Шпион

Следующее утро определённо было благословением после того кошмара, который пришлось пережить. Они с Сяогэ неспешно завтракали, и Лю Сан старался как можно незаметнее подкладывать вкусные кусочки в тарелку Цзучжана, игнорируя тот факт, что вся остальная семья Чжан постоянно кидала на них странные взгляды. Он надеялся, что после той помощи, которую оказал семье, они будут немного снисходительнее, но видимо нужно было сделать что-то ещё более особенное, чтобы заслужить хоть немного хорошего отношения к себе. Зато Сяогэ, пребывающий в своём обычном расположении духа вместо усталости предыдущих дней, даже раскошелился на слова, и рассказал, что Чжан Хайке сделал своё лицо похожим на лицо У Се ещё в те времена, когда в одиночку пытался разобраться с происками семьи Ван. Он не знал, кто такой У Се, и почему так важен, а также нашёл ещё несколько поддельных людей с лицом мужа Чжан Цилина, и, чтобы добыть информацию, ему пришлось пойти на такой шаг. – А он не хочет вернуть своё лицо обратно? – поинтересовался Лю Сан, но ответ на свой вопрос так и не получил, потому что в этот момент в столовую ворвалась сяо Хайма. Прихрамывая и держась за бок, она, вся растрёпанная и с несколькими пластырями на бледном лице, встала у их столика: – Цзучжан, общее собрание! – выдохнула она, морщась от боли. Лю Сан подскочил со своего стула и заставил её сесть, стараясь не смотреть на то, как на её светлой футболке расплывается тёмное пятно – она так торопилась, что наверняка швы на её боку снова разошлись. – Только что прислали вести с полей, Чжан Хайке будет в поместье через минут пятнадцать… Сяогэ оглядел замерших в тревожном молчании членов семьи: – Патрульные по местам. Всем остальным – собраться через пятнадцать минут. Его командный голос так разительно отличался от привычного тихого тона, что Лю Сана пробрало мурашками по всему телу. Цзучжан повернулся к нему: – Отведёшь её в лазарет, и оба посидите там. – Но я не настолько ранена, чтобы!.. – Если собрание общее, то Кумир на нём будет? Они выкрикнули свои слова одновременно и Сяогэ поморщился, явно не горя желанием спорить с обоими. Кратко и веско приказал: – Оба – в лазарет. Он не стал грозить в духе: «Увижу подслушивающих под дверями – убью» – но Лю Сан почувствовал это несказанное вслух предложение в его тоне, и увидел в его тёмных горящих огнём глазах. Утро окончательно было испорчено. Спорить с Цзучжаном не было смысла, и Лю Сан помог недовольной и матерящейся сквозь зубы малышке Хайма дойти до лазарета. Некоторые члены семьи, кто не был погружен в лечебный сон, тут же начали выспрашивать, в чём дело. – Я тренировалась на крыше, когда Хайке-гэгэ позвонил и сказал собрать семью, – тут же призналась малышка Хайма, и Лю Сан, уже копающийся в медицинских принадлежностях, чтобы остановить кровь, тут же захотел надавать девчонке по заднице. Она, прочитав намерение на его лице, в своё оправдание завопила: – Это была не физическая тренировка! Ишань-шу лично поднялся бы и скинул меня с крыши, если бы я так наплевательски отнеслась к его врачебным показаниям! – Тогда почему твоя рана открылась?! – Просто корочка немного слезла! – она задрала футболку, показывая кровоточащую рваную линию на боку – края раны действительно были покрытой свежей грануляционной тканью, которая была сорвана всего в паре мест, где проходили кровеносные сосуды покрупнее. По крайней мере, эти места можно было всего лишь щедро посыпать кровоостанавливающим порошком из волшебных запасов доктора. – Всё в порядке, видишь? Я просто перенервничала, пока бежала! – Чжан Хайке сказал что-нибудь ещё? – тревожно спросил один из Чжанов. У него были загипсованы обе ноги, но Лю Сан предполагал, что это было сделано исключительно чтобы очередной шустрый член семьи не свинтил куда-нибудь из лазарета. Кажется, эта семейка действительно не любила долго сидеть на одном месте, даже если это было на их же благо. – Только объявить общий сбор, ничего больше, – выдохнула сяо Хайма, стаскивая с себя грязную одежду. Оказалось, что на рану была приклеена бинтовая повязка, но от быстрого бега по коридорам она сорвалась, зацепила липкой основой края раны и сорвала часть корочек. – Кумир ведь будет там, верно? – стараясь ничем не выдать своего волнения, поинтересовался Лю Сан, надёжно закрывая рубец новым пластырем. – Как думаешь, мне позволят… – Даже не думай туда идти, – малышка Хайма схватила его за руку. Глаза её были большие и встревоженные. – Я клянусь, если ты попытаешься добраться туда, чтобы успеть к окончанию собрания и посмотреть на него, я положу все силы на то, чтобы тебя остановить! – Но почему?! – это действительно было обидно. Разве он за эти дни не поработал для семьи Чжан достаточно, чтобы ему позволили хотя бы издалека посмотреть на человека, которому он практически поклонялся? Лицо Чжан Хайма сделалось… странным. Она явно думала над тем, как объяснить ему причины, по которым его не пускали к Кумиру, но никак не могла сформулировать мысль. – Это для твоего же блага, – наконец сказала она тоном, который больше походил на официальный, а не на дружеский, словно они не были в хороших отношениях: – Я не имею права разглашать эту информацию, Цзучжан по-настоящему открутит мне голову, если я это сделаю. – После этих слов её голос смягчился: – Просто пожалуйста, поверь – сейчас не время для твоей встречи с Чжан Цилином. – …ладно, – Лю Сан сдался и сел к девчонке на кушетку, пряча лицо в ладонях. Точнее, сделал вид, что сдаётся. Ограничив другие органы чувств, он весь превратился в слух. Зал для совещаний находился далеко, даже если бы у Лю Сана не было проблем со слухом, и он начал подозревать, что Чжан Хайке, послав оповестить Цзучжана именно малышку Хайма, прекрасно знал, что девчонка начнёт истекать кровью, а это станет поводом для того, чтобы отослать Лю Сана в самое далёкое от совещания место, не вызвав у него подозрений. Если так, то это было… действительно продумано. От фактического управляющего семьи Чжан нельзя было ожидать меньшего. – Эй, Лю Сан, – голос раздался слишком близко и громко, плеча коснулась сильная ладонь, и Лю Сан вздрогнул, отнимая ладони от лица. Девчонка выглядела виновато: – Слушай, вся наша семья знает, как долго ты искал встречи со своим Кумиром, и никто тебя не может за это осудить, но… – Всё в порядке, – сказал он, и похлопал по карманам в недоумении: – …ты не знаешь, куда я дел свой телефон? – Может, оставил в столовой? – купилась на его ложь Чжан Хайма. – Он тебе так сильно нужен? Не переживай, никто его не возьмёт… я надеюсь. – Если уж доктор Ишань жалуется на то, что пропадает всё, что не приколочено, то боюсь, что и я без телефона остаться могу в вашей ловкой на руку семейке, – вздохнул Лю Сан, поднимаясь на ноги. – Пойду схожу за ним, а ты сиди, хромоножка. И как тебе вообще в голову пришло лазить на крышу для тренировок? – Там никто не мешает! – важно ответила девчонка, растягиваясь на кровати в полный рост. И только Лю Сан добрался до двери, как один из Чжанов, наблюдающих за чужим разговором так, словно это была их любимая дорама, медленно произнёс: – А это ведь у тебя до травмы головы был самый острый слух? И в этот же момент на телефон Лю Сана громко пришло какое-то уведомление, и до сяо Хайма наконец дошло: – Постой! Ты что – хочешь подслушать совещание?! Он рванул дверь на себя, надеясь успеть выскочить и заблокировать её, но даже раненная, Чжан Хайма умудрилась за один прыжок настигнуть беглеца и крепко ухватить за ремень джинс, изо всех сил стараясь не дать ему выйти в коридор: – Ты подлый лжец! – обиженно взвыла она, упираясь босыми ногами в скользкий пол. – Так и знала, что нельзя расслабляться! Ну стой же ты! Больно! Лю Сан тут же замер. Вина за то, что из-за своей медлительности он не успел добраться до цели, и раненной пришлось из-за него снова двигаться, накатила на него тяжёлой волной. Он отступил, разворачиваясь к по-настоящему рассерженной Чжан Хайма, желая оправдаться, как за спиной дверь снова открылась, и в ушах зазвучало знакомое сердцебиение. На миг он подумал, что вот он – тот самый момент, когда Сяогэ поведёт его на встречу с Чжан Цилином – и обернулся в радостном предвкушении… Но нет. Сяогэ, тоном, лишённым эмоций, скупо выдал: – Будь готов. Завтра отвезу тебя в аэропорт. Внутри Лю Сана что-то оборвалось. Он с недоверием вгляделся в бесстрастное лицо, оглянулся на Чжан Хайма, думая, что это какая-то шутка, или он просто ослышался, но девушка опустила взгляд в пол. Они все что-то знали, и водили Лю Сана за нос! – Н-но как же… – растерянно начал он, всё ещё думая, что просто всё неправильно понял. – Сяогэ, ты ведь… обещал, что я встречусь с Кумиром, верно? Ты только с совещания – он ведь тоже там был, да? Почему… почему вы все…? – Билеты куплены. На твой счёт перечислили деньги на лечение. Завтра утром я зайду за тобой. Будь готов. – Сяогэ! – с отчаянием выкрикнул Лю Сан, пытаясь ухватить его за рукав толстовки. Вместо того, чтобы как обычно уступить, Цзучжан избежал захвата, развернулся, и широким шагом отправился прочь по коридору. «Выезжаем сейчас» – не те слова, которые Лю Сан желал услышать следующим утром, но Сяогэ был всё так же непреклонен, молчалив и словно вовсе потерял способность выражать эмоции. Даже его дыхание и сердцебиение звучали слишком идеальным ритмом. Человек, настолько умеющий владеть собственным телом, не мог не восхищать. Но не в это утро. Глупый, лживый Чжан-Цзучжан. Лю Сан не стал садиться на переднее сидение, чтобы преспокойно можно было прятаться за спинкой водителя и обиженно дуться, но Сяогэ как назло отрегулировал зеркало заднего вида чтобы специально то и дело бросать на пассажира взгляды, в которых сквозило лёгкое беспокойство. – Ты грёбанный обманщик, – не выдержал Лю Сан напряжённого молчания. – Ты, и вся твоя семейка. Я-то думал ты хороший человек! Я даже… даже хотел… Он прикусил язык, не зная, стоит ли говорить, но в отражении зеркала заметил, как на лице Сяогэ появился слабый проблеск эмоций. Только из-за этого его язык так быстро развязался: – Я хотел предложить тебе кое-что. Когда вся эта война семей закончится. Сяо Хайма говорила, что семья Чжан нанималась раньше на работу, так вот… не хочешь прилететь и поработать со мной? Я бы очень хотел провести с тобой время, несмотря на то, что ты такой злодей. Правда, Сяогэ – мы можем не только поработать вместе, но и просто провести время, и ты отдохнёшь от семейных дел, и... Он замолчал, внимательно следя за Сяогэ, но тот так ничего и не ответил. Не показал ни единой эмоции, даже не потрудился сделать вид, что услышал. Лю Сан почувствовал себя ужасно, обида была куда сильнее, чем если бы Сяогэ отказал словами. Отвернувшись к окну, он какое-то время безразлично наблюдал за пролетающим загородным пейзажем, пока с удивлением не обнаружил, как один из тёмных автомобилей всё сильнее прижимается к их боку, Прежде, чем он успел предупредить Сяогэ, раздался сильный удар и Лю Сан потерял сознание. *** Голова раскалывалась, в глазах плясали разноцветные огни, зато слух, словно в насмешку, был таким острым, что даже шорох ткани людей, снующих где-то далеко за каменными стенами, резал уши. Лю Сан, держась за голову и свернувшись в комок, не мог перестать скулить и кататься по полу, пока руки человека, чьё дыхание и сердцебиение он мог узнать среди тысячи людей, не схватили его крепко, фиксируя на месте. Пальцы коснулись крепко сжатых губ, что-то предлагая съесть, но Лю Сан, хоть и зная, что это необходимо, никак не мог разжать челюсть, сведённую болезненной судорогой. – Лю Сан, давай же, – приказал бесстрастный голос, и, обычно тихий, сейчас он казался громким криком. Хныкнув, Лю Сан попытался открыть рот, но ничего не получалось, боль была слишком сильной, чтобы её можно было усмирить на время. А затем его губ коснулось что-то другое, мягкое, настойчивое, в чём даже сквозь цветную пелену в голове Лю Сан распознал язык Сяогэ. Это произошло так внезапно, что на миг Лю Сан замер, и этого хватило, чтобы его челюсть разжалась, а в рот быстро толкнули травяную таблетку личного производства доктора Ишань. – Сяогэ… – сглотнув её, застрявшую в глотке, не с первого раза, Лю Сан слабо позвал своего спасителя. – Сяогэ, ты в порядке? Что произошло? Тебя не ранило? Боль стремительно отступала, картинка перед глазами становилась чётче, и Лю Сан с ужасом обнаружил, что они находились в подвале какого-то помещения не одни. Мужчина, которого он знал, и который нанял его работать в Гонконг, приветственно махнул рукой, прячась за спинами людей семьи Ван, вооружённых огнестрельным: – Приятно увидеть тебя снова, мой дорогой шпион! – вполне себе с радостью поприветствовал он. – Рад, что семья Чжан не убила тебя, но очень грустно знать, что глава семьи Чжан, при всей своей силе, такой же сентиментальный и сострадательный, как и оба его любовника, раз просил тебя спасти. – Чжан Цилин? – Лю Сан ничего не понимал и с надеждой уставился на Сяогэ. Тот вместо ответа помог ему подняться на ноги. Всё его внимание было направлено в сторону одного из командующих семьи Ван. Или, точнее, он всеми силами избегал смотреть на Лю Сана? – Он тебе не сказал? – хмыкнул мужчина. – Тогда познакомься – твой Кумир собственной персоной! Лю Сан непонимающе огляделся, но кроме вооружённых до зубов Ванов и них двоих с Сяогэ больше никого в помещении не было. – …тебя правда неплохо по голове приложило, да? – Лю Сан, – нежно и тихо позвал Сяогэ, привлекая к себе внимание. Парень посмотрел на него, всё ещё надеясь, что смутные подозрения в его голове всего лишь ошибка. Но нет, Сяогэ произнёс, медленно, развеивая все сомнения: – Я Чжан Цилин. В голове Лю Сана всё стало на свои места. Все чужие обронённые фразы, недоговорки, поведение членов семьи, и другие мелочи внезапно сложились в одну ясную картину. Он был настолько уверен в том, что его Кумир – какой-то невероятный, величественный и неземной, словно далёкое от мира божество, что забыл о том, что он всего лишь человек. «– Возможно, он куда ближе, чем тебе кажется… – Чжан Ц…Цзучжан! – А твой любимый Сяогэ… Не могу назвать его очень честным, по крайней мере сейчас. Ты кое чего о нём пока не знаешь.» И получается, Лю Сан… действительно был шпионом. Ведь тот, кто нанял его подслушивать за человеком и прилететь в Гонконг – стоял напротив, закрывшись щитом вооружённых людей. Кто именно из семьи Чжан был целью? И не был ли это сам Чжан Цилин, с его невероятными навыками сокрытия своей личности? Было тошно от самого себя. «Я бы предпочёл умереть, если бы знал, что мне придётся каким-либо образом встать на пути Кумира.» Но он действительно встал на его пути, пусть и не знал об этом. Вся семья Чжан знала, что он шпионил за Чжан Цилином, и каждый из них – сяо Хайма, доктор Ишань, Чжан Хайке – они все наверняка проверяли его, как быстро он выдаст себя. Рассказывали ему тайны семьи, наверняка не такие важные, как могло показаться на первый взгляд, позволили перебрать лекарства и яды, намекнув на то, что их постоянно таскают. Даже дали поработать с документами, считая, что он пойдёт сдавать информацию. Так же, как он не мог понять, что Кумир находится с ним рядом, они не могли понять, почему Лю Сан так долго притворяется ничего не знающим дурачком. Не пользуется случаем. Наверняка и та ночь, когда Кумир пришёл, истекая кровью, к нему, тоже была проверкой – посмеет ли Лю Сан воспользоваться этим и попытается ли его убить? Он чувствовал, что Чжан Цилин всё ещё смотрит на него, словно чего-то ждёт. Может, оправданий? Извинений? Какую реакцию он хочет получить? Лю Сан опустил взгляд в пол, не смея смотреть на человека, который наверняка даже сейчас считал его предателем. Который несмотря на это, опустился до того, чтобы просить у своих заклятых врагов возможность спасти того, кто, пусть и не зная об этом, всё равно изначально шпионил за ним. – Я никогда не встану на твоём пути по своей воле, – тихо и твёрдо произнёс Лю Сан, наконец поднимая голову, чтобы посмотреть прямо в знакомые тёмные глаза. Горло болезненно сжималось, и через него приходилось с силой проталкивать слова: – Я готов умереть, если ты хочешь, чтобы я это доказал, Ся… Кумир. Взгляд Чжан Цилина потух. Последнюю проверку Лю Сан не прошёл. Кумир отвернулся, бесстрастный и отстранённый. Но прежде, чем командующий Ван продолжил насмехаться, где-то за стенами начали двигаться люди, забренчало оружие, зазвенели мечи, доставаемые из ножен, и Лю Сан, услышав треск горящего фитиля, неосознанно толкнул Чжан Цилина в сторону, спасая от прогремевшего взрыва. Одна из стен рухнула, и из поднявшегося чёрного облака пыли в атаку пошли члены семьи Чжан, возглавляемые яростно улыбающейся Чжан Хайма и… У Се с автоматом наперевес. Лю Сан, которого взрывом отбросило в сторону, на своё счастье успел зажать уши и забиться в угол, избегая гремящих выстрелов и сверкающих лезвий. Таблетка, что дал ему Чжан Цилин, всё ещё действовала, глуша все болезненные ощущения, но не хотелось, чтобы в безумии битвы от грохота взрывов и свиста пуль разорвались чувствительные барабанные перепонки, или чьё-нибудь лезвие проткнуло не способное сопротивляться тело. Семья Ван достойно давала отпор, выпустив откуда-то из засады своих мечников, и Лю Сан с ужасом смотрел на то, как яростно наступающие Чжаны на мгновение потеряли слаженность… – Сяогэ, лови! – громко и отчётливо прогремело сквозь шум битвы, и ножны с чёрным мечом, пролетев над головами сражающихся, были пойманы своим владельцем. Широкий тёмный клинок с непростой гравировкой выскользнул с шорохом, который пронёсся над полем битвы, заставив людей Ван дрогнуть. А затем Чжан Цилин пошёл в бой. Уследить за его движениями было практически невозможно. Стремительно, словно молния он двигался меж рядами панически поливающих очередями пуль врагов, и там, где он появлялся, замолкало оружие. – Лю Сан! – Чжан Хайма отшвырнула в сторону одного из мужчин, что пытался подкрасться к нему исподтишка, с такой силой, что он с влажным хрустом врезался в стену и больше не вставал. – Здесь опасно, мне нужно вытащить тебя отсюда! Он ухватился за её протянутую руку, поднимаясь на ноги. От запаха крови, пота, дыма и забивающей нос строительной пыли его начало мутить, но Лю Сан заставлял себя двигаться за девчонкой, которая, продолжая крепко держать его за руку и тащить за собой, расчищала путь своим мечом. – Прикройте! – выкрикнула приказ она, и тут же трое из семьи метнулись к ним, не давая пулям зацепить гражданского. В ушах начало звенеть, и Лю Сан из последних сил переставлял ноги, едва не запинаясь о каменные обломки и чьи-то тела. Он не мог подставить их, свалившись здесь посреди поля боя! Он и так подставил их тем, что Кумир повёз его в аэропорт сам. Малышка Хайма вытащила его на первый этаж какой-то стройки и усадила на чей-то рюкзак. Она выглядела бледной и тяжело дышала – травма не успела зажить за такой короткий срок, а девчонка уже снова участвовала в битве. – Стой! – Лю Сан ухватил её за руку. – Ты же ранена, куда пошла? Чжан Хайма… замерла. На её лице отразилось удивление, такое странное, словно она никак не ожидала от него таких слов. – Ты… серьёзно беспокоишься? – осторожно спросила она, опускаясь рядом на одно колено и давая себе передохнуть. – Чжан Цилин как-то сказал… ты не знал, что тебя наняли быть шпионом. Это правда? Всё это время это… был просто ты? Не притворялся? Эти слова больно ранили. Глаза начало щипать, и, сглотнув, пытаясь сдержать себя, Лю Сан помотал головой: – Я с самого начала не знал, во что меня втравили. Все знают, как я отношусь к… Нему. Если бы знал – как бы посмел? Малышка Хайма долго вглядывалась в его лицо, выискивая что-то. Затем её острый взгляд смягчился, и она вновь стала похожа на того ребёнка, с которым они баловались целый день под ярким солнцем на тренировочной площадке. – Извини, – очень мягко и грустно сказала она. Подавшись вперёд, она крепко обняла его и уткнулась лицом в грязное пыльное плечо, расстроенно шмыгая носом. – Это было так ужасно – думать, что ты всех пытаешься обмануть, прикидываясь дурачком. Что на самом деле не знаешь, как выглядит Чжан Цилин, когда у семьи Ван даже есть методичка с его фотографией и подписью «враг номер один». Мне было так весело с тобой, но я сомневалась, что ты со мной искренен, и это было так больно! Прости меня! Мне так стыдно! Она всё шмыгала и шмыгала носом, чуть ли не вздрагивая всем телом, и Лю Сан чувствовал, что и сам сейчас расплачется. Он притянул её к себе крепче, игнорируя тот факт, что её кожаная куртка была перепачкана кровью с налипшей строительной пылью. – Мне тоже стыдно, – признался он, вытирая всё-таки пролившиеся горячие слёзы об её плечо. – Что я сразу не понял, в чём дело, и так долго давал вам думать, что я ваш враг. – Это не твоя вина! – горячечно возразила Чжан Хайма, отстраняясь назад, но не разрывая объятий. – Ты получил сотрясение! А вот ёбанная семья Ван, сраные хуесо… – Ну цыц! – прервал матерный поток Лю Сан, против воли улыбнувшись. – Меня обманули, и вас обманули. Но теперь всё нормально, правда? – Конечно! – девушка в последний раз шмыгнула носом и вытерла глаза, оставив на лице грязные разводы. – Будешь моим другом? – …конечно, – чувство радости горячо разлилось в груди, и Лю Сан выдохнул, освобождаясь от половины дурных мыслей. Его слух улавливал стихающие звуки перестрелки, и он сказал: – Кажется, наши заканчивают там, внизу. – Ой! – Чжан Хайма поспешно вскочила на ноги, и тут же скривилась от боли, прижимая руку к раненному боку. – Я должна спуститься и помочь! Не смотри на то, что я ранена! Я, в конце концов, сегодня впервые командую отрядом! Всё закончилось. Раненым оказывал помощь приехавший с Чжан Хайке доктор Ишань, сам «правая рука» Чжан Цилина подсчитав убытки, сел у выхода, и Лю Сан, не зная, куда себя деть, присоединился к нему. – Вообще-то, план был прост, – хмыкнул Чжан Хайке, отпивая вино прямо из горла старого кувшина, который наконец-то пригодился. – Мы изначально, до того, как поймали тебя, догадывались, что Ваны заслали человека с исключительным слухом следить за Цзучжаном, и в ответственный момент, когда ими было спланировано очередное покушение на него, мы дали отпор. Я тебя вырубил, думал, оставить там же, но Цзучжан захотел лично с тобой побеседовать. Если бы ты действительно был шпионом, нам бы пришлось очень сильно постараться, чтобы вызнать информацию и не спровоцировать семью Ван на ещё одну неожиданную атаку. Мы решили сделать вид, что не знали, кто ты такой на самом деле, должны были «предположить», что ты гражданский, случайно попавший под раздачу, и потихоньку выпытать всё, что ты знаешь. Но ты сделал всю работу за нас, рассказав про себя и своё, как ты думал, не связанное с семьёй Чжан задание. Ты ведь правда не знал, что следил за своим кумиром под чужой личиной, верно? Ладно, не отвечай, я и сам вижу. Он сделал ещё один большой глоток, поморщился, и со смешком продолжил: – Впрочем, о чём это я – ты на самом деле Цзучжана в лицо даже не знал, тоже мне, нашли шпиона. А там, в машине – мы ведь слышали весь твой полувнятный бред про Кумира, про твоё восхищение им. Лю Сан почувствовал, как начинает краснеть. Он вырвал из рук не сопротивляющегося Чжан Хайке вино и жадно глотнул, тут же едва не выплюнув обратно. Кислое, с привкусом старых вонючих носков, но такое огненное, что сразу стало жарко. – Ты сам нам всё рассказал, и Цзучжан решил оставить тебя у нас, ты же знаешь, какой он мягкосердечный, будь проклят У Се, – он отобрал свой кувшин и, морщась отпил снова, тут же занюхнув рукавом своей куртки. – Но всё ещё сомневались в тебе. Был задействован новый план, где мы проверяли тебя по очереди. Сяо Хайма показала, где лежит оружие, а ты дал ей почувствовать себя настоящим ребёнком. Доктор Ишань показал, где можно достать яд, а ты помог ему перебрать лекарства и методично расставил всё по местам. Я дал тебе доступ к секретным документам, а ты выполнил половину моей годовой работы. Ты не воспользовался ни единой попыткой убить Цзучжана, и постоянно твердил о том, как восхищаешься Чжан Цилином. Мы были в растерянности. Сейчас это всё так тупо звучит. – Согласен, – вздохнул Лю Сан, протягивая руку в молчаливой просьбе поделиться ещё. – …Ты всё так таскался с этим кувшином, я думал в нём по меньшей мере какая-нибудь божественная роса, а тут… такое. – У Се прислал, будь он неладен, – Чжан Хайке сплюнул, затем с остервенением потёр своё – чужое – лицо. – «С любовью от семьи Железного Треугольника, сделано руками твоего любимого Цзучжана, открой его когда всё будет совсем плохо» – я так и думал, что оно сделает мой день ещё хуёвее, чем он был до этого. Знаешь, как они его назвали? «Юаньшань Цзиньер»! Это великое и ужасное домашнее вино, судя по всему, ловко и незаметно ударило ему в голову, и речь его становилась всё более невнятной. Лю Сан, важно поддакивая и кивая головой, стал искать пути к отступлению, пока на него не вылили кучу бесполезной информации. Оглянувшись на звук знакомого сердцебиения, он стал свидетелем воссоединения Железного Треугольника. Панцзы, У Се и – надо же, они тоже называли его Сяогэ по той же самой причине, что в самом начале своего знакомства не знали его имени – крепко обнимались, не обращая внимания на присутствующих. – Глупый Мэнъюпин, – нежно фыркнул У Се, подался вперёд и чмокнул возлюбленного в щёку. – Правда думал, что мы не найдём тебя? – Тебе совсем не стыдно, да? – с любовью ругался Панцзы, поправляя на любимом одежду и отряхивая её от невидимых пылинок, словно мама-наседка. – Заставил своих стариков волноваться! – Хватит ворчать на него, главное, что теперь мы снова вместе! – А ты не защищай его! Самый первый страдаешь, когда он в очередной раз пропадает, а потом!... Не выдержав очередной перепалки, Сяогэ устало втолкнулся меж своими мужьями и уткнулся носом туда, где У Се и Панцзы соприкасались плечами. Теперь из-за его растрёпанной головы они не могли ругаться, глядя друг на друга, поэтому занялись более приятным делом – начали зацеловывать довольно вздохнувшего мужа с обеих сторон. Смотреть на них, счастливых, было… Лю Сан спрятал лицо в ладони. Каким глупцом он был, когда предлагал Сяогэ поехать и работать вместе, когда расстроился и даже обиделся, что мужчина, в которого он влюбился, ничего не ответил на его предложение. Кто же знал, что… Нет, не так. Почему он не догадался, когда правда лежала перед глазами? И почему сейчас, когда знает, кто этот человек на самом деле, он всё ещё испытывает к нему чувства, теперь совершенно другие? Благоговение, восхищение, детский восторг – но вместе с ними и горячая привязанность, и самая настоящая влюблённость. У Чжан Цилина есть любимые мужья, которые безумно любят его, и готовы рвануть через всю страну, чтобы помочь, даже если их пытались защитить и не сообщали о местонахождении. – Пойду воздухом подышу, – стараясь держать беззаботный тон, сообщил Лю Сан, поднимаясь на ноги. Чжан Хайке что-то пробулькал, почти не обращая внимания на то, как спешно парень отправился на выход из здания. Дальше – дело техники. Денег, что семья Чжан положила ему на счёт в качестве компенсации за добровольно-принудительное проживание в поместье, было достаточно, чтобы некоторое время с удовольствием не работать, и восстанавливаться после травм. И до самолёта оставалось ещё достаточно времени, так что Лю Сан быстро вызвал такси, доплатив за срочность. Паспорт был с собой, билеты тоже, а вещи – они ему не нужны. Он просто вернётся в свою квартиру и навсегда забудет о том, что случилось. В машине минут через десять у него в кармане начал настойчиво вибрировать телефон – кто-то отчаянно пытался дозвониться. Лю Сан постарался не смотреть на экран, отключив звук, но на своё несчастье краем глаза зацепил в шторке уведомлений кучу сообщений от малышки Хайма. В груди снова заныло, он не хотел давать волю чувствам, но и не мог заставить ребёнка волноваться. Открыв сообщения, он пролистал всю сотню, стойко держась и не читая, и написал: «Еду в аэропорт. Не переживай». Спустя буквально секунду после отправки текста телефон зазвонил снова, и Лю Сан от греха подальше просто выключил его. В этот момент машину дёрнуло, и его водитель выругался – какой-то байкер опасно подрезал их на перекрёстке, чудом не вылетел на встречку и скрылся за поворотом. – И куда торопятся… – разобрал Лю Сан в сплошном потоке ругательств. Может быть, этот человек получал удовольствие от быстрой езды и мчащейся рядом с ним смерти, а может и правда торопился куда-то – он не знал, и знать не хотел. …Возможно, если бы он подумал ещё немного, то не стал бы так удивляться, когда на парковке вышел из такси и столкнулся с этим байкером. В знакомой чёрной толстовке. И со знакомым лицом. Лю Сан понадеялся, что сможет проскользнуть незамеченным, но разве можно уйти от того, кто является Патриархом семьи Чжан? – Лю Сан, – тихий голос Чжан Цилина заставил его замереть на месте. Можно было притвориться, что не услышал, не разобрал в шуме автомобилей и гуле самолётов, но та печаль и нежность, с которыми было произнесено его имя, просто не оставляли шансов. Нужно было сделать хоть что-то, чтобы разрешить эту ситуацию, оттолкнуть этого человека. Надавить сильнее, чтобы Кумир сам оттолкнул Лю Сана, потому что иначе, если будет хоть один малейший шанс, то Лю Сан не сможет найти в себе сил, чтобы уйти. И он, собрав всю волю в кулак, обернулся к Чжан Цилину с ядовитым: – Когда ты планировал мне рассказать? Когда посадишь на самолёт? Цзучжан, каким-то образом оказавшийся слишком близко, почти вплотную, виновато опустил глаза. Никогда – читалось во всей его позе. Лю Сан медленно кивнул, чувствуя, как в груди тугим комом сворачивается боль: – Я знаю, что сам виноват. Знаю, что до самого конца вы думали, что я… – Нет, – прервал его Сяогэ, поднимая свой тёмный печальный взгляд. – Я верил, что ты не лжёшь. – …тогда почему ты не сказал? – выдохнул Лю Сан. От слов Сяогэ стало легче, но мелочная обида всё ещё никуда не делась. И ему всё ещё безумно хотелось, чтобы этот человек оттолкнул его навсегда так же сильно, как хотелось попросить его поцеловать. Хотя бы сейчас, в этот последний раз. – …я всё ещё Кумир для тебя? – вместо ответа спросил Чжан Цилин, заставив его замереть на месте. Это был тот вопрос, в котором он и сам не до конца не разобрался. – Не просто Сяогэ? Взвешивая слова, Лю Сан медленно ответил: – Да, ты для меня Кумир. В тёмных глазах тускло вспыхнула боль, но Цзучжан продолжал слушать, словно всем своим сердцем надеясь, что это не конец. – Но и просто Сяогэ тоже. Я… всё ещё безумно восхищаюсь тобой. Ты спас меня, ты сильный, ты так долго держал меня в неведении, потому что следовал своему замыслу, и терпел меня с моими глупыми расспросами… Я… я ведь в тебя… Громко объявили о посадке на рейс, заставив Лю Сана вздрогнуть и прикусить язык. Но под тёмным требовательным взглядом, зная, что это может быть последний шанс, он выдохнул и честно признался, сбрасывая с сердца тяжёлый груз: – Даже не зная, кто ты на самом деле, я влюбился в тебя. В того, кем ты был, когда не нужно было следить, чтобы кто-нибудь из семьи случайно не рассказал твой секрет. Глаза Сяогэ в удивлении расширились, и весь он, словно не ожидая таких слов, чуть отпрянул назад. Этот жест заставил Лю Сана сглотнуть разочарование и грустно улыбнуться: – Я знаю, что у тебя есть два прекрасных мужа, которые любят тебя. И даже если мне немного грустно, я всё равно рад, что ты не одинок… А теперь, пожалуйста, мне нужно на самолёт. Я… правда был счастлив провести это время с тобой, как просто с Цзучжаном Сяогэ. Который любит таскать еду из чужой тарелки, потому что так вкуснее, который терпеть не может работать с документами и скорее сбежит сражаться, или будет нянчиться с другим человеком, чем сядет делать домашние дела. Который отвечает только тогда, когда вопрос действительно важен, и не… говорит ничего лишнего. Спасибо тебе. Стоило опустить взгляд и сделать шаг в сторону, как его руку крепко схватили, не давая уйти. – Лю Сан, – слишком поспешно для того, кто никогда никуда не торопится, произнёс Сяогэ. – Останься. – Зачем? – искренне удивился Лю Сан, чувствуя, как против воли в груди распускается надежда. – У тебя два прекрасных мужа, с которыми ты был знаком годами, а я… – Я поговорил с ними, – перебил Сяогэ, и потянул за руку, не требуя, а прося подойти ближе. – Ты мне нравишься. Им тоже. Останься. – Тогда… – осмелев, Лю Сан встал почти вплотную, едва не толкнулся грудью в его грудь. – Я могу поцеловать тебя? По-настоящему? Не в качестве благодарности за спасение, и не в щёку, и… Весь его поток слов был перебит мягкими губами и настойчивым умелым языком, ловко протолкнувшемся сразу глубже. Лю Сан знал, что смеётся прямо в поцелуй, и ничего не собирался с этим делать.