрывались.       — Хватит, пожалуйста, не заживёт же.       Зик медленно моргнул и уставился на Лэйна, который очередной раз ударил его по рукам за попытку расчесать шею. Ему пихнули в руки пакет с кровью, уже открытый. Запах странный, но вроде бы вкусный. Голова кружилась. Такое он испытывал только после долгого возвращения домой с базы в Висконсине, когда он ничерта не ел.       — Это же не первая отрицательная? — пробормотал Мэй, принимаясь за питьё. Он морщился, потому что на вкус это было намного отвратительнее, чем на запах, но продолжил пить. Он крутился, рассматривая гостиную в сдержанных коричнево-чёрных тонах, с минимальным набором мебели и без всяких безделушек, но почему-то в ней было уютно. Наверное, из-за приглушённого света.       — Нет. А что, у тебя уже есть какие-то предпочтения?       — Просто раньше я сам кровь сдавал. Первую отрицательную. Редкая, к вашему сведению. Не хотелось бы её пить, — он издал звук, похожий на «сюрп» и посмотрел на быстро опустевшую пачку. Улыбочка с лица Лэйна снова пропала, как это было в автомобиле. — А это какая?       — Третья положительная. Ещё хочешь?       — Какая гадость… Да, хочу.       Зик получил ещё один вскрытый пакет. Прохладная жидкость неприятно текла по глотке. Зик прикладывал усилия, чтобы не подавиться, не закашляться и не запачкать кровью всё вокруг. Голод утихал, теперь было не так тяжело, но глаза всё равно закрывались.       — Итак, ты стал вампиром и твоё существование будет в любом случае основываться на трёх принципах: жажда крови, — Зик даже оторвался от питья, чтобы не усыплять себя медленной трапезой, и слушал, — светобоязнь и невозможность ходить к святым местам и носить крест. Насчёт последних двух положений не уверен, но первое гарантировано.       — Раз я стал вампиром, то у меня наверняка появились какие-то сверхъестественные способности, да? Ну, превращаться в летучую мышь, телепатия или что-то в этом духе?       Снисходительная улыбка Лэйна намекала об обратном.       — Ну, хотя бы сверхсила?.. Должно же быть что-то хорошее взамен?       — Есть относительное бессмертие, которое легко потерять, если неаккуратно себя вести. А поначалу у тебя будет много естественных ограничений, которые, опять же, надо будет проверять экспериментальным путём, иначе никак.       Парень медленно похлопал глазами и залип в одну точку.       — А какие ещё ограничения?       — Подожди минуту, сейчас принесу альбом со всеми памятками и правилами.       Парень удивлённо приподнял брови.       — То есть, у вас… — Зик хотел крикнуть, чтобы ушедший в другую комнату мужчина услышал его, но только сейчас прислушался к своему голосу. Он слишком тихий. — Я… я…       Зик потрогал шею, снял бинты и прикоснулся к чуть влажному, мягкому рубцу. Кожа на этом месте отличалась на ощупь и казалась чуть эластичнее, чем ближайшая. А место будущего шрама… Зик не был уверен, где находились голосовые связки, но шёпот вместо крика и очертания молодого рубца, — всё сходилось. Он сидел, прижав к шее ладонь и согнувшись пополам. Он не заметил, что пакет с кровью упал, и остатки разлились по полу. Зик глубоко дышал и тихо-тихо считал до сорока. Он всегда сбивался после сорока, когда считал вслух.       — Эй, Зик, что с тобой?       Парень поднял взгляд на мужчину, который сидел перед ним на корточках.       — Вы как слышите мой голос? Вы же его слышите, да? — он старался не заикаться, поэтому говорил медленно и чётко, рубя каждое слово. — Скажите, что не умеете читать по губам.       — Я умею читать по губам, но тебя хорошо слышу. Но ты всё-таки шепчешь. Завтра я отвезу тебя в департамент, потом к своим врачам на осмотр, хорошо? Даже шёпот не сильно изменит качество твоей жизни, поверь.       Парень судорожно вздохнул и уткнулся лицом в ладони, его потряхивало.       — Не верю, но ладно.       — У тебя рубец подтекает. Пойдём, обработаю.       Он кивнул и заметил смену обстановки, только когда увидел себя в зеркале в ванной. Зик зажмурился, чтобы не смотреть, чтобы не видеть — от собственного внешнего вида становилось дурно. Он почувствовал запах спирта и резко прижал ладонь ко рту. К горлу подошла рвота, обожгла пищевод, но он проглотил её. Блевать страшно. Всё страшно. Этот страх даже глушил жжение на шее, которую обрабатывали проспиртованными ватными дисками.       — Извини, я забыл представиться. Меня зовут Рэйден. Можешь не обращаться ко мне по фамилии, по званию или что-то в этом духе, всё-таки, я не сильно тебя старше. Не люблю формальную обстановку не к месту.       Ровный и вкрадчивый голос успокаивал, отвлекал от внутреннего тремора. Зик только сейчас заметил, что полицейский был примерно на полголовы выше его, хотя парень старался не сутулиться. Высокий и даже слишком. А по национальности кто? Тоже азиат, но Зик в этом всём не разбирался, даже в собственной родословной не копался и называл себя американцем, хотя его мать была китаянкой.       — А сколько тебе лет? Ай-й…       — Тридцать шесть. Щиплет?       — Да, но я потерплю, — Зик скукожился. — У нас разница в двенадцать лет, как бы…       — Когда твоё общение с людьми заходит дальше типичных разговоров про погоду, то вдруг понимаешь, что разница в десять-пятнадцать лет ощутимая, но не такая уж огромная. По крайней мере, чувствуешь, что вы одинаково уставшие.       Зик неопределённо пожал плечами, думая, что сказать, но ничего не лезло в голову. Точнее, он был бы рад, если бы в черепной коробке звенело от пустоты, но всё там выло в агонии. Чувствовал, как сосуды в голове судорожно сжимались, а воздуха не хватало. Парень дёрнулся, чтобы его шею не обматывали бинтами, но двинуться с места не получилось — его схватили за плечо и держали.       — Сделай глубокий вдох и медленный выдох. Я просто обрабатываю рану.       — Другие не надо.       — Надо.       Зика знобило, ему было холодно даже в толстовке. Надо отвлечься, надо отвлечься, надо отвлечься…       — Ты говорил про какой-то альбом. Что там?       — Сборник советов для новоиспечённых вампиров, как им жить эту жизнь. Составлял на основе своего опыта и своих подопечных.       — У тебя были подопечные?       — Что-то вроде того. Если находили новообращённого или незарегистрированного вампира, что чаще всего синонимично, — меня выдёргивали куда и когда угодно, чтобы забрал этот экземпляр и приглядывал за ним. Не жалуюсь, что-то интересное в этом есть. Может, это не даёт в полной мере послать к чертям вампирское сообщество.       — Вампирское сообщество? А как оно выглядит?       — Я это объясню тебе позже, когда мы разберёмся с бумажной волокитой в полицейском департаменте и после похода к врачам. И когда ты уяснишь необходимые правила из альбома. У тебя и так впереди много информации, поэтому не буду грузить тебя всем и сразу. Давай сюда руки.       Зик послушно вытянул руки. Он и правда туго соображал. И, прежде чем что-то сказать, приходилось подбирать слова и обдумывать фразу. Спирт продолжал неприятно жечь кожу, но его запах уже не вызывал рвотный рефлекс.       — А как ты стал вампиром? Как я?       — Нет, по глупости.       — По глупости можно стать вампиром? А как?       — Да, можно, сам не ожидал. Слушай, давай я тебе позже обо всём расскажу? Ты задаёшь слишком много вопросов. Похвально, конечно, но как будто не тебя час назад вытащили с места преступления.       Пауза. Зик криво улыбнулся и тихо-тихо засмеялся, пусть даже и думал захохотать; Лэйн прыснул. Он не знал, над чем они смеялись, но от смеха стало легче.       Парень неожиданно накренился, схватился за стену, но рука быстро сползала с плитки. Пришлось схватиться за Лэйна. Веки тяжёлые, и Зик даже не старался открыть их.       — Эй, эй, не падай… — голос Рэйдена как из трубы.       — Прости, я кровь в гостиной разлил.       — Бывает, вытрем. Сейчас только не падай.       — Угу.       На краю ванной сидеть неудобно и холодно. Новые бинты ощущались на коже по-другому, неприятно, но не хуже старых и мокрых, пропитавшихся кровью и гноем, с бурыми пятнами. Он отвернулся от мусорки.       В гостиной Зик лёг на диван, подтянул ноги к груди и съёжился.       — Мне холодно…       — В твоём случае это естественно, ты должен скоро адаптироваться, проблема с терморегуляцией пройдёт.       Лэйн смял в руках окровавленную тряпку и поднял взгляд на Мэя. Глаза закрыты, дыхание еле-еле заметное. Кажется, уснул. А ведь Лэйн только хотел рассказать про сборник советов и как с ним надо работать. Он тяжело вздохнул и мысленно отметил, что завтра придётся разгребать слишком много дел.       «Захотел побольше работы? Посерьёзней? Ну получи, распишись. Надо на будущее желания формулировать поточнее. Ну хоть парень в адеквате, даже слишком контактный. Мда, снова встрял, как обычно. Завтра всё проверю, сейчас не буду к нему лезть, всё равно ничего не увижу».       Лэйн аккуратно приложил запястье ко лбу Зика. Прохладный.       «Даже давление ему не померить. Ладно, всё завтра, всего-то дело пяти минут».       Почувствовав, что его укрыли чем-то тёплым и тяжёлым, Зик схватился за это, мгновенно закутался и полностью исчез под одеялом, и сон впервые за долгое время был спокойным и крепким.