Шпион

Телефон ему не отдавали, аргументируя это тем, что трёх дней недостаточно, чтобы мозг восстановился после сотрясения, и сейчас нельзя напрягать извилины. Если первую пару дней действительно было тяжело и больно сосредотачиваться на чём-то, и Лю Сан предпочёл продремать большую часть времени, просыпаясь только чтобы сходить поесть с Сяогэ и принять лекарства, то к концу третьих суток ему начало становится скучно. Он чувствовал себя достаточно отдохнувшим, чтобы перестать спать большую часть времени. – Когда мне отдадут телефон? – утром четвёртого дня начал допытываться он у Сяогэ, но профессиональный молчун ничего не ответил. – Тогда же, наверное, когда я Кумира увижу, да? Сяогэ с важным видом угукнул, продолжая есть. На самом деле, он выглядел ещё более не принадлежащим этому миру, чем обычно, и Лю Сан начал думать, что что-то случилось: – Сяогэ, всё в порядке? – У меня есть дело. Сегодня я не смогу сопровождать тебя. Хотелось саркастично пошутить, что он и без того не сильно сопровождал, потому что Лю Сан спал как убитый эту пару дней, но на самом деле Сяогэ не заслуживал того, чтобы с ним язвили, поэтому Лю Сан тяжело вздохнул: – А мне что делать? В вашем поместье ужасно скучно. Я даже не могу посмотреть новости, или хотя бы потренировать свой слух, пока доктор не разрешит, иначе, как он сказал, у меня разорвётся один из сосудов в головном мозге и я умру страшной смертью. Может быть, есть какое-нибудь занятие для меня? Сяогэ поднял заинтересованный взгляд, долго сверлил своими тёмными глазами дырку в Лю Сане, что-то обдумывая, после чего повернул голову: – Сяо Хайма. Девчонка (бабуля, как язвительно подумал про себя Лю Сан) тут же подскочила к их столику, сияя как начищенная древняя монета, и вытянулась по струнке: – Рада служить, Чжан Ц… Цзучжан! Лю Сану вдруг показалась странной эта тенденция, что каждый, кроме Чжан Хайке, всегда спотыкался, прежде чем выговорить это звание. Может, Чжан-водитель, «правая рука», был ещё не самым странным из всей этой семейки долгожителей. Хотя и у него были свои причуды – не раз и не два Лю Сану довелось видеть, как он таскает с собой старинный уродливый кувшин, предположительно с вином, который был тщательно запечатан. Может, это его успокоительное, и он всё ждёт, когда будет не так много работы, чтобы его открыть? У парня с лицом сорокалетнего мужика было действительно много дел, так как на него теперь легла большая часть дел Сяогэ. Он постоянно приходил в столовую последним, и иногда казалось, что под его глазами вот-вот начнут появляться позорные, для кого-то из семьи Чжан, тёмные круги. – …Лю Сан, – наконец услышал он, и вынырнул из своих мыслей, которые всё ещё тяжёло оформлялись, словно в голову напихали ваты. Но всё равно процесс их обработки шёл намного быстрее, чем у старого виндовса в голове Сяогэ. Если там вообще был виндовс, а не какой-нибудь прародитель из начала прошлого века. Перед глазами пощёлкали длинными красивыми пальцами, и Лю Сан снова вынырнул из своих мыслей, на этот раз окончательно. Сяогэ смотрел с вежливым ожиданием, тогда как малышка (бабуля) Хайма в нетерпении чуть ли ногой не рыла пол, словно буквально воспринимала своё имя, являясь молодой морской кобылкой. – Ты когда-нибудь видел настоящий бой на мечах, а не киношное размахивание пластиковым реквизитом? – торопливо спросила она, чуть ли не подпрыгивая на месте. Лю Сан покачал головой, и девушка тут же победно заулыбалась: – Цзучжан, я сделаю всё, чтобы к концу этого дня он больше не мог без фейспалма смотреть на жалкое подобие боёв в дорамах уся! – Я пропустил большую часть вашего разговора, так что нельзя ли мне кратко объяснить, что вы тут для меня придумали? – Лю Сан опустил желание сказать, что он даже не помнит, когда в последний раз честно садился что-нибудь смотреть, да и малышка Хайма выглядела так, словно готова была вот прям сейчас схватить своего нового подопечного за руку и без длинных речей поскорее утащить на тренировочное поле. – Я, как самая лучшая, самая молодая и полная сил, дам тебе целый день наслаждаться работой настоящего профессионала своего дела! Я покажу тебе мастерство владения десятью видами оружия, и… – Присмотришь за ней, чтобы не упахала себя к вечеру, – перебил восторженные и самовлюблённые возгласы Сяогэ. – Завтра она понадобится работать «в поле». Не умеет выжидать – будет нервничать и потратит силы. Если провалит задание – умрёт. От торжественно переложенной на его плечи миссии Лю Сан растерялся. Ему ещё никогда не приходилось быть нянькой для великовозрастного гиперактивного ребёнка, размахивающего острой железной палкой. Он со взрослыми адекватными людьми-то не особо ладил во всех сферах, кроме работы, а секрет его успеха в общении с самим Сяогэ до сих пор заключался лишь в том, что этот замечательный Цзучжан сам по себе не был разговорчив, что сводило на нет любые разговоры на бессмысленные темы. А что делать с бабулей пятидесяти лет от роду, которая скачет как молодой жеребёнок, и почти тащит за собой своего невольного зрителя под насмешливые взгляды старших товарищей? Лишь Сяогэ едва заметно вздохнул и одними губами прошептал «удачи», прежде чем Лю Сана с силой трактора отбуксировали из столовой. Захлопнувшаяся за ним дверь звучала так, словно это была крышка гроба, и сейчас в неё начнут вбивать гвозди. – Постой! Хватит меня тащить! – начал возмущаться Лю Сан, пытаясь упереться двумя ногами в пол бесчисленных коридоров и затормозить, но если этой девушке было под силу сделать сто кругов вокруг семейного поместья Чжан, отрабатывая наказание, то и протащить за собой не слишком тяжёлый вес своей жертвы для неё было просто очередной силовой тренировкой. Страшно было представить, какой, в таком случае, силой обладал сам Чжан Цилин. – Намного сильнее меня! – весело ответила на вопрос вслух Чжан Хайма, и наконец-то остановилась, не дойдя десятка метров до выхода на тренировочную площадку. – Говорят, он смог протащить двух взрослых толстых мужиков целых сорок метров в вязкой морской грязи по колено, а затем вернуться и спасти ещё одного человека! Когда я в последний раз пыталась так сделать, мой гэгэ чуть не похоронил меня через десять шагов. А он даже не самый тяжёлый! Её милое личико с типичными острыми скулами стало таким по-настоящему расстроенным, что Лю Сану ужасно захотелось погладить её по голове. К тому же, она была на целую голову ниже его роста, и эти мягкие растрёпанные волосы просто просились под руку. – Не переживай, – неловко попытался приободрить её Лю Сан. – Сяогэ сказал, тебе всего пятьдесят, а Кумиру больше ста… пятнадцати, если я не ошибаюсь. У тебя ещё куча времени. – Ага, – многозначительно протянула малышка Хайма, вмиг став подозрительно задумчивой. Она пожевала нижнюю губу, наклонила голову вбок и спросила пустоту: – Значит, теперь мне всего пятьдесят? – Значит, раньше это было уже, не так ли? – не удержался от насмешливого фырканья Лю Сан, и девушка тут же важно сложила руки на груди, сделала странно серьёзное лицо и, изменив голос на подозрительно знакомый, произнесла: – «Мы слишком тебя разбаловали, потому что ты самая младшая из нашей ветви, сяо Хайма! Во времена, когда мы с Цзучжаном были всего восьми лет от роду, нас уже посылали в одиночку грабить гробницы! Сейчас ты отрабатываешь навыки на безопасной и удобной площадке, а нас с пяти лет оставляли спать в лесу, под ледяным ливнем, неделю без еды, оружия и присмотра! Мы…» – Ладно-ладно, я понял! – взмолился Лю Сан, не в силах и дальше слушать это ужасное отчитывание ни в чём неповинного ребёнка голосом Чжан Хайке. – Времена изменились. Я уверен, что ты прошла в детстве абсолютно такие же ужасные и калечащие психику тренировки, как и они, просто ему не на кого больше ворчать. – Я прошла почти все тренировки, но же не виновата, что гробницы с каждым годом массово сокращаются! – продолжила жаловаться уже своим голосом девушка. – Вот скажи, ты в последнее время слышал о новых, не разграбленных гробницах? Лю Сан и правда не слышал. Строго говоря, он сейчас вообще мало что слышал в принципе, со своей лёгкой контузией живя в новостном вакууме поместья Чжан, но прекрасно понимал её, и, на самом деле, за эти несколько минут успел проникнуться к девушке тёплыми чувствами. Ну, и ещё заодно он выяснил некоторые важные вещи про дурацких Чжанов и их воспитание детей. Неудивительно, что многие из них имели свои причуды – пережить даже малую долю рассказанного было уже подвигом, едва ли подвластным взрослому человеку с крепкой психикой, а ребёнку… Что и было видно по многим представителям семьи. – Кстати, за сегодня я ещё ни разу не услышал, как ты материшься, – решив сменить тяжёлую тему, поддел Лю Сан, и Чжан Хайма тут же встрепенулась, самодовольно сверкая глазами: – Потому что сегодня утром я отрабатывала навык скрытности, он у меня хуже всех получается, и подслушала, как наш большой начальник, если ты понимаешь, о ком я, сказал, – тут она сделала паузу, настраивая голос, затем процитировала: – «Я уверен, что она справится, и ровно сутки проведёт без нецензурной лексики»! Почему-то её голос был больше похож на голос Сяогэ, но Лю Сан решил не акцентировать на этом внимание, потому что последовавший за этим голос Чжан Хайке резал слух своей абсолютной схожестью: – «А я знаю, что она начнёт крыть всех половыми органами, как только выйдет на тренировочное поле. Ты её балуешь, пора увеличивать наказание до ста пятидесяти кругов!». – «Если она не сдержится, будь по твоему». Лю Сану подумалось, что они вдвоём прекрасно знали о том, что девчонка подслушивала, но говорить ей об этом не хотелось – она так ярко светилась своим самодовольством, что разрушать этот миг было глупо. Ну в самом деле – не доказывать же ребёнку, что ничего у неё не получилось бы подслушать, если бы старшие не сделали вид, будто не замечают её? – Всё так и сказали! А потом Хайке-гэгэ сказал, чтобы я сутки не материлась, если не хочу, чтобы наказание увеличилось! – обиженно произнесла девушка, прочитав на лице Лю Сана недоверие. – Но если бы я не подслушала их разговор до этого, то я бы и внимания не обратила – что для меня всего лишь сто пятьдесят кругов вместо ста? Но Чжан Цилин сам сказал, что верит в меня! Лю Сан покорно покивал ей головой, и малышка Хайма, радостно улыбнувшись, наконец-то повела его наружу, на тренировочную площадку, показывать свои безупречные навыки. Посмотреть действительно было на что. Например на то, как стремительно начали заканчивать свою тренировку те Чжаны, что пришли раньше. Это показалось Лю Сану ужасной несправедливостью – их полуобнажённые сильные тела с огромными татуировками цюнци заслуживали того, чтобы разглядывать их подольше. Скалящий зубы страшный крылатый зверь, у кого-то бледно-серый, у кого-то чернильно-чёрный – с каждым движением мышц создавалось впечатление, что он живёт на мокрой от пота коже своей жизнью. Перед глазами пронеслось давнее воспоминание, когда Лю Сан, гоняясь за своим кумиром, лишь на краткий миг успел лицезреть его вытатуированного цилиня, чтобы после, своими собственными руками кропотливо нанести почти такого же на свою грудь. – Эй! – Лю Сан встрепенулся, провожая последнего торопящегося на выход Чжана, и обернулся на девчонку. Та уже стащила с себя верх, оставшись в коротком спортивном топе. На её плече и груди татуировки не было. – А тебе не сделали татуировку, потому что ты маленькая? – хмыкнул он. Малышка Хайма насмешливо фыркнула: – Её не видно, потому что я ещё не разогрелась как следует, глупенький! И не считай меня маленькой только потому, что я ниже тебя! Смотри! Она повела обмускуленными плечами, покрутила головой, и вдруг вся потянулась, отвратительно хрустя всеми суставами. Подёргала себя за пальцы, встряхнула кистями, передёрнулась всем телом – и внезапно оказалась на целый сантиметр выше самого Лю Сана. Её самодовольная горделивая улыбка была такой ослепительной, что у парня заболели глаза. Не очень распространённое, но известное в узких кругах невероятнейшее умение сжимать свои кости, чтобы пролезть в самые узкие лазы, или чтобы притворяться совершенно другим человеком. Лю Сан похлопал в ладоши, искренне восхищаясь: – Это очень круто! Улыбка девчонки стала ещё шире, но искреннее. Она снова потянулась, разминая затёкшее тело, попутно объясняя: – Я каждый день усердно прокачиваю все свои навыки, но некоторые из них ужасно неприятные. Когда я сжимаю кости, мне ужасно неудобно тренироваться с мечом, а если долго так ходить, потом можно не вернуть свой исходный рост. Я не хочу становиться меньше! А однажды я даже сломала себе запястье, и потом дядюшка Ишань очень долго не давал мне вернуться к тренировкам, а я… – Постой, дядюшка? – Лю Сан заинтересовался. Эта девчонка была просто находкой для шпиона, и у него начал назревать вопрос, не потому ли Сяогэ именно её назначил сопровождающей вместо себя, чтобы Лю Сан смог утолить всё своё любопытство. – Вы здесь в Гонконге разве не все друг другу братья и сёстры? Чжан Хайма удивлённо хлопнула глазами, на миг прекращая словесный поток про себя любимую, затем, что-то вспомнив, хлопнула себя по лбу: – Я и забыла, что ты почти ничего о нас не знаешь. У гонконгской ветви Чжан имена начинаются на «Хай», Ишань-шу из основной ветви, где имена либо начинаются на «Ци», либо заканчиваются на «шань». Я подозреваю, что он самый старый из всей семьи, и жив до сих пор исключительно потому, что доктор, и заботится о своём здоровье ещё сильнее, чем о здоровье окружающих. Это было интересно. Доктор выглядел так, словно ему было едва за двадцать, но стоило Лю Сану вспомнить его глаза, как кажущаяся простой усталостью от работы поволока в них оказалась усталостью столетий. Удивлённый этим открытием, он вспомнил глаза Сяогэ, но вместо того, чтобы просто сравнить, он надолго залип на свои же воспоминания. Как ложится тень длинных ресниц на острые скулы. Как эти тёмные глаза чуть прищуриваются в веселье, даже если красивые губы остаются неподвижными на этом словно высеченном из белого мрамора лице. Если он, Цзучжан, в сравнении с обычными Чжанами такой нереально красивый, то насколько же красивым должен быть сам Чжан Цилин? И выдержит ли сердце Лю Сана, когда они с Кумиром наконец-то встретятся лицом к лицу? Мимо лица просвистел острый кончик меча, заставив Лю Сана мгновенно прийти в себя и в ужасе отшатнуться назад. Чжан Хайма, бессовестная старушонка, заржала как лошадь, и едва не выронила оружие из рук, когда, продолжая хохотать, ухватилась за живот. – Хватит думать о посторонних вещах, иначе тебя может убить любая случайность! – наконец весело крикнула она, и снова сделала выпад в сторону Лю Сана, заставив его отпрыгнуть назад. – Я обещала тебе показать, как сражаются настоящие воины, но без партнёра по спаррингу это слишком скучно, поэтому новый план! Лю Сан мысленно похолодел, глядя на то, как она играючи справляется с кажущимся тяжёлым для этих тонких запястий мечом. – Ты же понимаешь, что такое «сотрясение мозга», да? – в ужасе воскликнул он, когда едва увернулся от колющего удара в печень. Девушка ухмыльнулась: – Так я же не по голове тебя бить буду! Давай, я обещаю, что не покалечу! Я очень аккуратная! – Именно поэтому остальные Чжаны сбежали с поля, стоило им увидеть тебя?! Чжан Хайма тут же остановила рубящий удар с плеча, который должен был располовинить Лю Сана наискось, и показательно надула губы: – Все знают, что мне завтра работать «в поле», и я от нетерпения начинаю нервничать, а когда я нервничаю, то могу побить дюжину братьев и сестёр, прежде чем упаду замертво! – она перекинула свой меч в левую руку, повращала им так, словно древний металл совершенно ничего не весит, затем напрягла мышцы и показала себя Лю Сану во всей красе, как спортсмены в качалке. Её кожа только начала нагреваться, и серые линии татуировки едва проступали под спортивным топом. Мускулы на руках девушки казались внушительными, и Лю Сан не сомневался, что если она захочет, то кинет его через всё огромное тренировочное поле одной левой. Драться с ней не было ни смысла, ни желания, но нужно было хоть куда-то перевести эту кипящую энергию, пока девчонка и правда не упахала сама себя. – Я даже меч в руках никогда в жизни не держал, а ты предлагаешь драться с тобой, – осторожно произнёс он, имея в голове не до конца оформившуюся идею. – Я не знаю ни как его держать, ни как двигаться, но! – он поднял палец вверх, заставив вскинувшуюся девушку замолчать, – Если ты мне покажешь хотя бы основы, я буду очень тебе благодарен, а если всё будет не так плохо, быть может я даже смогу отразить пару твоих ударов, а не просто бегать от твоего клинка по всему полю. Идёт? Чжан Хайма наклонила голову к плечу, задумавшись. Острие её клинка медленно опускалось к земле, и больше не было направлено на живую плоть, что не могло не радовать. Лю Сан воодушевился и даже выпрямился, потому что за всё время своего монолога был готов к тому, чтобы вновь отпрыгнуть куда-нибудь в относительно безопасное и далёкое от лезвия место. – Думаю, я смогу достать для тебя меч из оружейной, – наконец выдала девчонка, сунула своё оружие в ножны за спиной и накинула толстовку на плечи. – Если она, конечно, не закрыта. Только Лю Сан хотел уточнить, почему в семейном поместье людей, которые регулярно пользуются оружием, должна быть закрыта оружейная, как малышка Хайма начала рассказывать сама. Начало складываться впечатление, что с этим пятидесятилетним ребёнком никто не общается на регулярной основе, и теперь она пытается наверстать упущенное. Это было грустно. – Там хранятся не только тренировочные клинки, но и мечи некоторых наших предков, что не были похоронены вместе с ними, или в то время были утеряны, и найдены только сейчас, а ещё кое-чьё коллекционное оружие. Мне очень нравится там находиться. – То есть, ты хочешь сказать, что оружейная закрыта исключительно из-за тебя? – с лёгким сарказмом хмыкнул Лю Сан, и заработал от девчонки уничтожающе-обиженный взгляд. – Просто, если ты не заметил, у каждого Чжана есть свой собственный меч, с которым никто не расстанется по доброй воле, если это не подразумевается заданием – мы едим с оружием и спим с оружием, и нет необходимости ходить в оружейную каждый раз, как требуется меч! – Хорошо-хорошо, я понял! – капитулировал Лю Сан, поднимая руки. Дальше они шли в молчании, малышка Хайма чуть впереди, Лю Сан сразу за ней, имея возможность поближе рассмотреть простые ножны из чёрной потёртой кожи и торчащую рукоять. Он задумался, пытаясь вспомнить меч Кумира, но детские воспоминания были настолько размытыми, что пришлось бросить эту затею. Зато он примерно знал, как выглядит меч Сяогэ, относительно короткий, широкий – при Лю Сане он не был показан во всей своей красе ни разу, но можно было предположить, что в украшенных простой резьбой ножнах скрывалось сокровище более ценное, чем то, которое висело на спине Чжан Хайма. Кто-то вроде Цзучжана заслуживал, чтобы оружие было под стать владельцу. Разумеется оружейная комната была закрыта, но девчонка, ухмыльнувшись, достала из ботинка набор отмычек и принялась копаться в простом на вид замке. – Когда меня поймают, я скажу, что ты очень сильно просил меня посмотреть! – самодовольно произнесла она, когда дверь со щелчком открылась. Лю Сан даже не сомневался, что она свалит всю вину на него, поэтому ткнул её в плечо и вошёл внутрь. Он не был знатоком холодного оружия, и большая часть из представленного для него была под названием: меч, меч побольше, меч поменьше и совсем маленький меч. Остальная часть разнообразного оружия не имела названий в его голове, кроме, может быть, искусных чжугэляньну, которым по виду было столько же лет, сколько не существовало эпохи Троецарствия, и парочки тяжёлых гуаньдао с тёмными золотыми вставками на древках. Ничто из этого не интересовало Лю Сана больше, чем просто возможность посмотреть, поэтому он оглянулся на Чжан Хайма, которая замерла у застеклённой стойки с по-настоящему огромным двуручным мечом. – Вау, – восхищённо сказал Лю Сан, подходя ближе. – Таким, наверное, можно лошадь напополам разрубить. – Это чжаньмадао, он для этого и предназначен! – фыркнула Чжан Хайма, воровато оглянулась на приоткрытую дверь, затем потянула руки к замку витрины. Правда, вместо привычной замочной скважины было два отверстия, куда девушка тут же сунула внутрь два своих удлинённых пальца. Поковырялась ими с сосредоточенным видом, затем ойкнула и зашипела. Видимо, не справилась с ловушкой. – Всё нормально? – обеспокоенно спросил Лю Сан. Ему ещё не доводилось своими глазами видеть знаменитую семейную работу по обезвреживанию ловушек пальцами, и всё, что он знал об этом, были только слухи, что просто так пальцы такими длинными не станут – Это не так больно, как в прошлый раз, – выдохнула малышка Хайма и вытащила окровавленные пальцы, когда крышка витрины щёлкнула и открылась. – Сегодня это всего лишь шипы, даже без яда, а на той неделе я наткнулась на электричество. – Девушка тяжело и грустно вздохнула: – И это не так больно, как в детстве, когда приходилось доставать еду из горящего костра, но мне всё равно нужно больше практиковаться, а то теряю хватку. Лю Сан покрылся мурашками только об одной мысли о том, как бедный голодный ребёнок, плача и дуя на свои обожжённые маленькие пальчики, снова и снова суёт руку в яркое пламя, потому что это единственный способ достать пищу. Чжан Хайма, совершенно не обращая внимание ни на кого больше, наконец-то протянула свои руки к мечу: – А ты вообще в оружии не разбираешься, да? Лю Сан, пытаясь восстановить пошатнувшееся душевное равновесие, поддразнил её: – Я эксперт по прослушиванию грома, а не воин. Почему он тебя так привлекает? Он больше тебя чуть ли не в два раза – ты уверена, что вообще сможешь его поднять? О том, что зря он так сказал, Лю Сан пожалел почти сразу – острие двуручника молниеносно пронеслось над его головой, едва не сбрив волосы с макушки. Затем ещё раз, и если бы парень вовремя не присел, наверняка остался бы без скальпа. Развернувшись, он бросился на выход, проклиная себя и свой язык – малышка Хайма владела этим тяжёлым мечом с такой же лёгкостью, как своим собственным, и ни разу не задела им ничего лишнего, пока во время бега за своей жертвой словно играючи размахивала им, специально промахиваясь мимо тела Лю Сана. – Чжан Хайма! – услышали они незнакомый голос, и тут же встали, как вкопанные. Незнакомая девушка Чжан стояла в дверях оружейной комнаты и смотрела на них взглядом, чем-то напоминающим презрение. Девчонка расплылась в сладкой, словно патока, извиняющейся улыбке, однако в голосе её не было ни капли искренности: – Ах, цзецзе, сегодня ты обходишь эту часть поместья? Я так рада тебя видеть, но знаешь, мы с Лю Саном уже уходим! Под насмешливым тёмным взглядом она поставила двуручник на место, схватила Лю Сана за руку и потащила на выход прямо мимо девушки, которая фыркнула и шагнула в сторону, пропуская их. Было удивительно, что вопреки своим словам свалить всю вину, малышка Хайма ничего не сказала и просто выбрала сбежать, что, в общем-то, не было плохо. Они вернулись обратно на тренировочную площадку, всё такую же безлюдную и пустую, какую и оставили. – …вот бы поскорее расправиться с семьёй Ван, чтобы можно было наконец-то наниматься на нормальную работу, а не сидеть целыми днями в ожидании приказов… – уже какое-то время бурчала себе под нос эта бабуля, но Лю Сан услышал её только сейчас. – Вот лет десять назад всё иначе было, а теперь… – Не ворчи, а то состаришься, – поддел Лю Сан, за что получил ощутимый, но не болезненный тычок в плечо. – А что было раньше? – Спроси у Хайке-гэгэ, он с удовольствием тебе расскажет, – вздохнула девчонка, садясь на песок и подбирая под себя ноги. – В то время он наконец нашёл Чжан Цилина, и после долгих переговоров большой начальник согласился возглавить нашу ветвь, потому что от основной почти никого не осталось, и помочь с окончательным уничтожением семьи Ван. И вот мы здесь – ни на работу ни наняться, ни просто так размяться выйти. Военное, мать его, положение! – Ну цыц, пока никто не слышит! – шикнул на неё Лю Сан, и малышка Хайма тут же ойкнула и закрыла себе рот рукой. – Забыла, что обещала не материться? – Лю Сан-гэ, не говори никому, иначе я… – тут она задумалась над тем, что пообещать или, скорее, чем пригрозить, и парень ткнул её в плечо, чем спровоцировал громко воскликнуть: – Иначе я порублю тебя на кусочки и сделаю тушёнку! – Если ты это сделаешь, я пожалуюсь на тебя Сяогэ! – Ах, так?! Она подскочила на ноги и выхватила из ножен меч, заставив Лю Сана снова бежать. Но теперь, зная, что на самом деле она не выполнит своего кровавого обещания, он развернулся и с хохотом принялся уворачиваться. Аккуратные рубящие удары наверняка давно исполосовали бы его на тонкие ломтики бекона, если бы малышка Хайма и впрямь хотела его убить. Они с перерывами бесились словно дети до самого вечера, и Лю Сан показал ей несколько уличных игр, которые смог вспомнить из своего короткого детства, чтобы хотя бы несколько часов малышка Хайма могла просто побыть беззаботным ребёнком. Конечно, до её скорости, ловкости и удачи ему было далеко, но не это было важно. – Всё-всё, хватит! – тяжело выдохнул Лю Сан и лёг прямо на песок, не заботясь о том, что он останется в мокрых от пота волосах до тех пор, пока парень не доберётся до душа. – Я больше не могу! Небо над головой стремительно темнело. Здесь, где-то в глуши, жёлтые отсветы городских огней не загораживали свет едва загорающихся звёзд. Песок на поле был мягок, хранил тепло ушедшего дня. Лю Сан всё ещё слышал плохо, но, возможно, чуть лучше, чем обычный человек. Прислушиваясь с надеждой, что это не вызовет очередную тупую вспышку боли в висках, он обнаружил, насколько поместье Чжан не было тихим. Ему казалось, что такое место, с самой скрытной семьёй, будет казаться безлюдным и пустым, однако он слышал шаги, и мягкие приглушённые разговоры, и звон мечей в одном из крытых тренировочных залов. Семья Чжан жила обычной жизнью, и это открытие, как и многие другие, казалось удивительным. Чжан Хайма хмыкнула и рухнула на землю рядом с ним: – Что, счёт для тебя слишком разгромен? Не переживай, обычному человеку далеко до меня, а ты показывал неплохой результат, даже с сотрясением мозга! – она запрокинула руки за голову и уставилась в небо. Голос её стал совершенно другим, как у человека, который действительно многое повидал: – В мире есть множество мест, где звёзды видно гораздо лучше – от заснеженных горных вершин до самых глубоких ущелий, где только их далёкий блеск освещает тебе путь. Но мне всё равно нравится смотреть на них здесь, дома. Дома. У Лю Сана не было места, которое бы он мог так назвать. Тоска по несбыточному вновь начала щемить сердце. – Кстати, – малышка Хайке говорила мягко и действительно обеспокоенно, – как твоя голова? – Болит немного, – честно признался Лю Сан. – Придётся воспользоваться волшебной мазью твоего дядюшки Ишаня. – Хорошее дело, – важно произнесла она, и приподнялась на локте, вновь становясь похожей на себя прежнюю. – Чётко выполняй его предписания, и тогда скорее выздоровеешь! По своему опыту говорю. Только хотелось спросить у неё, насколько частой она была посетительницей медицинского кабинета, что может говорить по собственному опыту, но девчонка вдруг встрепенулась, глядя куда-то вдаль, и вскочила на ноги: – Чжан Ц… Цзучжан! Лю Сан осторожно повернул голову, чтобы не задеть болезненную шишку на затылке, и радостно улыбнулся, увидев Сяогэ, усталого, но с каким-то странно мягким выражением на лице. Возможно, он уже некоторое время стоял там, наблюдая за их играми, и они только сейчас его заметили. Вот уж кто правда прокачал «скрытность» на отлично. – Ну, мы пойдём, – сказал Лю Сан, и с кряхтением начал подниматься на ноги. Голова, кажется, начала чуть кружиться после целого дня интенсивных «тренировок», но Чжан Хайма не дала ему упасть. Дружески подхватила под руку, с осторожностью потянула на себя, помогая опереться, и подвела к Цзучжану. – Сдаю обычного смертного в целости и сохранности! – отрапортовала она важным голосом. Лю Сан фыркнул, и чуть подтолкнул её рукой вперёд: – Сдаю ребёнка, полного сил и готового к завтрашней работе. И она даже, удивительно, никогда бы не подумал, ни разу не материлась за сегодня. Представляешь, Сяогэ? Сяогэ чуть вскинул брови и перевёл слегка удивлённый, но с блеснувшей хитринкой, взгляд на разулыбавшуюся малышку Хайма. – Хорошо, – наконец медленно произнёс он, и краешки его губ чуть приподнялись в улыбке. – Свободна, ребёнок. *** Утром после завтрака Сяогэ отвёл Лю Сана к доктору. Чжан Ишань, зевая в руку, словно самый обычный человек, быстренько осмотрел своего пациента, задавая вопросы по типу: «как самочувствие», «чем ты питаешься», «честно ли принимаешь все лекарства» и «не хочешь ли ты мне сегодня помочь». – …что? – очнулся Лю Сан, и доктор терпеливо пояснил: – Наконец отреагировал. То, что ты постоянно витаешь в своих мыслях может быть не очень хорошо. Может, в этом доме и не таится опасность за любым углом, но вот любой пустяк точно может тебя убить, если не будешь чуточку осознаннее! – Хватит его пугать, – Сяогэ произнёс это достаточно недовольным, для своего обычного безэмоционального состояния, тоном. – Что за помощь нужна? – Цзучжан, я просто хотел посмотреть на его реакцию, – тут же поднял руки Чжан Ишань, сдаваясь. – Но если ты правда согласен, то можешь отдать мне его на сегодня? Тогда я смогу лично убедиться в том, что его когнитивные способности восстанавливаются, или же скорректировать лечение по необходимости. Сяогэ чуть сильнее нахмурился, что Лю Сану показалось ужасно неправильным. Захотелось разгладить эту едва заметную морщинку меж его тёмных бровей, вновь вернуть в глаза мягкую безмятежность. Чжан Ишань продолжал гнуть свою линию: – Малыш Хайке обещал, что сегодня наконец придут медикаменты, которые я жду второй месяц, и мне нужны рабочие руки, чтобы всё как можно скорее разобрать. Там есть травы, которые нужно хранить в строго отведённом месте, иначе от них быстро не станет толку. А если я доверю такую важную работу нашим, то снова мои яды пойдут по рукам, и потом ни ты ни я не разберёмся, кто именно взял и куда спрятал. – Почему в вашей семье такое происходит? – резонно поинтересовался Лю Сан. Как бы ему не хотелось провести время с Сяогэ и поспрашивать его обо всём про семью Чжан, но теперь, после словосочетания «сяо Хайке» из уст доктора, начала вырисовываться перспектива поговорить с действительно пожилым человеком. Пусть на лицо он и выглядел слишком молодым для своих лет. Чжан Ишань вздохнул. Видимо, тема с разошедшимися по рукам ядами была для него очень актуальна: – Потому что в этой семье никто не хочет платить за что-то из своего кармана, поэтому используют любую возможность стащить всё, что видят. Особенно некоторые. Здесь есть всего три самый честных человека, это я, твой Кумир, и сяо Хайке – ну он, потому что все деньги семьи в его распоряжении, и он за всё платит. Лю Сан моргнул, затем с удивлением посмотрел на Сяогэ. – А как же этот Цзучжан? – А твой любимый Сяогэ, – Чжан Ишань под суровым взором сдержанно улыбнулся, пряча хитринку в глазах под длинными ресницами: – Не могу назвать его очень честным, по крайней мере сейчас. Ты кое чего о нём пока не знаешь. – Чжан Ишань, – предупредительно произнёс Сяогэ, и Лю Сан от его холодного тона поёжился. Не хотелось, чтобы когда-нибудь такой же голос был использован в его сторону. Доктор капитулировал, совсем не выглядя пристыженным: – Я знаю, что в этом есть причина, мой дорогой Цзучжан. Прости мне моё желание немного раскрасить свои серые докторские будни. Так что, оставишь мне Лю Сана? – Нет. – Сяогэ! – Лю Сан воскликнул так быстро и обиженно, что сам от себя смутился. Он обхватил себя руками, и, стараясь не дуть губы, начал выпрашивать: – Ты наверняка устал после того вчерашнего, тебе нужно отдохнуть. А я смогу заняться делом. К тому же, доктору Ишаню действительно нужно провести со мной чуть больше времени, чтобы дать более полную оценку моего процесса выздоровления. Сяогэ, всё так же хмуря брови, пристально смотрел своими тёмными глазами прямо в глаза Лю Сана, заставляя странно формулировать предложения. Пришлось пойти на крайние меры: – …ну пожалуйста? – … Сяогэ вздохнул, взгляд его смягчился. Лю Сан не знал, с чем связана такая доброта, но был ужасно рад. Он счастливо улыбнулся и от всего сердца поблагодарил этого хорошего, идущего на уступки Цзучжана, который выглядел слишком расстроенно для человека, чьё лицо в большинстве случаев подобно замёрзшей глади озера высоко в горах. – Я уверен, ты ему напоминаешь кое-кого, – хмыкнул Чжан Ишань себе под нос, что-то быстро строча в своё медицинский журнал, когда Сяогэ вышел из кабинета. – С такими большими влажными глазами и надутыми губами. Удивительно, что Чжан Цилин сошёлся с таким человеком. Лю Сан, продолжающий сидеть на кушетке, тут же уцепился за эти слова. Жажда узнать побольше о Кумире затмила в его разуме все остальные мысли: – У Кумира есть кто-то, к кому он относится так же снисходительно, как Сяогэ ко мне? Доктор с удивлением повернулся к нему: – Твой слух восстанавливается? Это очень хорошо. Быстрее, чем я думал. И, отвечая на твой вопрос – да, у Чжан Цилина действительно есть такой человек. Даже два. Какое счастье, что их здесь нет – мне пришлось бы тратить в два раза больше моих драгоценных лекарственных средств, потому что эти люди действительно умеют наводить беспорядок и попадать в беду. – Два человека? – это было удивительно, хотя Лю Сан начал припоминать, как однажды слышал, что драгоценный Кумир путешествует в компании двух людей, и даже живёт с ними в деревне глубоко в горах. Он, едва в силах сдержать весь поток вопросов, наклонился ближе: – Как друзья? Или даже названные братья? – Э-э… – Чжан Ишань выглядел слегка озадаченно. Он зачем-то бросил взгляд в окно, словно ярко-синее безоблачное небо могло помочь ему в ответе, затем, что-то для себя решив, выдохнул: – Должен тебя расстроить, но нет. Как семья. Лю Сан непонимающе моргнул, и доктор после недолгого молчания выложил все карты: – Как два его мужа. Это… не то, чтобы разбило Лю Сану сердце. Он никогда в жизни и не думал о том, что сможет хоть на малую долю приблизиться к человеку, которого превозносил над другими. Однако сейчас, когда рядом всегда висела призрачная надежда на личное знакомство, когда он понемногу узнавал про семью Чжан и жил в их поместье – так близко к Кумиру – ему стало казаться, что нет ничего невозможного. Зря. – Ты приуныл, – услышал Лю Сан голос доктора, и вынырнул из своих мыслей. Улыбнулся ему, расстроенно, в глубине души ругая себя за то, как реагировал. Он должен радоваться, что у такого человека, как Кумир, действительно есть люди, с которыми он разделил свою жизнь. Которых он любит, которым готов идти на уступки. – Пожалуйста, юноша, не делай такое лицо – я не выношу молодых людей с такими печальными глазами. – Всё нормально! – чуть веселее улыбнулся Лю Сан. – Кумир действительно заслуживает, чтобы его любили. Я просто… – Понимаю, – вздохнул Чжан Ишань, и вновь вернулся к работе. – Можешь не рассказывать. Давай, не сиди без дела – открывай вон тот шкаф и доставай оттуда абсолютно всё. Наконец-то проведём инвентаризацию! Занять руки чем-то другим действительно было отличной идеей: осторожно достать с полок тёмные пузырьки с лекарствами, сыпучие порошки в пластиковых пакетах, какие-то бумаги, явно засунутые в нижние выдвижные ящики в спешке, и забытые там до сего знаменательного дня. Понемногу становилось легче. Как бы сильно Лю Сану не хотелось стать для Кумира не просто очередным благодарным человеком, а кем-то более близким, но занимать чужое, явно заслуженное не просто так место в его сердце, никогда не стало бы для него целью. Знание, что рядом с Чжан Цилином есть любящие и ценящие его по достоинству люди, пусть и тяготило тем, что Лю Сан не входит в число этих людей, но вместе с тем и радовало. Потому что Кумир действительно этого заслуживал. – Кстати, – будто бы невзначай произнёс Чжан Ишань, роясь в бесчисленных коробках под своим столом. – Кажется, ты очень нравишься малышу Сяогэ. – Ты всех называешь малышами? – парировал Лю Сан, не собираясь идти на провокации. Если они проводят много времени с Цзучжаном, то ещё не значит, что меж ними есть искра, или нечто вроде. – Чжан Хайма сказала, что ты старше всех Чжанов, а Сяогэ сказал, что не знает никого старше трёхсот лет. Сколько тебе на самом деле? – Что это за вопросы? – преувеличенно возмущённым тоном воскликнул доктор, и всплеснул руками: – Молодые люди в наше время такие бестактные! – Зато я не выпытываю информацию о том, кто нравится тебе, доктор Чжан! – Можешь выпытывать, и я честно тебе скажу, что я люблю только себя и свою работу, и совершенно не понимаю, откуда у меня появилось целых два глупых ребёнка, одна с длинным языком, второй с сотрясением мозга! – Чжан Хайма твоя дочь?! – Храни Небеса меня от таких дочерей! – после этого эмоционального восклика Чжан Ишань действительно вдруг переменился, и стал немного… меланхоличным. – Пусть эта девчонка и бывает в моём кабинете чаще остальных, и я действительно иногда хочу по-отцовски надавать ей по заднице за все выходки, но у меня на самом деле есть два родных ребёнка. Были. – Почему? – Потому что мы действительно воюем с семьёй Ван, – очень серьёзно ответил доктор, отчего-то внимательно наблюдая за выражением лица Лю Сана. – Сейчас в моём лазарете лежат целых четырнадцать недееспособных на данный момент людей. Лю Сан, четырнадцать – это слишком много для тех, кто веками пытался сохранить и улучшить качество крови, культивировал боевые искусства с самых ранних лет и всю свою жизнь положил на то, чтобы грабить гробницы и защищать семью. А после сегодняшней вылазки их может стать намного больше. У нас есть множество наёмных людей, и среди них раненых или убитых куда больше, да, но они обычные люди. А здесь лежат по-настоящему сильные бойцы и даже ветераны военного дела. Он тяжело выдохнул и потёр переносицу, видимо вспоминая, сколько работы ещё предстоит. – Малышка Хайма может быть в первых рядах, потому что этот ребёнок всеми силами старается походить на Чжан Цилина, и считает, что только став ещё сильнее, достигнет своего идеала. Для неё Чжан Цилин – точно такой же Кумир, как и для тебя. Мы все можем называть её отличным бойцом на данный момент, который в своей лучшей форме заставит даже Цзучжана попотеть, но она всё равно вернётся в мой лазарет с очередными ранениями. Потому что мы на войне, Лю Сан. «Поэтому моих детей больше нет» – провисело, несказанное, в воздухе. – Спасибо, – искренне поблагодарил Лю Сан. – За то, что поделился со мной. – Ты всё равно ведь хотел узнать о нас побольше, ведь так? – хмыкнул Чжан Ишань, возвращаясь к своему обычному состоянию. – Считай это компенсацией за то, что тебе не дают встретиться с Чжан Цилином. И нет, не спрашивай меня, почему так происходит, и я не скажу тебе, даже если ты попытаешься сделать то же, что сделал для Сяогэ. Вот эти умоляющие глаза, я имею в виду. Ты сам всё поймёшь, когда придёт время. Если хочешь, могу утешить тем, что сейчас это во благо Чжан Цилина и тебя самого. Семья Ван не дремлет.