Шпион

Лю Сан знал, что истерически смеялся, но почти не мог слышать самого себя – сильный удар по затылку оглушил его во всех смыслах. Сейчас, связанный, он скрючившись лежал на заднем сидении огромного внедорожника, капая кровью из носа и рта на телячью кожу обивки. Трижды проклял он тот день, когда согласился на работу в Гонконге, где требовался его чуткий слух, потому что, подслушивая и следуя за своей целью, совершенно случайно попал меж двух огней. О конфликте семей Ван и Чжан на сегодняшний день в сфере расхитителей не знал только глухой, не то, что с десяток лет назад. Всякий знал, что история этой войны начиналась едва ли не тысячелетия назад, и то одна то другая сторона одерживала верх. О причинах даже догадываться было трудно, но шёпотом поговаривали, что эти семьи не поделили меж собой какие-то Врата и то, что за ними находится. Этих шептунов потом находили в разных мусорных баках, иногда разных городов. Иногда не находили вовсе. Чжаны были долгожителями, строго блюли чистоту крови, культивировали навыки расхищения гробниц, и платили за это высокую цену. Например, Лю Сан точно знал, что нынешний Глава семьи, как и предыдущие Главы имеющий титул Чжан Цилин, каждые несколько десятилетий терял память. Даже его настоящее имя, данное матерью, было затеряно в веках. Откуда Лю Сану было об этом известно? Он с подростковых лет искал любую информацию об этом человеке, храня крупицы знаний в своём сердце, и перебирая их в самые тяжёлые времена, как сверкающие драгоценности. Они придавали ему сил двигаться дальше, становиться лучше, сильнее, становиться похожим на Него. Кумир. Так Лю Сан называл его в своей голове. Иногда, когда становилось совсем тяжело, когда отчаяние затягивало в пучину, произносил вслух – благоговейным шёпотом, словно молитву своему личному божеству. Некогда он спас его. Из воспоминаний остались только яркие росчерки густой липкой крови, что с тяжёлыми шлепками падали на землю вместе с отрубленными конечностями работорговцев. Свист чёрно-золотого меча, рассекающего морозный воздух. Фигура в тёмной мягкой толстовке с поднятым капюшоном, почти не уловимые слухом шаги. Тяжёлая правая рука с двумя необычно длинными пальцами, лёгшая на голову и осторожно взъерошившая грязные волосы на маленькой глупой голове. Лю Сану в тот день было слишком мало лет, чтобы что-то понимать, но спустя годы он знал, что в тот наполненный человеческими предсмертными визгами и хрипами вечер, он был спасён человеком с титулом Чжан Цилин. Человеком, могущественным, словно божество. У которого нет слов, который не радуется и не печалится, словно фарфоровая кукла молча стоит и равнодушно смотрит на всё. Несущий своё бремя, что в тысячу раз хуже смерти, безразлично, как нечто само собой разумеющееся. Не сердится, не уклоняется и не страдает из-за этого. И при этом защищает людей. Лю Сан так сильно восхищался им, что у него щемило сердце. Пускай он никогда не видел его лица, а все хранящиеся в телефоне фотографии, полученные от других людей, были нечёткими, смазанными, он всё равно берёг их, как древние императоры берегли свои сокровища. И вот теперь он не по своей воле лежит в машине, определённо принадлежащей семье Чжан, потому что успел разглядеть два длинных пальца на правой руке водителя, прежде чем его снова затошнило, а в глазах потемнело. Лю Сан сильнее сжался в комок, мечтая чтобы эта пытка головной болью и звоном в ушах поскорее закончилась. Надо же ему было высунуться из своего укрытия в самый неподходящий момент, и словить от одной из конфликтующих сторон чем-то тяжёлым по затылку, а затем валяться под ногами полутрупом, пытаясь прийти в себя! На плече сжалась чья-то прохладная рука, и Лю Сан против воли распахнул глаза. Краткий выброс адреналина ненадолго привёл в чувство, и он увидел перед собой равнодушное лицо молодого парня, что сидел рядом с водителем. Всего лет восемнадцати, с точёными скулами, ассиметрично падающей на тёмные глаза чёлкой, парнишка что-то спрашивал, но Лю Сан никак не мог понять издаваемые им звуки, пока не догадался прочитать по губам: – …пакет? – Мне? На голову? – сердце сжалось от мысли, что ему, как свидетелю вооружённого конфликта двух могущественных семей, предлагают смерть на выбор, и язык против воли в панике начал болтать: – Может, лучше просто сломаешь мне шею? Парнишка непонимающе моргнул, чуть сильнее сжав пальцы на плече, и Лю Сан поморщился от прострельнувшей боли наливающегося сочного синяка – кажется, об это плечо споткнулся тяжёлым ботинком один из Ванов, когда Лю Сан пытался отползти в сторону. Смех со стороны водителя почему-то был слышен лучше всего: – Цзучжан, я же сказал, что ему мозг отшибло – я сам лично… видел, как его приложили прикладом. Зачем нам спасать его? Может, скинем его в травмпункт, скажем, что подобрали на улице – и пусть с ним возятся? Лицо мужчины лет сорока отразилось в зеркале заднего вида, показавшись смутно знакомым, и Лю Сан ощерил зубы, пытаясь придумать, как бы унизить этого человека, но к сожалению травмированный мозг работать отказывался. – Тебя тошнит, – игнорируя слова водителя произнёс парнишка. Надо же, такой молодой, а уже лидер группы. Хотя кто знает, сколько ему на самом деле лет? Тогда сколько лет тому, с лицом сорокалетнего? – Мы почти одногодки, – язвительно хмыкнул водитель, и Лю Сан понял, что начал задавать вопросы вслух. Уши тут же начали полыхать. Пытаясь вернуть себе хоть немного лица, он произнёс: – Ты плохо сохранился, водитель Чжан. По виду тебе не меньше тысячи лет. В машине тут же повисла тишина, и поначалу показалось, что слух снова пропал. – Ну и откуда ты так много знаешь? Лю Сан подумал, что ему всё равно умирать, поэтому рассказал о себе почти всё. К тому моменту, как он закончил расписывать свои навыки и восхитительный острый слух, желая показать, что он может принести пользу, если останется в живых, их автомобиль миновал длинную трассу и проехал через хорошо охраняемые ворота поместья семьи Чжан. Беседа помогла ненадолго отогнать тошноту, но когда странно молчаливые Чжаны вытащили его пошатывающееся тело из тёплого салона на холодный воздух улицы, Лю Сана вырвало прямо на ботинки Чжана-водителя. Выражение его лица было настолько непередаваемым, что Лю Сану даже полегчало. Правда, было неловко перед молодым парнем – Сяогэ, как он решил его называть и дальше – но тот без каких-либо эмоций вытащил из бардачка бумажные салфетки и бутылку воды, а затем помог Лю Сану привести себя в порядок. Такой сильной нервной системе можно было позавидовать, не зря Чжан-водитель называл его Цзучжан. Язвительно шутить у себя в голове было привычным, успокаивающим делом, но Лю Сан забыл, что теперь из-за его выборочно пропадающего слуха он не замечал, как что-то проговаривал вслух. – Моё имя Чжан Хайке, – раздражённо произнёс Чжан-водитель, вытирая ботинки о не подстриженную газонную траву, окружающую асфальтированную открытую автомобильную парковку перед внушительных размеров зданием в традиционном стиле. – И если бы не Цзучжан, я бы с радостью побыл для тебя водителем ещё немножечко, и доставил бы в одно очень интересное место, где тебя никто больше никогда не… – Тебе придётся пожить здесь, – перебил его Сяогэ, помогая Лю Сану стоять на месте, потому что всё вокруг кружилось, и казалось, если бы не твёрдая рука с уверенной хваткой, Лю Сан давно бы оказался лицом в асфальте. – Пока не разберёмся с угрозой. Ван знают, что ты подслушивал. Ты в опасности за пределами поместья. – Я понял, Сяогэ, – Лю Сан вздохнул и чуть наклонил голову в положение, при котором меньше всего тошнило. Сяогэ в странном удивлении вскинул брови – слишком высоко для человека с эмоциональностью камня. Пришлось объяснить: – Ты не назвал мне своё имя. Я знаю, что ты наверняка раз в пять меня старше, но мне показалось, что называть тебя стариком несколько… Он так и не смог подобрать правильное слово, прежде чем Чжан-водитель, ой, простите, Чжан Хайке, этот ехидный, похожий на сорокалетнего, старикан саркастически произнёс: – Ты вроде как упоминал, что хотел встретиться с Чжан Цилином, которого считаешь своим кумиром? Так слушай же, ты прямо сейчас сто- – Сяогэ подходит, – тихо произнёс этот хороший, замечательный, внимательный Чжан, и Лю Сан смягчился: – Всё в порядке, если ты хочешь, чтобы я называл тебя иначе. Спасибо, что помогаешь, Сяогэ. Чжан Хайке показательно скривился, но промолчал, стоило только Сяогэ кинуть на него предупредительный взгляд. Лю Сан не стал лезть и расспрашивать их об этом – он теперь и так слишком много знает, так что усугублять ситуацию и узнавать больше, подвергая себя большей опасности, было бы по меньшей мере глупо. Так что он, почти почувствовавший себя лучше, благодарно и понимающе улыбнулся Сяогэ, затем вдохнул грудью поглубже чистый загородный воздух… И потерял сознание. Чжан Ишань, так называемый семейный доктор, серьёзный «молодой» человек неизвестно скольки лет от роду, прописал ему полный покой, первые пару дней лёгкую пищу, и какие-то добавки из личных семейных запасов вместо лекарств. Сяогэ, сидящий на приёме с Лю Саном, с пониманием покивал головой, не меняясь в непроницаемом лице, с ободрением сжал его плечо чуть ниже созревшей красивой гематомы, которую теперь обработали какой-то самодельной вонючей мазью, от которой у Лю Сана снова закружилась голова. – Остатки возьми с собой, чтобы обработать вечером, – в заключение сказал доктор Чжан, протягивая Лю Сану плотно закрученную крышкой баночку из тёмного стекла. – Если будет тошнить, открой окно, нанеси немного мази на виски и полежи под одеялом, чтобы не простудиться. – Что ещё может эта волшебная мазь..? – хмыкнул Лю Сан, надеясь, что произнёс это очень тихо, почти себе под нос, но слух опять подвёл его, и Чжан Ишань, самодовольно улыбнувшись точь в точь как Чжан Хайке (сразу видно – родственники), с вежливым сарказмом произнёс: – Много чего, но я бы не советовал использовать её без моего личного врачебного показания. Завтра зайди за таблетками – мне нужно время, чтобы их сделать. И если тебя что-то ещё беспокоит, лучше скажи сейчас, чтобы я мог внести в твоё лечение необходимые коррективы. – Спасибо, со мной всё хорошо! – поспешно отказался Лю Сан, и с мольбой посмотрел на Сяогэ, который, казалось, одним своим видом мог усмирить любого из своей семьи. Из его обронённых с утра скупых слов Лю Сан выяснил, что Кумир сейчас занят, и с ним встретиться никак нельзя, даже одним глазком (Сяогэ на этом моменте Очень Тяжело вздохнул), но он великодушно приставил этого молчаливого Цзучжана к Лю Сану для присмотра и помощи. Конечно, его рассказ не был таким информативным, и большую часть пришлось расшифровывать из странных взглядов и телодвижений, пока Сяогэ помогал Лю Сану немного расходиться по комнате, чтобы после отвести к врачу. – Хорошо, – Чжан Ишань хлопнул в ладоши, и Лю Сан привычно сжался, ожидая резкого звука, но его уши всё ещё плохо слышали, что с одной стороны казалось благословением, а с другой заставляло тревожиться попусту. – Будут ли другие приказы касательно пациента? Сяогэ внимательно осмотрел Лю Сана, словно сканируя своими непроницаемыми тёмными глазами, затем отрицательно прогудел что-то, и подошёл с протянутой рукой, чтобы помочь встать пациенту с кушетки. – Спасибо, доктор Чжан, – без сарказма поблагодарил Лю Сан. Теперь, после всех манипуляций, он хотя бы мог стоять и не шататься, а следовательно, не цепляться за Сяогэ, словно пьяный. – Через сколько я буду в порядке? – Ты обычный человек, так что не меньше недели, полагаю, – пожал плечами врач, усаживаясь что-то писать в свой медицинский журнал. – Но тебе ведь всё равно ещё нескоро от нас съезжать, верно? Чжан Цилин тебе не сказал? – Я его ещё не видел, – расстроенно пожаловался Лю Сан, и рука Чжан Ишаня дрогнула, едва не выронив гелевую ручку. Он повернул удивлённое лицо и внимательно смерил пациента недоумевающим взглядом, словно мечтая спросить, точно ли всё с ним в таком порядке, как он пытался показать. Лю Сан вздохнул: – Я очень хочу с встретиться с Кумиром, но Сяогэ говорит, что он пока занят. – …занят, – подтвердил Сяогэ с задержкой, и что-то в его голосе могло бы показаться странным, но Лю Сан сейчас, когда и без того еле слышал, не мог правильно интерпретировать чужие эмоции. Раньше он мог по току крови в сосудах человека определить, кто что чувствует, и потеря этой способности здорово напрягала. С другой стороны, нет и постоянно раздражающих фоновых звуков человеческой жизнедеятельности, и можно было немного отдохнуть от окружения без использования любимых наушников с шумоподавлением и генератором белого шума. От них порой голова болела сильнее, чем без них. – …ладно, – спустя длинную паузу и долгие переглядывания с Сяогэ произнёс Чжан Ишань, возвращась к работе, словно ничего не произошло. – Я думаю, что недели для полного выздоровления мало. Здесь нужна как минимум половина месяца на восстановление когнитивных способностей. Не переживай, Лю Сан. За это время ты не раз и не два сможешь увидеть Чжан Цилина собственной персоной. Возможно, он куда ближе, чем тебе кажется… Пока Лю Сан пытался переварить услышанное и немного успокоить своё начавшее быстрее биться сердце, Сяогэ что-то невнятно произнёс, заставив Чжан Ишаня буквально уткнуться носом в свой медицинский журнал, а затем потащил Лю Сана в сторону выхода. Сяогэ вообще оказался славным малым. Такой серьёзный, важный, кажущийся непоколебимым, даже выполняя приказ Чжан Цилина, он был заботлив и внимателен. Не такой разговорчивый, как его родственники, он всё же старался в своей манере давать ответы на вопросы. Если Чжан Хайке больше поддразнивал, Чжан Ишань отвечал с лёгким сарказмом, некоторые другие Чжаны делали вид, что Лю Сана не существует, то Сяогэ, пусть и выполняя приказ присматривать за ним, а значит неотрывно следовать по пятам, был в своём молчании лучшим из всей этой дурацкой семейки. Не считая Кумира, конечно. – Когда я увижу Кумира? – спустя пару дней, как обвыкся, начал выпытывать Лю Сан, когда они с Сяогэ завтракали в общей столовой. Их стоящий в углу столик не был прикрыт от чужих глаз, поэтому некоторые любопытствующие регулярно то и дело кидали на них странные взгляды. Сяогэ как обычно сделал вид, что не услышал вопрос, продолжая методично вылавливать палочками из чашки кусочки мелко нарезанной говядины, после методично их пережёвывая. В искусстве: «если я сделаю вид, что не заметил вопрос, то человеку станет неловко и он сменит тему» – он был величайшим мастером, и Лю Сан всё никак не мог расколоть этот крепкий орешек. Работай его слух на полную, он бы задавал наводящие вопросы, регистрируя малейшую реакцию на свои провокации, и раз за разом сумел бы пробиться даже сквозь эту ледяную броню невозмутимого игнорирования любых раздражителей. Но слух всё ещё не работал, поэтому приходилось идти напролом. А это с Сяогэ тоже не работало. Лю Сан вздохнул. Дурацкие Чжаны. – Ты разочарован? – внезапно раздавшийся тихий вопрос Сяогэ был настолько неожиданным, что Лю Сану сперва показалось, что у него просто что-то в ухе шумит, но парень, оторвавшийся от своей чашки, смотрел вопросительно прямо в глаза. Лю Сан, поняв, что снова произнёс мысли вслух, покачал головой: – Не то, чтобы разочарован. Просто… от древней семьи долгожителей ожидаешь чего-то более… – он подвис, вспоминая подходящее слово, и в этот момент, конечно же, очередной, точнее, очередная, что было редкостью, Чжан не упустила возможность поддеть «обычного смертного»: – А что не так? По твоему, мы должны быть серьёзными и важными, как ху- – Чжан Хайма, – строго оборвал девушку Сяогэ, кинув предупреждающий взгляд. Девушка вся кисло скривилась, насмешливая улыбка сползла с её милого личика, но Лю Сан готов был поклясться, что в тёмных глазах так и не перестали плясать весёлые демонята. С ней за эти пару дней ему уже успело выпасть несчастье познакомиться. У неё было абсолютно такое же телосложение, как и у парней, такая же ультра короткая модная стрижка, и вся она, словно Чжан под копирку, только её язык был острее меча, а материлась она так интересно и витиевато, что даже Чжан Хайке морщился и приказывал ей заткнуться. – Чжан Ц… Цзучжа-ан… – почти капризно, больше дразнясь, протянула она, невинно хлопая глазками. Если в обучение этой семейки входило умение «делать вид», то эта девушка должна была получать самый высокий балл. Лю Сан сдаваться ей не собирался, поэтому притворился, что не услышал. Сейчас можно было использовать этот трюк сколько угодно раз без зазрения совести – он ещё не меньше двух недель будет числиться в статусе «контуженный», о чём, судя по всему, знали уже все Чжаны. – Сто кругов вокруг поместья, – отрезал Сяогэ, и Чжан Хайма тут же сдулась, однако же, не думая молить о пощаде, быстро смела остатки своего завтрака, и с тяжёлым вздохом поспешила на выход отрабатывать наказание. – Это строго, – осторожно произнёс Лю Сан, на самом деле не желая быть причиной, по которой кого-то наказывают. Так очень быстро можно было нажить врагов. – Она ведь просто… – Ей пятьдесят. Если есть силы дразниться, значит есть силы тренироваться, – непоколебимо ответил Сяогэ, и от длины его предложения Лю Сан растерялся. – Уже пятьдесят, или всего? Сяогэ, она старше меня в два раза, – наконец сообразил он, желая сейчас, пока его надзиратель разговорчивый, узнать про семью чуть больше. – Хотя она больше смахивает на подростка. Как и большая часть Чжанов. Сколько вы вообще можете жить? – …Я не знаю никого, кто жил бы дольше трёхсот лет, – спустя долгую паузу «подгрузки информации», как про себя назвал это Лю Сан, ответил Сяогэ. Он наконец расправился с мясом в своей чашке, оставив лапшу одиноко лежать на дне, и бросил странный взгляд на говядину в тарелке Лю Сана. Отказать ему в такой мелочи казалось глупым, поэтому парень придвинул ему желанное: – Я больше не хочу, поэтому, если хочешь – доедай. Кстати, разве ты не можешь попросить ещё порцию, если не наелся? Ты же Цзучжан в конце концов, не думаю, что тебе откажут в этом. Лицо у Сяогэ сделалось ещё более непроницаемым, чем обычно, и этот вопрос остался бы без ответа, не появись из ниоткуда Чжан Хайке, и не поставь к ним на стол свой поднос с едой. Порой казалось, что эти дурацкие Чжаны обладают какой-то чуйкой, и точно знают, когда необходимо появиться. – Конечно у нас есть такая чуйка, мой дорогой смертный контуженный друг, – фыркнул Чжан Хайке, и почти вплотную сел к своему Цзучжану. – Но я здесь потому, что всегда принимаю пищу на этом месте, так как я правая рука Цзучжана, и мы всё делаем вместе. – Пожалуйста, избавь меня от подробностей своей работы, как правой руки, – поморщился Лю Сан, и лицо «правой руки» сделалось кислым, словно он сдерживал свой язвительный и наверняка искромётный ответ изо всех сил, так как не мог сказать его при Цзучжане. – Лучше скажи, как так вышло, что твоего любимого начальника не кормят достаточно, чтобы он не просил добавки? – Кормят, – тут же вмешался Сяогэ, но против своих же слов принялся есть из чужой тарелки быстрее, словно её могли отобрать. Чжан Хайке притворно вздохнул: – Это длинная история, и, если ты в состоянии слушать, – тут он сделал драматическую паузу, делая очевидный намёк на травму «слушателя», но пока до Лю Сана дошло, что именно он имел в виду, и как на это реагировать, мужчина уже продолжил: – Я, конечно, поведаю тебе её. – Нет, – возразил Сяогэ, и Чжан Хайке скривился, но покорно замолчал, не смея возражать. И, чтобы правда ничего не ляпнуть лишнего, тут же набил себе рот овощами. Какие послушные эти Чжаны, однако. Лю Сан сделал умоляющие глаза, и протянул руку через стол, чтобы требовательно подёргать Сяогэ за рукав мягкой тёмной толстовки. Почему-то позволять себе с ним такую фамильярность на глазах остальных членов его семьи было очень забавно – особенно замечать их реакцию на такое поведение. Чжан Хайке, например, едва заметно побагровел. – Ну хотя бы намекни, – взмолился Лю Сан, на самом деле желая узнать об этом человеке немножко больше. Сяогэ кинул на него пустой взгляд из-под чёлки, потом что-то чуть слышно буркнул, и если бы парень не смотрел прямо на его тонкие губы, он бы ни за что не понял, что он сказал. Вкуснее. – Ты хочешь сказать, что из чужой тарелки…? – чуть громче обычного воскликнул Лю Сан, но резко метнувшиеся в его сторону правые руки с длинными пальцами молниеносно и надёжно запечатали его рот. Целый долгий миг в столовой висела тишина, а затем остальные Чжаны продолжили завтракать, словно ничего не слышали. Подумать только – этот Цзучжан, весь такой холодный, явно не последний человек в семье, если сам Чжан Цилин отдаёт ему приказы, таскает еду из чужой тарелки, потому что так вкуснее! И сейчас алел скулами, пусть его лицо всё ещё было, словно древняя могильная плита, нечитаемым и безэмоциональным. – Ты разочарован? – спросил Чжан Хайке, отнимая руку от ладони Сяогэ, который, чуть помедлив, отнял свою от губ Лю Сана. Вот они и вернулись к первоначальному вопросу. На краю сознания засветилась мысль о том, что под этим скрывается что-то более глубокое и личное, нежели просто «как ты теперь относишься к семье Чжан, когда узнал, что мы не просто бессмертные, но и со своими закидонами и приколами, которые конечно же тебе, как обычному смертному, не понять». – Вы явно хотите спросить про что-то другое, – прямо уточнил Лю Сан, заработав одобрительное гудение со стороны Сяогэ, и удивлённое вскидывание бровей от Чжан Хайке. – Не забывайте, что я, как вы все тут выражаетесь, «контуженный», и задавайте вопросы прямо, потому что я пока не в силах разобрать, что вы имеете в виду. – Ты уже видишь, какая семья Чжан, – медленно произнёс Сяогэ, отчего-то не поднимая взгляд от своих пустых тарелок, но Лю Сан готов был поклясться, что он всем своим существом сейчас наблюдал за пустеющей тарелкой своей «правой руки». – Что, если Чжан Цилин не такой, каким ты его представляешь? Это… был действительно серьёзный и важный вопрос. К счастью, Лю Сану никогда не приходилось долго думать на этот счёт: – Не имеет значения, каков мой Кумир на самом деле, какой у него характер и привычки, как он ведёт себя с другими людьми и со своими близкими. Всё, чего я хочу – поблагодарить его за то, что он сделал для меня. За то, что просто одно его существование даёт мне силы жить дальше. – А что, – Сяогэ спросил это ещё тише, так, что снова пришлось читать его по губам, – если он не помнит, что сделал? – Это не имеет значения, – Лю Сан улыбнулся ему. Это были вопросы, на которые ему всегда было легко отвечать, потому что не раз и не два он представлял себе, как говорит то же самое своему Кумиру. – Думаю, за его долгую жизнь ему довелось совершить много добрых дел, которые ему самому, возможно, таковыми не казались. Главное, что я это помню. Потому что для меня это важно. Меня бы здесь не было, если бы не он. – …это точно, – едва слышно фыркнул Чжан Хайке, кидая на Сяогэ неопределённый взгляд. Лю Сан проигнорировал его, и распечатал одну из тех самодельных волшебных таблеток Чжан Ишаня.