Шпион

– Сегодня ты целый день проведёшь со мной, – почти гаденько ухмыляясь, сладким голоском пропел Чжан Хайке, прислоняясь к дверному косяку. Лю Сан протёр сонные глаза, надеясь, что это не правда, и сейчас за его крепкой спиной нарисуется спасительный лик Сяогэ. – А где… – Цзучжан отдыхает после вчерашнего, – хмыкнул мужчина. – Я знаю, что ты заклеивал ему рану ночью, так что не думаю, что должен объяснять, после чего ему требуется отдых. – Неужели вы правда дадите ему отдохнуть? – тут же съязвил Лю Сан, чувствуя одновременно и удовлетворение от того, что Сяогэ наконец-то сможет провести день так, как хочется, но с другой стороны было немного грустно, что они не проведут ещё немного времени вместе. И ещё не хотелось проводить день с этим неприятным Чжан Хайке. – Пусть и неприятный, но зато я не произношу мысли вслух, – не упустил возможность поддеть тот. – Зато ты издеваешься над больным человеком. – Заметь, ты это сам сказал! Спасибо за официальную возможность называть тебя больным! Они с раздражением уставились друг на друга. – Собирайся, у меня много работы. Если я дал Чжан Цилину обещание побыть для тебя нянькой, это не значит, что я как он буду пренебрегать своими обязанностями перед семьёй! – Сегодня ты мой «исполняющий обязанности», будешь сидеть здесь, сортировать документы. Надеюсь, справишься с такой простой работой – счета отдельно, отчёты отдельно, заявления, докладные, накладные и прочие – тоже отдельно. Уяснил? Мне нужно быстро съездить в город и уладить кое-какие дела, и я надеюсь, что ты не сойдёшь с ума до моего приезда. Всё понятно? Освещённый пыльным жёлтым светом с улицы, кабинет был завален папками с документами, какими-то коробками, старыми пожелтевшими бумагами, и выглядел так, словно в нём буквально никогда не убирались, но вместе с тем постоянно работали. Чжан Хайке, весь словно чёрная грозовая туча прошёлся вдоль шкафов, что-то выискивая в этом одном ему известном беспорядке. – Тогда в чём твоя работа, как моей сиделки, если ты просто сваливаешь на меня свою бумажную работу, а сам сбегаешь отдыхать? – недовольно проворчал Лю Сан, запнувшись о заколоченный деревянный ящик, стоящий прямо посреди прохода. Чжан Хайке, видимо, сдерживая свой язык, слишком терпеливым тоном спросил: – Что в словах «уладить кое-какие дела» для тебя не ясно? Или, быть может, показать тебе моё расписание на сегодня и отчитаться за каждую строчку в нём? Содержать целое поместье, контролировать работу некоторых из наших архивов, курировать происходящее на фронте и при этом разбираться с некоторыми мелочами весьма напряжно, поэтому я всего лишь хочу, чтобы ты не болтался целый день без дела, развлекая младшую из наших бойцов, а помог мне навести здесь порядок. Он выдохнул, и Лю Сан внезапно начал ему сочувствовать. Да, этот человек был неприятным, язвительным, но он действительно много работал, и пусть это не оправдывало его, но давало возможность понять причину его вечно плохого настроения. – Если тебя будут искать, то что мне говорить? – смягчившись, искренне полюбопытствовал Лю Сан, начиная выискивать местечко, куда будет перекладывать отсортированное. – Может, дашь мне свой номер телефона, чтобы я мог позвонить? – Я ненадолго, – удивительно, но стоило перестать язвить, как тон голоса Чжан Хайке тут же потерял резкость. – Все знают, что в последнее время меня почти не бывает на рабочем месте, поэтому сомневаюсь, что кто-нибудь придёт со своими проблемами. – Если я помогу, ты расскажешь мне ещё немного про свою семью и про Кумира? – Лю Сан ухватился за одну из коробок, напрягся, и снял её со стола, освобождая ещё немного места. – Про то, что было десять лет назад, и почему год назад ему пришлось полностью переехать в поместье? – На последний вопрос я могу дать тебе ответ и так, потому что в этом нет большой тайны, но! – видимо, решив себе дать ещё несколько минут отдыха, «правая рука» Цзучжана опустился в скрипнувшее рабочее кресло, которому на вид было лет двести. – Он напрямую связан с вопросом, на который я не мог бы тебе дать ответ, если бы Цзучжан не просил за тебя – поблагодаришь его после. Есть место, которое семья Чжан охраняет с самого зарождения уже несколько тысячелетий, наш камень преткновения с семьёй Ван. Из-за войн и дрязг мы на несколько десятилетий потеряли Чжан Цилина – ты ведь знаешь, что это не настоящее имя, а титул, верно? – Как его зовут на самом деле? Чжан Хайке покачал головой: – Я не знаю. Десять лет назад, когда я смог поднять гонконгскую ветвь семьи с колен, восстановил часть семейной истории и готовил кандидатов к отправке за… в то место. Чжан Цилин, наконец, нашёлся. Он постоянно терял память, именно поэтому мы так долго не могли его найти. Он наш символ того, что семья не распалась окончательно, и я не мог допустить, чтобы он снова пропал, когда семья Ван, крепко сдружившаяся с правительством, набирала мощь. Достойный кандидат был отправлен нести службу, а Чжан Цилин взял управление оставшейся частью семьи в свои руки, и мы перешли в военное положение. – Но он не жил здесь? – Твой Кумир слишком привязан к своим мужьям, чтобы его можно было так просто от них оторвать, – печально усмехнулся Чжан Хайке. – Если с охраной священного места мы решили вопрос почти сразу, то девять лет потребовалось на то, чтобы убедить Чжан Цилина в том, что его присутствие необходимо, дабы раз и навсегда закончить наше противостояние с семьёй Ван. – А твоё лицо… – А это уже другой вопрос! – отрезал мужчина и поднялся на ноги. Ехидно ухмыльнувшись и возвращаясь в своё обычное состояние, он предложил: – Ты можешь составить заявку, в которой укажешь все свои вопросы, и может быть я рассмотрю её в ближайшее время, и отвечу на некоторые из них… если, конечно, для тебя моё «ближайшее время» не превратится в десятилетия! Что-то напевая себе под нос, он бодрым шагом вышел из кабинета, оставляя Лю Сана разбираться с бумагами. Было, конечно, очень интересно узнать, почему обычного человека, не принадлежащего семье Чжан, пустили в святая святых, где наверняка можно было нарыть столько полезной для врагов информации, что это могло бы в один момент уничтожить их одним ударом. Сам передёрнувшись с абсурдности мыслей, где он, Лю Сан, сдавал бы информацию Ванам, перечёркивая все свои чувства к Кумиру, он принялся, не особо вчитываясь в написанное, сортировать бумаги. В коробках также обнаружились антикварные вещички, или заваленные документами и забытые там по рассеянности, или же у них было какое-то значение, которого Лю Сан не понимал, а спросить было не у кого. Он не сомневался, что если бы Чжан Хайке понадобилось что-то, то он сразу бы позвонил – было бы глупо считать, что у него нет номера своего временного «исполняющего обязанности». В углу комнаты, прямо за какими-то ящиками, которые страшно было даже открывать, стоял забытый засохший цветок, который теперь нельзя было идентифицировать. Тяжёлую каменную кадку Лю Сан даже не смог сдвинуть, поэтому бросил это дело. Он не Чжан, чтобы без труда таскать тяжести, и даже если сменит фамилию, не станет таким же сильным. За дверью всё сильнее слышались какие-то переговоры, которые Лю Сан не замечал до тех пор, пока не разогнулся, чтобы передохнуть. Навострив уши, он разобрал двух парней, которым что-то было нужно от Чжан Хайке. – Ваш начальник уехал, я за него! – громко сказал он, надеясь, что его услышат и уйдут. На своё несчастье, он только заставил двух Чжанов распахнуть дверь в кабинет, и с гаденькими фирменными улыбочками гонконгской ветви заискивающе спросить: – А может, тогда ты нам сможешь помочь? – По всем вопросом обращайтесь к Чжан Хайке, – отрезал Лю Сан, ничуть не растерявшись. – Он всегда такой занятой, что уже месяц разворачивает нас с нашими заявлениями, – очень печальным вымаливающим тоном произнёс один, и второй, абсолютно идентичный на лицо и даже на голос, добавил: – Это всего лишь заявление на отгул! Мы с братом в прошлом месяце получили ужасные травмы, и обычно после этого всегда давалась возможность отдохнуть… – Но Чжан Хайке так занят, так занят, что никак не может нас отпустить! Из-за военного положения… – …мы даже просто не можем выехать в город по действительно важным делам! Мы же не наниматься работать поедем! – Да-да, мы… От их голосов, звучащих с двух сторон у Лю Сана почти сразу разболелась голова,а близнецы всё продолжали и продолжали свой галдёж про тяжёлые травмы, про желание отдохнуть, про то, какой Чжан Хайке всегда занятой, а его новый временно исполняющий обязанности конечно ведь сможет отпустить их, правда? – Нет, – строгий голос Цзучжана позади них, почти нависших над бедным несчастным обычным человеком, заставил близнецов вздрогнуть и закрыть рты. В кабинете повисла тишина. – Вон отсюда, – приказал Сяогэ, и братья, Лю Сан был готов поклясться, исчезли прямо на его глазах. Он с облегчением выдохнул, испытывая непреодолимо сильное желание повиснуть на своём спасителе: – Я думал, ты будешь отдыхать, а ты снова меня спас, Сяогэ, – радостно улыбнулся он, подошёл ближе и осторожно коснулся его локтя. – Как твоя рука? – Заживает, – ответил парень, оглядываясь на дверь. Судя по слуху, кто-то быстро удалился из коридора, решив обойти другим путём. – Справляешься? – С документами да, а вот с людьми… Понимаю, почему ты предпочитаешь уходить из поместья, – Лю Сан грустно посмеялся. – Ты ко мне надолго? Я совсем не против, не смотри так! Я буду очень рад провести с тобой время! Взгляд Сяогэ смягчился, а затем стал извиняющимся. Он ничего не сказал, но Лю Сан понял, что Цзучжан предпочёл бы ещё немного не работать, поэтому на полном серьёзе сказал: – Я своими силами управлюсь и с твоими родственниками, если это будет значить, что ты пойдёшь отдыхать. И не забудешь пообедать, хорошо? Обещаю, что присоединюсь к тебе! Удивительно, как легко можно было договориться с этим человеком! Лю Сан с большим усердием принялся копаться в бумагах, совершенно не следя за временем, пока его вновь не прервали. Знакомая чуть ранее девушка Чжан, со своим фирменным выражением лица распахнула дверь без стука и отрапортовала: – В столовой проблема! – Скажи то же самое Чжан Хайке, когда он вернётся, – проворчал Лю Сан, пытаясь сбить с высоченного шкафа тонкую недостающую папочку для коробки с подписью «Счета 1975 год». Очень удобно, что в бардаке хозяина кабинета было несложно разобраться, сложнее всего было вытащить необходимое оттуда, где оно лежало. – Если не решить проблему сейчас, семья останется без обеда, – отрезала девушка, даже не делая попыток подойти и помочь. – Что за проблема у вас могла возникнуть в столовой? – фыркнул Лю Сан, бросая свои бесплодные попытки. – Вы семья Чжан, в конце концов!.. – …и так как сегодня конец месяца, нужно назначить дежурных, – после длинной тирады о том, как всё устроено, толпа наконец закончила галдеть со всех сторон. Выдох Лю Сана в повисшей тишине показался оглушительно громким, но ему, если честно, совсем не было стыдно. – Вы семья бытовых инвалидов, а не Чжаны… – он буркнул это себе под нос, обессиленно потирая переносицу. Теперь ясно, почему Чжан Хайке постоянно на нервах – на нём действительно держалась вся семья, которая даже сама не могла решить, что им есть, и кому за всеми мыть посуду! – В кабинете слева третий шкаф, пятая снизу полка, шестая по счёту зелёная папка с надписью «Дежурства» – кто-нибудь принесите, и поживее! Никто не двинулся с места. Видимо, они настолько привыкли к тому, что здесь в поместье за них всех решает кто-то один, что сейчас они не могли даже договориться, кто побежит за графиком. – Вот ты, – Лю Сан ткнул пальцем в одного из близнецов, которые конечно же захлопали невинными глазками, переглядываясь друг с другом. – Хотите, чтобы я дал вам отгул – поработайте немного на благо семьи. Всем остальным, слушать меня – со следующего месяца вы сами решаете и договариваетесь, кто когда дежурит по кухне и столовой, кто когда готовит и убирается, ясно вам? График я оставлю здесь, и вы будете его заполнять сами, в конце концов вы не маленькие дети! Почему Чжан Хайке должен за вами всеми следить? Не хотите ему помочь, лентяи? Высказавшись, Лю Сан раскрыл принесённую папку, громко прошелестевшую страницами в повисшей тишине, и тут же назначил дежурных. Захлопнув график, он показательно опустил его на один из крайних столиков: – Разве у вас больше нет старших и ответственных людей, которые могут взвалить на себя эту обязанность? Больше к Чжан Хайке по таким пустякам не подходить, ясно? Удивительно, но вся толпа Чжанов, переглянувшись, тут же горячо закивала головами, заверяя, что снимет эту ответственность со своего начальства. Только Лю Сан выдохнул, что разобрался с проблемой, как с контрольно-пропускного пункта прислали весточку, что прибыл грузовик с лекарствами. Пропустить его без проверки документов было никак нельзя, но бежать так далеко, когда кабинет был ещё даже не наполовину разобран, было нельзя, поэтому Лю Сан мстительно выбрал самых шумных из дурацкой семейки великовозрастных бытовых инвалидов и с полного одобрения Сяогэ отправил пешком бегать разгружать коробки. До конца дня было ещё далеко, а к Лю Сану, несмотря на то, как быстро он находил работу для желающих что-либо получить, всё продолжали и продолжали приходить. Ему казалось, что за эти несколько часов он запомнил каждого Чжана не только по голосу и сердцебиению, как привык, но и в лицо. Сяогэ предлагал свою помощь, но заставлять его работать в единственный выходной показалось Лю Сану просто кощунственным, поэтому он отправил его отдыхать дальше, но попросил, в случае чего, разрешения приказывать слишком зарвавшимся или очень ленящимся Чжанам от его лица. Явление Чжан Хайке было подобно яркому лучу света в подземном мраке, и Лю Сан кинулся к нему едва ли не с объятиями и слезами на глазах, тогда как все просящие, которых отчего-то к вечеру только прибавилось, буквально растворились в воздухе. – Ты вернулся! – Лю Сан наконец выдохнул, чувствуя, что сдувается, словно проколотый воздушный шарик. – Я рассортировал документы вплоть до девяностых годов, и за прошлый год, но в промежутке между… – Стой-стой! – замахал руками Чжан Хайке. – Не надо отчитываться, я уже всё знаю. Сходи умойся, выглядишь ужасно! – Но… – Лю Сан, – усталый голос Чжан Хайке был не тем, чего он ожидал услышать. Мужчина потёр виски, и продолжил: – Мне доложили, что ты сегодня переделал кучу дел и поставил всё поместье на уши. Мою семью действительно тяжело заставить делать домашние дела – это многого стоит. Сходи умой лицо, весь в пыли, а я сам разберусь, где что лежит. Затем он искренне улыбнулся, заставляя Лю Сана думать, будто тот от переработки просто потерял сознание и сейчас видит какой-то странный сон, и от всего сердца сказал: – Я правда тебе благодарен. Спасибо. – …вау, – выдохнул Лю Сан, не веря своим ушам. – Ты правда знаешь это слово? Чжан Хайке с раздражением швырнул в него скомканным листом бумаги. *** Сяогэ проводил Лю Сана до комнаты. Пусть ему и выпала возможность целый день отдохнуть, он всё равно был молчаливее обычного, и отреагировал лишь когда Лю Сан наугад спросил: – У тебя тоже болит голова, да? – …да, – спустя долгую паузу неохотно признался Сяогэ. Объяснять подробнее не стал. – Чжан Ишань дал мазь, которой можно намазать виски, помнишь? – Лю Сан прошёл в комнату и потянул Сяогэ за собой, тогда как раньше они просто желали друг другу спокойной ночи, и Цзучжан удалялся к себе. – Вот и проверим, как она работает. Не дожидаясь ответа, он достал баночку, вытащил тугую пробку, и, не задумываясь, зачерпнул пальцами прохладное густое содержимое, собираясь лично нанести лекарство на виски Сяогэ. Тут же осёкся. Мимолётно толкнувшаяся в его голову мысль была слишком очевидной, но до него дошло только сейчас. Сяогэ смотрел на него странно пустым, бесстрастным взглядом, и Лю Сан, неловко улыбнувшись, полушутливо попросил: – Пожалуйста, Сяогэ, только не смейся надо мной сейчас, ладно? До меня дошло кое-что. Ты присматриваешь за мной, потому что вы не доверяете мне? Подобрали меня там, где была стычка с вашими заклятыми врагами, наверняка считаете, что я могу быть шпионом. Это так? – Отчасти, – ответ был сухим, и Лю Сан кивнул головой, соглашаясь с тем, что это было логично. Но ему всё же хотелось что-нибудь сказать в своё оправдание, потому что он бы ни за что в жизни не стал бы связываться с врагами Кумира. – По своей воле я никогда не предам Кумира, – честно и с полной серьёзностью заявил Лю Сан. – Пусть мы с ним не знакомы, но я всегда буду помнить, что он спас меня, и предать его, связавшись с семьёй Ван, было бы отвратительно. Я бы предпочёл умереть, если бы знал, что мне придётся каким-либо образом встать на пути Кумира. – Отчасти, – повтор ответа был гораздо мягче, и даже лицо Сяогэ стало… нежнее. И он чуть улыбнулся, устало, почти незаметно, но в груди Лю Сана разлилось тепло и облегчение. – Я отдал всю работу Чжан Хайке. – Ты что…? – от напоминания, что этот Цзучжан, важная шишка, возится с Лю Саном, потому что хотел отдохнуть, стало так смешно, что он не сдержался и прыснул в кулак, совершенно забыв, что пальцы измазаны лекарством. – Значит, поэтому ты так и норовил сегодня мне помочь? Потому что во всём этом бедламе была и твоя работа тоже? Сяогэ не ответил, но улыбнулся глазами с хитринкой, протянул руку, и под удивлённым взглядом Лю Сана стёр мазь пальцем с его носа. Растёр меж кончиками своих прекрасных пальцев, и приложил к своему виску. Всё тем же своим безэмоциональным голосом сказал, определённо жалуясь: – Мало. Лю Сан, к счастью, сообразил быстро: – А у меня хватит! – и зачерпнул из баночки ещё немного мази. Сяогэ важно кивнул, сделал ещё один шаг ближе и наклонил голову, позволяя позаботиться о себе фактически чужому человеку. Это была не неотложная медицинская помощь, это было то, что он мог сделать самостоятельно, но всё же… Лю Сан, внезапно для себя оробев из-за такого поистине доверительного действия, очень медленно поднял руку и прикоснулся к тёплой коже. Втирая мазь, помассировал кончиками пальцев сначала один висок, затем другой, как дурак перекладывая баночку из одной руки в другую, пока Сяогэ, как умный человек, не забрал её себе. – …спасибо, – Лю Сан неловко улыбнулся, и взялся за работу двумя руками. Скользнул по линии роста волос, стараясь не запачкать их, затем круговыми движениями ближе ко лбу. В повисшей тишине он глухо слышал ровные дыхание и сердцебиение, и сам чуть осмелел. Он думал о том, что пусть Сяогэ и не был Кумиром – тем человеком, который так много значил для Лю Сана очень много лет – но он был хорошим, понимающим, и не таким, как некоторые другие Чжаны. Лю Сан видел, как малышка Хайма в своей отчаянной попытке доказать всем, что достойна своей фамилии, агрессивно рвалась в битву. Как Чжан Хайке, неся на себе двойную обязанность, стал язвительным и брюзжащим стариком. Видел пустоту в глазах Чжан Ишаня, который наверняка был до сих пор жив исключительно потому, что давно был мёртв внутри. Но Сяогэ был другим. Пройдя через абсолютно такую же подготовку с детства, как остальные Чжаны, он не задирал высокомерно нос, ничего никому не доказывал. Он просто был – бесстрастный, безмятежный, словно фарфоровая кукла. У него было своё бремя, которое он нёс, не жалуясь, не гневясь, не превознося себя над другими. Если он был таким заслуживающим уважение, прекрасным человеком, тогда каким должен быть сам Кумир? – …наверное, не будь Кумира, ты был бы вместо него Чжан Цилином… – произнёс Лю Сан, и понял, что сказал это вслух. И что Сяогэ уже давно вместо того, чтобы стоять с закрытыми глазами и наслаждаться расслабляющим массажем головы, давно очень внимательно слушал всё то, что Лю Сан думал в своей голове. – …ты всё слышал, да? И, можно поклясться, этот безэмоциональный Цзучжан вдруг на целую секунду по-настоящему улыбнулся, сияя хитрыми глазами. Лю Сан тихо взвыл и спрятал своё запылавшее от смущения лицо в ладонях, мазь на которых давно впиталась в кожу. Некоторое время ничего не происходило, но затем его висков коснулись чуть прохладные пальцы, заставив вздрогнуть. Но ничего страшного не происходило – просто Сяогэ возвращал услугу, начав втирать лекарство уверенными, но нежными движениями. Скользнул чистыми сухими пальцами куда-то в волосы Лю Сана, стащил с волос резинку, заставляя их рассыпаться по плечам, затем, продолжая расслабляюще массировать его виски своими чудесными длинными пальцами, оставшимися начал нажимать на акупунктурные точки. По коже Лю Сана побежали приятные мурашки, затем тело невольно расслабилось так, что колени едва сами не подкосились. Очень сильно захотелось спать, но вместе с тем не хотелось, чтобы этот приятный массаж заканчивался. Но разве можно устоять перед умениями семьи Чжан? – Можно я поблагодарю тебя? – спросил Лю Сан, когда почувствовал, что вот-вот заснёт. У него появился единственный шанс сделать кое-что, и он очень не хотел упускать свою возможность. Сяогэ согласился тихим гудением. Лю Сан, улыбнувшись, медленно подался вперед и прижался губами к тёплой щеке в коротком поцелуе. Отстранившись, он тихо хихикнул, увидев удивлённое выражение на лице вечно бесстрастного Цзучжана. – Просто благодарность, – серьёзно заверил Лю Сан, а затем зевнул в кулак. Сяогэ, чуть прищурившись, наклонился и поцеловал его в лоб. А затем, пока Лю Сан не пришёл в себя, сильные аккуратные руки подхватили его, полусонного, и осторожно уложили на кровать. Раздевать, к большому сожалению, не стали – укрыли второй половинкой одеяла, скользнули по контурам лица в нежной ласке. – Доброй ночи, Лю Сан, – уловили чуткие уши мягкий шёпот на грани слышимости. Смущённая улыбка половину бессонной ночи никак не могла сойти с его лица.