The Scarred Vampire

      Зик проснулся от вкрадчивого, но совсем не тихого разочарованного возгласа «чёрт». Руку выше локтя что-то странно сдавливало и это «что-то» неприятно жужжало. Ему казалось, что над ним нависли и внимательно изучали. Открыв глаза, он не ожидал увидеть перед носом запотевшее зеркальце.       — Прости, что разбудил, просто не услышал, как ты дышишь, — Рэйден разогнулся и тяжело вздохнул. — Как спалось?       — Наверное, это самый лучший сон за последнее время… Потому что тогда я, кажется, вообще не спал.       Лэйн тяжело и угрюмо смотрел на экран тонометра, который показывал «ОШИБКА». Судя по взгляду, аппарат выдавал это не в первый раз. Зик молча принял электронный градусник и засунул его в рот, скосил взгляд к микроскопическому окошку с показателем температуры и через секунду почувствовал, как голова разболелась, а глаза сами собой разъехались в разные стороны.       — Объясню, что мы будем делать сегодня: поедем в участок, потому что работать мне всё-таки нужно, как раз твои родители приедут, надо поговорить с ними и всё объяснить. Ты поговоришь с психологом. Да, это обязательно. Потом перепроверим твои показания и составим фоторобот преступника. Ближе к утру поедем в клинику и ты пройдёшь полный цикл обследований. Понятно?       Зик дал отмашку с кривоватой улыбкой, потому что у него отобрали градусник.       — Так точно, сэр!       — Девяносто два и шесть… — голос Лэйна сошёл на бормотание. — Ещё рано беспокоиться, но это мне уже не нравится. Может, организм ещё не успел перестроиться или…       — Или?       — Или успел. Что хуже.       — А чем?       — Начиная физиологическими неудобствами и заканчивая социальными, потому что другие вампиры не любят мертвяков.       — Мертвяков? То есть я…       — Не факт. Утверждать пока рано, да и если и мертвяк — не всё так ужасно, — Зик отметил, что Лэйн в принципе отзывался о вампиризме как о нечто терпимом… как о зубной боли. Хотя зубная боль иногда была невыносима. — Приятного мало, смотреть будут косо, не будет доступа к некоторым местам. Однако я знаю пару мертвяков, которые живут спокойно, с ними считаются и трогать не стремятся. Но сейчас мало доказательств, что ты можешь быть им. Всё-таки вчера ты спокойно выпил третью группу крови, в противном случае у тебя бы началась аллергия, анафилактический шок и рвота фонтаном. Что ж, не всё так плохо…       Зик кивал невпопад, голова затрещала от вдруг возникшего потока информации. Сейчас его больше интересовало, почему мужчина перед глазами то расплывался, то резко собирался обратно; почему его так сильно колотило от холода, ведь он мог поклясться, что в комнате тепло; и насколько паршиво он выглядел, — вдруг вспомнилось, как вчера он взглянул в зеркало и ужаснулся. Тогда ему неиронично захотелось кое-как залезть в стиральную машину и отмыться вместе с одеждой.       — А насколько стрёмно я выгляжу? От одного до десяти.       Лэйн осмотрел его коротко, явно не критично, и пожал плечами.       — На службе и пострашнее видел. Три из десяти. Но мать ты точно испугаешь.       Зик активно закивал и почувствовал, как неприятно затянула, зазудела кожа вокруг рубца. Слова Лэйна в духе «если так мотать головой, то она улетит», теперь не казались шуткой. Он провёл ладонью по макушке и удивлённо уставился перед собой. Вчера же…       — После обработки рубцов я протёр тебя мокрым полотенцем, чтобы убрать грязь и запёкшуюся кровь.       — С-спасибо.       В голове всё спуталось. Вчерашний вечер для него как в тумане, что было до этого — полный мрак. Зик неловко встал, прошаркал в ванную и снова взглянул на себя в зеркало.       «Три из десяти… Наверное, он сказал так, чтобы немного приободрить меня, да? Даю пять из десяти. И минус сто за состояние одежды. Может, если постирать её, то будет не так ужасно выглядеть?», — он посмотрел на подранный капюшон, порванные рукава худи и отрубленный низ джинсов и повёл плечами. Стирка вещи не спасёт, да и он сам в стиральную машинку не поместится… её максимум — восемь килограмм загрузки. Он почти в десять раз тяжелее.       — Не все вампиры обладают гипнозом — это во-первых. А во-вторых, — голос Лэйна отвлёк его от размышлений о собственной некомпактности, — на бытовую технику гипноз не работает.       — Это я уже понял, она не соглашается меня постирать… — Зик уставился на мужчину. Тот заметил, что в глазах парня вдруг промелькнула какая-то осмысленная идея впервые за сегодняшнее «утро». — Одолжишь одежду, пожалуйста? Я её сегодня постираю, как только свою получу и…       Лэйн махнул рукой, и Зик тут же замолк.       — Не проблема. Сейчас что-нибудь принесу, но она может быть немного велика. Кстати, через полчаса выезжаем, не рассиживайся.       Парень моргнул один раз, второй, заторможенно соображая, полчаса — это как? И…       — А почему ты меня раньше не разбудил?       Мужчина только пожал плечами.       — Жаль было. Всё, дуй в ванну, от тебя несёт…       — Кладбищенской землей, знаю-знаю.       «Я не это…», — Зик не услышал окончание фразы, потому что захлопнул дверь и включил горячую воду, которая вместе с густым паром обжигала кожу.       Через какое-то время он выглянул из ванной, заметил чистую одежду на стуле, которого раньше в коридоре не было, схватил её и снова скрылся за дверью.       Когда он показался на глаза Лэйну, от него исходили полупрозрачные дорожки пара, тяжёлый запах влаги, шампуня, засохшей крови и кладбищенской земли. Зик чувствовал всё это, морщился и щурился из-за смеси отвращения и удовольствия: он наконец-то чистый и тёплый, но от него всё равно разило всякой дрянью. Он обязательно напросится на ночёвку на улице, чтобы проветриться, и утащит у Лэйна одеколон, чтобы облиться им с головы до ног, а сейчас не рискнул.       — Ты там горячие источники устроил, что ли? — проворчал мужчина, открыв дверь в ванную нараспашку, оттуда вывалила обжигающая стена белёсого пара. — Там же свариться можно.       — Гейзер? Нет-нет-нет, ничего такого. Зато как тепло! Скучал по этому чувству так сильно, что не удержался, извини, — Зик без вопросов нацепил на себя рюкзак, который ему дали, обулся и встал у двери. Мыслительный процесс зациклился всего на трёх идеях, навязчиво быстро гонял их по кругу, смешивал, и эта умственная возня напоминала парню заевшую пластинку в старом музыкальном аппарате, когда игла вдруг переставала бежать, дёргалась на одном месте и постоянно выдавала рваные повторы. Мэя не привлекала перспектива разговора со штатным психологом полицейского департамента, но он хотел увидеться с мамой, которая точно прилетит с Ноэлем и Закари. Он уговаривал себя, что будет при них бодро держаться и не разревётся, иначе на общем настроении, и без того тяжёлом, можно будет поставить крест и подписать — «Миниатюра: лягушки и лапкотворное болото». Зик улыбнулся: у него даже в мыслях дурацкие, несмешные каламбуры.       У Ноэля нервы ни к чёрту, он за всё всегда переживал, он беспокойно заламывал руки и рассуждал вслух о всём самом плохом. Его легко развести на слёзы. Мама всегда могла поплакать в знак поддержки и солидарности, если позволяла ситуация, а так мама стойкая. Закари всегда держалась, злилась, но не выдерживала и постоянно тёрла глаза кулаками, чтобы сделать вид, что ей просто что-то в глаза попало. А он сам… Зик вдруг почувствовал, что чертовски устал и хочет впасть в спячку до весны. Пусть его вытащат из норы, как февральского сурка. Может, хоть это поможет ему отдохнуть и вот прямо сейчас нужно свалиться на пол в немом протесте «никуда я не пойду»?       — Ну что, пойдём?       — Угу.       Зик осматривался. Хороший многоквартирный дом, аккуратный, чистый.       Судя по оживлённости на улице, по только-только загоревшимся неоновым вывескам, по снующим туда-сюда людям и автомобилям, — центр города недалеко, район уж точно не захолустный. Машина если и подержанная, то в отличном состоянии, — Зик пришёл к такому выводу из-за хорошего внешнего вида, тихой работы и плавного хода. В салоне непривычно просторно и все мысли о возможных неполадках даже не появлялись, поездка удивительно комфортная. Когда он начинал вдруг вспоминать, сколько примерно стоит Toyota RAV4, то стыдливо одёрнул себя и посмотрел на сержанта. Он в гражданской одежде, выглядел таким же запаренным и вымотанным, как вчера, только синяков под глазами у него уже нет, — Зик тоже заметил это «вдруг», случайно и как бы ненароком, урывками вспоминая события прошлых суток. Ничего примечательного, но от Лэйна и его тёмной одежды тянуло жуткой усталостью, что даже парень почувствовал, как устал ещё больше, а силы исчезли в ноль. Будто бы и остаток проглотили до последней капли. И голова жутко разболелась.       Мэй держал на коленях тяжёлый рюкзак и обнимал его, только-только обратил на него внимание и на худи, которое нацепил. Увидев двух мужчин в минималистично-футуристичных шлемах, Зику не пришлось даже приглядываться к перевёрнутой надписи. Он улыбнулся и глупо захохотал.       — Что такое?       — Да так, рад видеть, что они тебе тоже нравятся, — парень ткнул изображение одного из фронтмэнов группы. — Помню, у них было тур в две тысячи седьмом году, но я был слишком мелким, чтобы мчать на концерты любимых групп через всю страну. А ещё у меня денег не было для этого. Они точно, точно были в Майами! Везёт же Флориде, всё самое интересное…       — Ага, наводнения, пожары, природные катаклизмы, — Зик в ответ только захохотал. В тот момент он даже не думал, что его голос едва ли превышал предел громкости в двадцать децибел. — Эта кофта, кстати, с того самого тура, про который ты говоришь.       Зик только пробормотал «круто», откинул голову назад и прикрыл глаза. Пусть от Лэйна и исходила какая-то странная аура, из-за которой болела голова, ему было почему-то комфортно. Он не задумывался над всем тем, что было буквально вчера, позавчера и неделю назад. Мозг совершил панихиду по этим воспоминаниям, закрыл в гробу, гроб присыпал кладбищенской землёй и зарыл, не поставив ни памятника, ни скромного креста. Чтобы ориентиров не было, чтобы и сам не нашёл. Зика интересовало настоящее, человек по правую руку и неожиданно тяжёлый рюкзак на коленях.       В рюкзаке он нашёл несколько прохладных термосов с кровью, — сглотнул и убрал их подальше, почувствовав голод, — толстый потрёпанный альбом с надписью на обложке «Руководство по выживанию для новообращённых вампиров», чистый альбом, пенал с ручками и карандашами, влажные салфетки и мешочек с рисом.       — А рис зачем? Он же сухой.       — Нужно же тебя чем-то занять, пока я работаю.       — Фигня какая-то, — проворчал Зик, закинув бесполезный мешочек обратно.       — Сегодня ты побудешь подопытной крысой, так что рис для этого.       — А на свет выставлять будешь?       Лэйн усмехнулся.       — Только попрошу вытянуть руку к окну примерно спустя полчаса после восхода. Всего выпихать на солнце — слишком жестоко даже для меня. Ну и ещё пара-тройка безобидных проверок. Договорились?       — Ага, договорись, куда мне деваться.       Зик уставился в окно, не следя за вдруг ставшим однообразным городским пейзажем. Он старался разбить круг из трёх мыслей, чтобы сделать из него хотя бы цепочку, точку из одной мысли, но безрезультатно. Он быстро понял, что нормально соображать не сможет, и перестал концентрироваться на этом, и уже с реальным вниманием разглядывал сменяющиеся вывески, пытаясь запомнить их последовательность и местоположение.       Когда они приехали в полицейский участок, белый свет фонарей заливал улицу. Зик тащился за сержантом по ступенькам.       — Эксперимент первый. Стой здесь, подожди, пока я войду, дверь должна полностью закрыться, а потом заходи.       — Ладно, ладно.       Мужчина вошёл в здание и призывно кивнул за полупрозрачной дверью. Мэй тяжело вздохнул. Проверял, сможет ли он войти без разрешения. Он усмехнулся, — какая глупость. Он обязательно войдёт в департамент, которой не имеет «реального» хозяина, в отличие от квартиры или дома, это же просто общественное здание.       Зик собирался открыть дверь, но хватка ослабла, ладонь мелко трясло, пальцы сами собой разжались и отпустили ручку. Он отдёрнул руку, сделал глубокий вдох, убеждая себя, что это всего лишь самовнушение, и попробовал снова, перехватив запястье другой рукой. Дрожь повторилась и он не смог открыть дверь. Прямо перед его носом, там, за стеклом, Лэйн кивал головой.       — Пусти, — как-то обиженно выдал Зик. Он не знал, на кого был обижен больше: на себя, на полицейского с его глупыми экспериментами, или на дверь. Наверное, больше всё-таки на дверь. — А то к тебе домой пойду.       Мужчина ответил из-за щели приоткрытой двери:       — Приглашаю тебя сюда. Добровольно. Что ж, с дверьми ты не дружишь. Но могу утешить — раздвижные двери супермаркетов не такие капризные.       Парень приподнял бровь, задумавшись, как бы ему съязвить на такое утешение, и прошмыгнул в здание.       — А можно тут такие двери поставить? Кажется, я здесь буду часто зависать.       — Увы, невозможно, такое прошение несколько раз отклоняли.       Зик принял эту фразу как ответ на свою тупую остроту и фыркнул.       Они разместились в кабинете, которые Мэй видел только в фильмах — с крепкой дверью, с одним только длинным окном в другое помещение. Про себя он обозвал эту комнату «местом допросов». Лэйн отодвинул стол в угол и принёс откуда-то другой, а ещё через пару минут кипы бумаг и ноутбук; Зик молча сел за стол в углу и вытащил альбомы.       — Вижу, на пособие ты всё-таки внимание обратил. Не торопись пока, — мужчина достал из рюкзака мешочек с рисом и высыпал его перед Зиком, тот недовольно вскинул бровь. — Пересчитай.       — Ещё один дурацкий эксперимент? Ладно, ладно. Ты сам хоть знаешь, сколько там зёрен?       — Знаю.       — И сколько?       — Скажу, как только ты закончишь и огласишь результат, — Лэйн слегка улыбнулся, увидев, как парень скривился. — Иначе не интересно.       — Окей, пересчитаю я твой рис.       Зик проследил за тем, как полицейский сел за стол, открыл ноутбук и стал работать с ним, параллельно листая и что-то перепечатывая из документов. Сколько бы раз он ни кидал многозначительные взгляды, ни посвистывал, на него не обращали внимания. Он хотел порисовать в чистом альбоме, но взгляд быстро возвращался к рассыпанному рису, сконцентрироваться на рисунке не получалось. Рис отвлекал его.       «Меня отвлекает не рис, а беспорядок на столе. И это издевательство над едой. Его вообще потом готовить можно? Где он был кроме этого стола?.. А может по нему на складе ходили крысы?», — от последней мысли ему так и представилось, что по открытым мешкам риса расхаживали серые жирные крысы. Его начало подташнивать. — «Боже правый, я просто пересчитаю рис и успокоюсь… Закари была права, кажется, у меня ОКР. Но если я стал вампиром, то это автоматически удваивает симптомы ОКР? Боже-боже…».       Зик принялся считать шёпотом, он отодвигал горки по сорок зернышек в сторону и считал заново. Этот процесс оказался настолько увлекательным, что когда Мэй поднял взгляд и хотел огласить результат, то на секунду онемел. Он даже не заметил, когда Рэйден сел напротив и наблюдал за ним.       — Пятьсот шестьдесят три, — Зик хотел сказать громче и уверенней, но в итоге только пробормотал.       — Верно, пятьсот шестьдесят три.       Лэйн смахнул весь рис в мешочек и убрал его в рюкзак, Зик почувствовал какое-то странное облегчение.       — Не заметил, что я тебе что-то говорил в это время?       Парень дёрнулся и подскочил со стула, в два шага оказавшись у сержанта. Он пошёл за ним следом, навис над документами и ноутбуком, загораживая вообще всё.       — Ты что-то говорил? Что?       — Уже не важно, я просто проверял твою реакцию. Второй тест положительный.       — В смысле «положительный»?       — В смысле «Я всё больше убеждаюсь, что ты скорее мертвяк, чем живчик». Но если вдруг получится нащупать у тебя пульс, считай, что ты реабилитирован. И да, не загораживай мне экран.       Зик отшатнулся от стола и заходил вокруг него, уставившись в потолок.       — Окей, у меня низкая температура тела, у меня нельзя нащупать пульс и измерить давление, я провалил два примитивных теста на вампиризм, но при этом, выпив кровь третьей группы, я не помер от анафилактического шока, — Зик вдруг встал на месте и уставился на Лэйна, — Итак, кто я?       — Ты вампир неустановленной природы, который не помнит, кто его обратил и как, и которого надо будет протащить по всем врачам, чтобы хоть что-то понять, — это прозвучало с упрёком. — В любом случае, я на твой вопрос точно не отвечу. Но если хочешь что-то прояснить, то мы можем составить фоторобот преступника.       — А… а какая примерно статистика раскрываемости таких преступлений?       Лэйн выключил ноутбук, собирал бумаги по стопкам и не смотрел на Зика, он явно не торопился отвечать, из-за этого тот чувствовал себя нервно и неуютно. Зик уже ожидал, что ему скажут «процент нулевой». Мужчина кивнул на дверь.       — Пойдём. Не имею право разглашать официальную статистику, но просто скажу, что кроме целого ряда факторов, усложняющих расследование, новообращённые вампиры или быстро погибают из-за пренебрежения общими правилами, или убиваются другими вампирами, опять же, из-за несоблюдения тех самых правил.       Зик поспешил за Лэйном. Он шёл рядом, не обращая внимания на снующих мимо людей и на их разговоры. Пришлось стиснуть зубы, чтобы отвлечься от головной боли, которая сжала виски. Ему показалось, что пребывать рядом с Лэйном стало ещё тяжелее, чем раньше, почему-то всё вокруг физически давило на него, хотелось вжаться в пол, а желудок старался спровоцировать приступ рвоты.       «Это всего лишь нервы, это всего лишь нервы, это всего лишь нервы, надо просто подышать и всё само пройдёт, да, всё само пройдёт…».       — А эти правила прописаны в том альбоме?       — Да.       — А они типа актуальны и для живчиков, и для мертвяков?       — Для всех. Ну что, будем составлять фоторобот.       Мэй сел рядом с мужчиной и уставился в экран. Смотреть на него было больно, внимание не фокусировалось, все элементы программы словно часто-часто мерцали и дёргались. Зик взялся руками за голову, упёрся локтями в стол и практически ткнулся носом в экран компьютера. Ему было плевать, что на него смотрел и Лэйн, и другой сотрудник полиции. Он точно слышал, как нейроны трещали как момент короткого замыкания в электропроводке. Думать больно.       — Тебе так плохо?       — Терпимо. Я просто так вспоминаю.       Зик прикрыл глаза.       «Надо вспомнить, надо вспомнить, надо вспомнить… Я точно видел одного человека? Или их было двое?.. Кажется, двое. Чёрт, я не помню. Если их было двое, то кто это был? Один точно мужчина, это точно был мужской силуэт. И лицо мужское. А второй? Кажется, женщина. Чёрт, чёрт, чёрт! Я не уверен, я совсем ничего не помню, может был всё-таки один человек…».       — Я… я не помню, как выглядели эти люди.       — Ты сказал «люди»? Ты вчера говорил про одного нападавшего.       — Я ничего не помню. Я не помню, что я говорил, честно, я… Ай, больно! Эй, куда ты?!       Зик попытался выдрать руку из чужой хватки, но рука резко заболела и ему показалось, что бинты на запястье стали быстро мокнуть. Он пытался затормозить, упираясь пятками в пол и с усилием наклоняясь назад, но его всё равно тащили и игнорировали. Их никто не останавливал.       Они вышли на улицу и направились к парковке, где рядами стояли служебные машины, и подошли к одной из них.       — Слушай, я не понимаю, что на тебя нашло, но…       Лэйн обернулся к Зику, и парень ощутил реальный приступ тошноты, который обжёг глотку. Он мог поклясться, что видел за спиной этого человека тёмное огромное пятно, которое шевелилось, дрожало и щетинилось, как озлобленная собака. Ему показалось, что в этой черноте мерцало что-то беловато-жёлтое и маленькое, острое, как клыки. Зик хотел спросить «что это такое», но в горле резко пересохло. Его взгляд сам собой остановился на чужих глазах: чёрных, злобных и нагоняющих тревогу и животный страх. Как в том доме. Кажется, у того человека были светло-голубые глаза, не чёрные… или они всё-таки были белыми с одними-единственными уродливыми зрачками без всякой радужки?       «Надо спрятаться. Я не хочу умирать, я не хочу умирать, я не хочу умирать…», — но вместо того, чтобы убежать, спрятаться, хотя бы вернуться в полицейский департамент, Зик медленно осел на землю, закрыл голову руками и застыл, уставившись в асфальт и не дыша. Бинты на левой руке и правда намокли, кожа зудела, а органы по ощущениям провалились куда-то вниз, совсем вниз — вон из тела, даже сердце не билось… А билось ли оно вообще?       — Н-не ешь меня…       — Зик, успокойся. Вдох, выдох, вдох, выдох. Я не собираюсь тебя есть.       Когда Мэй поднял взгляд на Лэйна, сидевшего перед ним на корточках, он не увидел в его глазах ни злобы, ни угрозы, ни чего-то инфернального. Обычные чёрные глаза. Обычный уставший мужчина, который выглядел даже обеспокоено. Мэй не убирал руки от головы и не шевелился, так он чувствовал себя в безопасности. Он не увидел за мужчиной чёрного дрожащего пятна.       «Показалось?».       — Ты правда меня не съешь?       — Нет, я не ем вампиров. Я вообще никого не ем. Мой рацион — кровь из пакетов.       Парень медленно убрал руки с головы и, потеряв равновесие, упал на асфальт. Он чувствовал испуг и потерянность, и когда Лэйн протянул ему руку, чтобы помочь встать, быстро её отпихнул и поднялся самостоятельно. Зик сделал несколько шагов назад и остановился под светом фонаря. В свете безопаснее, потому что в нём всё видно.       — Зачем мы здесь?       Всё это время Лэйн смотрел на него, не моргая, и это пугало не меньше, чем огромное чёрное пятно. Он открыл машину, сел в неё и стал в чём-то копаться.       — Хочу взять запись видеорегистратора и напомнить тебе содержание нашего вчерашнего разговора. Ты говорил, что сможешь помочь с составлением фоторобота, а сейчас заявляешь «я ничего не помню» и что-то про «людей». Эй! Не уходи, когда с тобой разговаривают!       Сержант чертыхнулся, хлопнул дверью машины и рванул за парнем. Тот удивительно быстро дошёл до полицейского департамента и даже смог преодолеть дверь, юркнув за кем-то из сотрудников. Они встретились в «их» комнате. Лэйна мелко трясло и он потряхивал руками, чтобы не сжимать их в кулаки; он держал губы плотно сжатыми, чтобы не показывать вампирский оскал с большими острыми клыками; он старался дышать медленней и осознанней, пока смотрел на Зика, который рисовал в альбоме и намеренно игнорировал присутствие Лэйна. В этот момент он так и не понял, кто злил его больше: неадекватные новообращённые, разрушавшие всё в поисках пищи, или Зик. В его практике не приходилось с такими сталкиваться. Непонимание, что делать, как себя вести, раздражало и вызывало желание сорваться именно на обращённом, но мозг всё равно тормозил ярость. Нельзя срываться на Зике. Нельзя. Не важно, нашли его за поеданием бродячих псов в подворотне; испуганного, голодного и ободранного после недельных плутаний по лесополосе; найденного у чёрта на рогах в луже собственной крови. Нельзя. Все новообращённые неадекватны, но по-своему. Их нельзя трогать и пугать.       Лэйн долго бы смотрел на Мэя и прокручивал в мыслях «НЕЛЬЗЯ» с аргументацией размером с Конституцию США, но его насильно вытянули из этого процесса совсем тихой фразой.       — Я верю всему, что ты говоришь. Ты же полицейский. Просто сегодня я ничего не помню. Я ничем не могу помочь, — Зик уставился на мужчину. — Я видел за тобой чёрное пятно, которое шевелилось и показывало зубы. Что это?       Лэйн замялся и надеялся, что уйдёт от вопроса, просто проигнорировав его, поэтому он просто сел за стол и снова включил компьютер.       — Скоро придёт психолог, поэтому подготовься и подумай над тем, что ты мог бы рассказать, что конкретно тебя беспокоит и что ты чувствуешь сейчас.       Зик в ответ проигнорировал фразу о психологе.       — Что это было за пятно?       — Тебе показалось. В темноте много что может примерещиться. Не зацикливайся на этом.       — То есть, это не какая-то твоя сверхспособность вампира?       — Увы, но нет, — со вздохом ответил Лэйн. — Не всем вампирам везёт и не у всех появляются мистические силы. Всё прозаичнее, меня просто так не убить. Не более.       Ему показалось, что Зика удовлетворил этот ответ, потому что тот только хмыкнул и вернулся к рисованию.       «Одна радость, что он поверил. Или просто решил не выпытывать. Когда там Ромеро подойдёт?».       Лэйн отправил коллеге сообщение по электронной почте и углубился в изучение документов.       «Ответа от криминалистов стоит ждать ближе к ночи. Не нравятся мне эти лужи крови в комнате, с одного человека не могло столько натечь, в крайнем случае — если расчленить, или если методично наносить раны соответствующего характера и залечивать их. Последняя версия похожа на ту, которую легко притянут другие во время расследования, но в общей сложности получаются несостыковки. По датам всё должно быть нормально — около недели или чуть больше; больше суток ехать из Солт-Лэйк-Сити до Филадельфии, если делать остановки для заправки или отдыха — все двое. Сам процесс обращения довольно быстрый, завершающий этап должен произойти в течение тридцати минут. Если новообращённый не выпьет кровь человека, то он умрёт и…».       Ручка скрипнула, в помещение вошла смуглая невысокая женщина и закрыла за собой дверь.       — Добрый вечер. Мистер Мэй, полагаю? — когда Зик кивнул и прошептал ответное «добрый вечер», женщина улыбнулась и села напротив потерпевшего. — Я Нина Ромеро, штатный психолог полицейского департамента. По возможности чувствуйте себя комфортно и не сдерживайтесь в выражении эмоций или лексики, чтобы не чувствовать зажатость. Готовы поговорить?       Зик перевернул альбом рисунком вниз и отодвинул от себя. Он взглянул на сержанта.       — А мы можем поговорить не в присутствии мистера Лэйна?       Психолог взглянул на Лэйна, тот медленно помотал головой.       — Никак нет. На данный момент я не могу оставить тебя наедине с человеком. Извини, но это мера безопасности. Просто представь, что меня здесь нет.       — Это будет довольно сложно.       Парень поставил свой стул так, чтобы видеть по возможности только Нину Ромеро, однако это оказалось бесполезным занятием: было видно то макушку сержанта, то его руку, то его большой силуэт, выходивший за «рамки» фигуры психолога. Это напрягало, он не хотел говорить в присутствии этого… вампира, который от него явно утаивал важные моменты. Зик не верил, что ему что-то «причудилось». Он был более чем уверен, что получил тогда тяжёлое сотрясение, шок и все сопутствующие этому штуки, но он ещё верил своим глазам и в чистоту своего разума.       Лэйн поглядывал на перешёптывавшихся психолога и потерпевшего. Мэй с задержкой отвечал на вопросы, глазел в потолок, отвечал односложно и всем своим видом давал понять — «не трогайте меня». Разговор не клеился. Возможно, ему и правда стоило выйти из комнаты, постоять за дверью хотя бы из уважения к работе Ромеро и желанию Мэя побыть один на один со специалистом, но тогда он не мог гарантировать, что в чрезвычайной ситуации сможет оттащить новообращённого вампира от женщины. В таком случае не сможет, — он прекрасно это осознавал.       — Что ж, кажется, нам придётся поговорить ещё в течение недели, раз сегодня не получилось, — Ромеро говорила тихо и с улыбкой, медленно и бесшумно отодвигаясь от стола. — Понимаю, у самой голова болит, наверное полнолуние, магнитные поля…       Женщина замолчала, потому что Мэй перегнулся к ней через стол и внюхивался. Сейчас лучше не делать резких движений и не дышать. Моргнула. Теперь за парнем стоял ещё и Лэйн, держал его за капюшон, подстраховался.       — Простите, а вы случайно не оборотень? Знаете, — Мэй ещё раз втянул носом воздух и фыркнул, — это может прозвучать грубо, но от вас пахнет собачьей шерстью. Ещё и про полнолуние так сказали…       Всё это вдруг показалось Ромеро настолько абсурдным и забавным, что она позволила себе прыснуть в кулак.       — Совсем нет, я… — Лэйн резко вклинился в разговор.       — Я же говорил тебе, что оборотней не существует.       — Мы говорили про вампиров-оборотней и летучих мышей, вообще-то!       — Обычных оборотней тоже не существует. Миссис Ромеро тоже не оборотень, просто у неё не дом, а псарня. И да, не делай таких странных выпадов, не похоже на миролюбивый жест.       Зик глупо поморгал, посмотрел на психолога, а потом на сержанта, тихо извинился и сел на стул. Этот разговор привёл только к неуютному молчанию и такому же неловкому пожеланию со стороны Ромеро, которая скрылась в коридоре вместе с Лэйном.       — Слушай, постарайся вести себя посдержанней, — зашептала женщина, сворачивая в трубочку показания потерпевшего.       — Не мните протокол!.. И не бейте меня, — сказал Лэйн уже с запозданием, когда его ударили туго свёрнутой бумагой по плечу. — Что на вас нашло?       — Встречный вопрос: что на тебя нашло? Ты сегодня в зеркало смотрел? Только честно.       — Мимоходом. А это вообще какую-то роль играет?       — Если бы посмотрел нормально, то сразу бы пошёл есть. У тебя взгляд дикий. Сколько не питался?       Лэйн тяжело вздохнул, возвёл взгляд к потолку и быстро прикинул, что ложь в данном случае не пройдёт, лучше сказать правду.       — Неделю не ел.       Он второй раз получил бумажной трубочкой по плечу. И ещё, и ещё, и ещё…       — Миссис Ромеро…       — Ладно, я понимаю твои… Нет, его заскоки. Из-за них ты не мог вдруг войти в департамент. Спустя неделю прошло. Потом ты ходил и шептал на весь отдел…       — Я и сейчас шепчусь, миссис Ромеро, он болтливый.       — И не только болтливый.       — А ещё очень нервозный и мнительный.       — Прекрати вклиниваться в каждую реплику, Лэйн. За это тебе лейтенанта не дадут. Кстати, перестал наконец страдать эпилептическими припадками?       — Думаю, да. По крайней мере, я спокойно смотрю на оконные рамы старых домов.       Ромеро хмыкнула и разгладила скрученный в трубку опрос потерпевшего. Всё равно читать там было нечего.       — Есть повод ненавидеть «Off-White», не так ли? — Ромеро улыбнулась, заметив кривую ухмылку Лэйна и этот извечный взгляд «да отстаньте вы от меня». Она снова свернула бумагу в трубочку. Лэйн предусмотрительно сделал полшага назад. — Вернусь к твоей голодовке. Спартанские тренировки по выработке силы воли?       — Именно.       Ответ прозвучал так честно и сухо, что женщина всё-таки замахнулась на сержанта, но быстро отдёрнула руку. Она поклялась себе работать с Лэйном до тех пор, пока он работает в этом департаменте. Потому что Лэйн — проблемный. Пэджет тоже не был подарком, но со временем пришло смирение и умение игнорировать друг друга. А вот этого не получалось, у этого что не месяц — так новый повод заглянуть к ней в кабинет «всего на полчаса», а уйти спустя два часа и с длинным списком рекомендаций. Иногда со строкой «посетить психотерапевта по профилю», но, судя по всему, Лэйн до этой строки не доходил. Или показательно пропускал. У него же «всё нормально»… Ромеро тяжело вздохнула и тем самым прекратила желчный поток сознания. Вампиры и правда требовали ангельского терпения, они все, как на подбор, странные. И всё-таки в следующий раз она попросит его поменять психолога; она ему — тренер, цербер, воспитатель, но уже не психолог. Эта линия их взаимоотношений давно стёрлась.        — Ладно, не буду читать тебе лекцию о вреде голода для твоего ментального здоровья и о потенциальной опасности для окружающих тебя людей. Просто поешь. У того парня в рюкзаке ведь есть термос с кровью?       — Есть, но термос для него.       Ромеро всё-таки стукнула его бумажной трубкой ещё раз. Ноль реакции.       — Окей, выпей половину, вторую оставь ему. Выпей воды и съешь мятную жвачку, я знаю, у тебя же есть эта гадость? И не забудь, а то после твоей трапезы ты выглядишь страшнее, чем сейчас… после недели голодовки. И пожалуйста, всё-таки не запугивай его, — Ромеро кивнула на дверь. — Я понимаю твоё опасение, гиперопеку и прочее, но хотя бы в рабочее время, пожалуйста, не нервируй пострадавших. Инструкции принял?       — Понял, принял. Вольно?       — Вольно, — женщина усмехнулась. — Ты даже в армии не служил.       — Тут никто, наверное, кроме вас не служил.       И быстро скрылся за дверью в надежде, что Нино Ромеро всё-таки не зайдёт за ним снова, чтобы дать очередную «инструкцию». Лэйн чуть не наткнулся на парня, но тот отпрыгнул к своему столу и стал наворачивать круги возле него. Подслушивал.       — Ну что, услышал что-то интересное?       Зик непринуждённо пожал плечами, не глядя на сержанта, он смотрел в потолок.       — Про себя — нет. А что до остального, — он резко сел на своё место и принялся снова что-то рисовать в альбоме, — наверное, предпочту забыть ваши повседневные разборки.       Гнетущая пауза, поверх которой скрипел карандаш по бумаге. Лэйн мог поклясться, что Мэй врал, что он всё запоминал. Но он задал себе вопрос «зачем» и шумно вздохнул, решив всё-таки дать своей паранойе отдохнуть хотя бы день. Он вернулся к рабочему месту и уставился в ноутбук. Письма от криминалистов так и не было.       — А можно я позвоню родителям? Мне кажется, что-то случилось, их долго нет.       Лэйн взглянул на верхнюю строку монитора. Двадцать один час и четырнадцать минут. Предварительно они договаривались часов на пять-шесть вечера.       — С ними всё нормально. Возможно, задержали рейс, в аэропорту длинная очередь, пробки на дороге, таксист не может нормально и сразу отыскать адрес. Давай позвоним через полчаса, если они не появятся. Договорились? Я даже таймер поставлю.       Зик глядел на мужчину уже не так колко, — Лэйн знал, что людей утомляют такие долгие «успокаивающие» аргументы, а чёткие временные рамки позволяют охотнее пойти на компромисс.       — Договорились.       — Вот и хорошо.       Он поставил таймер на тридцать минут. Когда он взглянул на отсчёт в другой раз, то оставалось всего семнадцать минут. За дверью слышались только знакомые шаги коллег, спешивших мимо этого кабинета. И всё-таки Лэйна стала подгрызать мысль «а может, всё-таки, позвонить им?».