О лягушках, снеге и французском

О лягушках, снеге и французском.

***

      — Иккинг, я, конечно, доверяю твоему мнению, но всё же сомневаюсь, что это хорошая задумка, — гулко и нервно произнес Рыбьеног, выглядывая из-под перевернутой вверх днищем лодки, которую, он, поминутно поминая йотунов и Богов, вот уже больше часа вместе со Сморкалой тащил на гору по узкой тропе. Это было логично, поскольку, во-первых, юный Ингерманн, несмотря на то, что с самого начала не одобрил идею скатиться с горы, используя столь неподходящий для этого предмет, всё же был викингом, которого Тор не обделил силой; во-вторых, мама вырастила его вежливым юношей, всегда готовым помочь, а в-третьих, просто никого другого не нашлось. Руки девушек были заняты веслами, а Иккинг и так прихрамывал и то и дело оскальзывался на снегу, держась ближе к скале. Задирака же гордо восседал на киле лодки, указывая ничего не видящим приятелям путь и развлекая их историей из жизни своей тётушки Хильдегарды.       По его словам, сия достойная воительница однажды в одиночку задумала отправиться на остров Берсерков.       — Я уже и не помню, что конкретно ей понадобилось у этих чокнутых головорезов, но факт остаётся фактом: если Торстонам что-то взбрело в голову, то этого нипочём оттуда не вышибить, — глубокомысленно заметила Забияка, прищурив один глаз и примеряясь к спине Сморкалы. Бумс! Твёрдый, на совесть слепленный снежок попал парню точно между лопаток. Второй ударил Рыбьенога пониже спины, а третий был перехвачен Астрид в полете у самого носа Иккинга и тут же отправлен назад.       — Да, это у нас семейное. И напрасно её отговаривали многочисленные кузены и кузины, братья и сестры, племянники и племянницы: тётушка была непреклонна. Поскольку мороз в ту зиму был таким сильным, что смог сковать даже солёную воду, превратив ее в толстый, непрошибаемый для морских тварей панцирь, то тётя Хильдегарда ничтоже сумняшеся нацепила лыжи, взяла в обе руки по крепкой палке и, прихватив теплое одеяло, солнечный камень и еды на седьмицу, попрощалась с родственниками и бодро зашагала на север. И только потом стало понятно, что она ушла не в ту сторону, ведь остров Берсерков находится на юго-востоке от Олуха, — печально заключил Задирака, весело болтая ногами, отчего лодка сильно раскачивалась из стороны в сторону и нести её было трудновато.       Эту старую, почти рассохшуюся посудину с огромными щелями между досок и гордым названием «Молодой талантливый баклан» Иккинг на денёк выпросил у Плеваки, клятвенно пообещав вернуть её в целости и сохранности. В противном случае юноша обещал помогать кузнецу целую седьмицу. Учитывая, что близились сноглтожные гуляния и у Иккинга были на это время свои планы, связанные с некой очаровательной воительницей, то это было серьезным аргументом.       — Да, ей кричали, чтобы она повернула, но тётушка Хильдегарда была уже далеко и не слышала нас, — добавила Забияка, поддевая веслом на манер лопаты пласт слежавшегося снега и с размаху бросая в брата. Задирака ловко увернулся, лодка столь же ловко вывернулась в другую сторону и покатиться бы им на пару кубарем вниз, если бы не Астрид, успевшая поймать лодку за верёвку, и не Иккинг, ухвативший друга за руку у самого края пропасти. Вдвоём они вытащили парня на тропу.       — Могли бы и не напрягаться, он потом бы вылез и догнал, — проворчала Забияка. — Так вот, о чём я? А, в общем, как выяснилось весной, тётя добралась-таки до людей, не замёрзла.       — Ага, и её не сожрали драконы или волки, как мы думали. Только пришла она вовсе не к Берсеркам, а к племени Северных Странников. Ну, знаете, те самые, что живут в ледяных домах, запрягают в сани рогатых лошадей и охотятся на толстых усатых русалок.       — И ей так понравилось кочевать, что она вышла замуж за их вождя и осталась у них.       — Потрясающая женщина! — с удивлением воскликнула Астрид.       — Да, она такая. Жаль, что в следующую зиму её разорвал белый медведь. Но у нас на память осталась её бедренная кость, — закончил свой рассказ Задирака. Отряхнувшись, он крикнул: — Всё, пришли! Иккинг, вот то самое место, о которым я говорил!       Молодые люди стояли у заснеженного склона, круто уходящего вниз, в тёмную полосу далёкого ельника. Снега здесь было много, намного больше, чем внизу, на равнине.       — Прекрасно. Итак, банда, я не зря просил вас одеться потеплее, ибо суть сегодняшней тренировки в том, чтобы научиться мгновенно принимать решения в быстро меняющейся обстановке и не поддаваться панике.       — Кажется, я уже паникую… — боязливо поглядывая с обрыва, прошептал Рыбьеног.       Иккинг тем временем продолжал:       — Как видите, на этом склоне есть несколько выступов, и можно разбиться, если вовремя не повернуть. Наша задача — съехать вниз и остаться в живых.       — То есть, ты решил отправить нас оптом в Вальхаллу и свалить всё на несчастный случай? — возмутился Сморкала. — Не, я на это не подписывался! Нашли дурака!       — Не думал, что когда-нибудь скажу это, но сейчас я полностью согласен со Сморкалой: это небезопасно.       — Не дрейфь, Рыбоголовый! Иккинг сказал, что я буду рулить! — подбодрил друга Задирака. — Мы с сестрой уже так делали, и не раз! Это жуть как весело, хотя и очень страшно.        После этих слов лицо Рыбьенога побелело, как мел.       — Ага, мы назвали это «сноубот»! — поддержала брата Забияка. — Запомните все: Торстоны изобрели новый вид зимнего спорта! Кстати, надо запатентовать эту идею, пока кто-нибудь ушлый не украл.       — Да, а то у нас вечно крадут идеи, — буркнул Задирака. — Помните ту вкусную смесь из яиц и замороженного молока яка, которую мы придумали в прошлом году?! Так вот, я недавно узнал, что один повар во Франции присвоил себе наше изобретение!       — Даже название не поменял, наглец! Ещё небось и кучу золота получил от тамошнего короля! Всегда недолюбливала французов! — возмутилась Забияка. — Les hindous et les ignorants sont meilleurs que nous!       — А что хорошего можно ожидать от людей, которые едят лягушачьи лапки? Кстати, если их хорошенько помыть и выдержать часа два в смеси пряных трав и медовухи, а потом поджарить на костре, то il s'avère juste un plat délicieux! — мечтательно закатил глаза Задирака, причмокнув губами.       — Иккинг, на каком языке говорят эти балбесы? — нервно произнес Сморкала. — Я решительно ничего не понимаю! Какое отношение имеют лягушки к затеянному тобой безумию?!       — Самое прямое. Ты знал, что зимой лягушки впадают в спячку и, возможно, под этим слоем снега находится не одна сотня вкуснейших земноводных? — нравоучительно воздев указательный палец вверх, ответил Задирака.       Глаза близнецов азартно заблестели, на лицах появилась широкие ухмылки. Они понимающе переглянулись и поудобнее взялись за весла.       — Это французский, если не ошибаюсь. Эй, стоп-стоп! Никого, никаких лягушек мы сейчас выкапывать и жарить не будем! Мы пришли сюда не за этим! — суматошно, как курица на взлете, замахав руками, остановил их Иккинг. — У нас другая задача!       — Кто бы мог подумать, что по части самоубийственных экспериментов ты переплюнешь Торстонов? — поддержала его Астрид, ударив по плечу. — Хотя я всегда подозревала, что ты немного чокнутый.       — Официально заявляю, я против этой идеи, — скрестив руки на груди, Рыбьеног перешёл к Сморкале.       — Да ладно вам, это абсолютно безопасно. Если что-то пойдет не так, Громгильда подстрахует нас с воздуха, а Беззубик будет ждать внизу, — поспешил успокоить друзей Иккинг, бросая предупреждающе-умоляющий взгляд на Астрид. — Представьте себе, что вы разлучились со своим драконом в воздухе, запутались в сеть и падаете. Поймать вас некому, повсюду торчат скалы, а в руках только весло и…       — Это самое дурацкое твоё объяснение из всех, которые я слышала, — фыркнула Астрид.       — Эге-гей, кто последний, тот трусливый слизняк и вонючая коровья лепешка! — закричала Забияка, устраиваясь на корме и хватая весло. — Чур, я тоже буду рулить!       Сморкала, не допускавший и тени крамольной мысли о том, что языкатая язва Торстон-старшая или, — что хуже того, Астрид, — посмеют усомниться в его смелости, гневно засопел и тоже полез в лодку.       — Французский, тоже мне! Я знаю французский, это язык любви, а этот бред — никакой не французский, а какая-то очередная ересь от близнецов!       — Не-не-не, народ, так не пойдет, — снова замахал руками Иккинг. — Делаем так: на среднюю перекладину садятся Рыбьеног и Сморкала. Они самые тяжёлые и будут обеспечивать хорошее сцепление дна со снегом. Задирака с веслом садится назад, на место Забияки, а Забияка сядет на колени Рыбьеногу. Поскольку близнецы будут поворачивать, и руки у них будут заняты, Рыбьеног должен крепко держать Забияку, чтобы она не упала.       Лицо Рыбьенога тут же стало красным.       — А-а-а, м-м-может, За–за-забияка сядет к Сморкале? –запинаясь от волнения, спросил он. В его голосе явственно проскальзывали истерические нотки. — Из-из-извини, И-и-иккинг, н-н-но я п-п-пока не готов к столь близкому общению с девушками!       — Ничего, детка, зато я давно готова! — успокаивающе потрепав его по щеке, заявила Забияка, поудобнее устраиваясь на его коленях. — Дай руку! Да не эту, идиот, другую, чем ты за борт держаться будешь?!       Разместив левую руку парня поперек своей талии и схватив его за поясной ремень, девушка, к его немалому облегчению прекратила ёрзать и, замерев, уставилась вперёд. Та самая, фирменная торстоновская улыбка, не сулившая ничего хорошего жертвам их проказ, не сходила с её губ. Острый кончик козьего рога, украшающего шлем девушки, щекотал нос и Рыбьеног страдальчески сморщился, пытаясь не чихнуть.       — Смотри, Рыболицый, держи её хорошенько: другой сестры у меня нет. Но если ты случайно так упустишь Забияку, то придется тебе сменить Громмеля на Престиголова. — громогласно произнес над его макушкой Задирака.       Получив тычок под ребра, он мгновенно заткнулся и упёрся веслом в укатанный наст.       — Я надеюсь, что утром ты не завтракал: иногда, на особо опасных участках, еда так и просится наружу, — нежно прошептала Забияка в ухо Рыбьеногу. — Поэтому, если прижмёт, наклоняйся к Задираке, он всегда готов подставить шлем помощи.       К концу фразы лицо Рыбьенога плавно сменило цвет и вместо ярко-пунцового приобрело нежно-салатовый оттенок.       — А кто будет держать меня? — взвизгнул Сморкала, тут же почувствовав холодную длань Задираки на шее. — Эй, я не о тебе говорил!       — Все уселись?! Отлично! Ну, а мы с Астрид, как самые лёгкие и мелкие, сядем вперёд, — сказал Иккинг, галантно подавая девушке руку и устраиваясь рядом. Скрестив для экономии места ноги по-турецки, он снял протез и засунул во внутренний карман жилетки.       — Эй, а почему именно ты будешь сидеть рядом с Астрид? И… и почему ты обнимаешь её? — возмущённо завопил Сморкала. Рука Иккинга, доселе покоившаяся на талии Астрид, поспешно переползла на борт лодки.       Астрид недовольно пробурчала:       — Заткнись, Йоргенсон, тебя не спросили. Мне и так сидеть рядом с твоими сапогами. Весьма сомнительное удовольствие, знаешь ли.       — По крайней мере, это сапоги настоящего воина, а не хилого тощего недоразумения! — самодовольно усмехнулся Сморкала, посылая ей воздушный поцелуй. — Если хочешь, можешь пересесть ко мне на колени. Я буду держать тебя очень крепко… и нежно.       — Ничего, я справлюсь, — холодно ответила девушка, и добавила, хитро улыбаясь соседу: — Думаю, что объятья лучшего драконьего всадника будут куда надёжней.       Когда все наконец расселись, Иккинг повернулся к остальным:       — И запомните: если что, то…       — Йе-ех, хватит болтать, Иккинг! Поехали! — залихватски свистнув, Торстоны одновременно оттолкнулись от наста и лодка сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее заскользила вниз.       — О мой Тор, как же страшно! — сквозь зубы проскулил Сморкала. Рыбьеног молча закивал, так стиснув ребра Забияки, что та не могла не вдохнуть, ни выдохнуть.       — Забияка, приготовься: здоровенная скала прямо по курсу! — предупредил Иккинг. Его ладонь, из-за сильного мороза затянутая в перчатку, как-то незаметно, сама собой, опять оказалась на талии Астрид. Девушка не возражала.       — Вижу, командир! — козырнула Забияка. — Команда, приготовиться к столкновению!       — Чтоб вы знали: я всех вас ненавижу! — провыл Сморкала, обречённо закрывая глаза и ожидая удара.       Задирака, поднявшись во весь рост, в ответ прокричал что-то неразборчиво-восторженное, утонувшее в общем гуле голосов. Рыбьеног, наплевав на приказ, отпустив Забияку и зажав рот, поспешно перегнулся через борт: бедняга успел-таки утром позавтракать и полупереваренные отбивные из яка остались замерзать на снегу. Однако лодка, благодаря меткому толчку удачно обойдя препятствие, бодро продолжала путь, лишь немного изменив направление.       — Я же говорил, что всё под контролем! — радостно прокричал Иккинг. — Это как полет!       — Да, только… — нерешительно промолвила Забияка.       — Что «только»? — настороженно спросил Сморкала.       — Вот, не выдержало, — девушка подняла вверх обломок весла. — Теперь рулить будет один Задирака, а мы так не договаривались!       — Иккинг, впереди ещё одна скала! — закричала Астрид.       — Вижу! Забияка, давай сюда обломок, скорее! Сморкала, дай шлем и помоги!       Опасно балансируя, втроём они успели оттолкнуться, правда, на один рог на шлеме Йоргенсона стало меньше. Обломок жалко торчал над его лбом. Команда, кроме Рыбьенога, невольно прыснула со смеху: до того у парня был нелепый вид.       — Ну погодите, остолопы безмозглые, вот спустимся и я кое-кому не только рога пообломаю — шкуру спущу! Это был старый шлем моего отца! С рогами его любимого барашка! — проорал не на шутку разозленный Сморкала.       — Не волнуйся, Иккинг всё починит! — успокоила его Забияка.       Задирака, бросив весло, принялся разминать ему плечи.       — Задирака, йотун тебе в печенку, ты что творишь?! — рявкнул Иккинг.       — Успокаиваю его. Взбешённый Сморкала в замкнутом пространстве неуправляемой лодки — это вам не Плевака в канун Сноглтога!       — Идиот! Ты зачем весло выкинул? Как теперь мы будем управлять лодкой?!       — Иккинг, я думаю, что самое время звать Громгильду! — подал разумную идею порозовевший Рыбьеног, после расставания с завтраком явно чувствовавший себя куда лучше.       — Эм-м-м, понимаете, тут есть небольшая проблема… — замялся под взглядами команды Иккинг. — Дело в том, что ещё вчера вечером все драконы, включая Громгильду, улетели с Олуха. Я сказал это, чтобы вас приободрить.       — Я же тебе говорила, что врать друзьям нехорошо?! — ехидно сказала Астрид. — А ты что сказал, помнишь? «Все будет нормально, мы сработанная команда и на ребят можно положиться!» Вот она, твоя хваленая «команда», бьётся в истерике, как треска в сетке, а во-о-он там, здоровый валун, за которым — пропасть. И что теперь будем делать? Как я понимаю, Беззубик тоже дома?       Рыбьеног, услыхав «радостную новость», охнул и сполз в спасительное беспамятство, тяжёлым кулем обвиснув на Забияке.       Девушка, поведя плечами, небрежно скинула его на дно.       — Эге-гей, жди меня, Вальхалла! Славный сын клана Торстон сегодня войдёт в твои золотые врата! — крестом раскинув руки и подставив лицо ветру, завопил Задирака.       Тут позади что-то угрожающе ухнуло, бухнуло, загудело и обернувшиеся ребята с ужасом увидели лавину, со стремительностью весеннего горного потока летящую за ними.       — Класс, этого нам ещё не хватало! — саркастически проворчала Астрид. — Похоже, очередной гениальный план Иккинга отправляется старому яку под хвост.       — Хэддок, если останемся живы, я тебя убью, запомни! — вопил Сморкала, вцепившись в лодку. Он с такой силой сжал доску, что та хрустнула. Сморкала с изумлением уставился на оставшийся у него в руке кусок. В этот же момент, налетев на скрытый снегом камень, ветхая посудина красиво подлетела вверх и, шмякнувшись, развалилась на отдельные части. Команда рассыпалась и неуклюже раскатилась по склону подобно горошинам из лопнувшего стручка, продолжая скользить вниз.       — Ребята, есть мысль! Ложитесь на доски и съезжайте на них прямо в пропасть! Мы можем в ней спрятаться, лавина пойдет мимо! — крикнул Иккинг, подавая пример.       Он неведомо когда успел прикрепить на место протез и теперь использовал ноги вместо руля, помогая руками.       — Хах, Хэддок слабак, ползёт, как червяк! Кто рождён летать, не будет ползать! — надменно воскликнул Сморкала, пытаясь встать на своей доске.       — Забияка, Задирака, подберите Рыбьенога! У вас самый большой обломок!       — Эх, а я уж надеялся повидать тётушку Хильдегарду и дядюшку Магнуса, — подгребая к бесчувственному другу и затаскивая его на обломок кормы, пропыхтел Задирака.       — Погоди, ещё не вечер! — утешила брата Забияка, без зазрения совести используя Рыбьенога вместо перекладины. — Иккинг сегодня в ударе.       — А как мы потом выберемся, ты подумал? — крикнула Астрид, не выпуская руку Иккинга из своей.       — Придумаем что-нибудь! Банда, все к обрыву и прыгаем вниз, быстро!       — Быстрее только на крыльях! — проорали близнецы, сидящие на Рыбьеноге верхом. — Мы же говорили, что будет страшно весело!       — Я вас всех прибью! Слышите, идиоты?! И начну с тебя, Иккинг! С тебя-я-а-а… Мама!       Падать оказалось относительно невысоко и мягко, поскольку на дне пропасти оказалось много снега. А ещё потому что первым упал так и не пришедший в себя Рыбьеног, потом приземлились близнецы, шустро отскочившие в сторону, затем — грозящий им всеми мыслимыми и немыслимыми карами Сморкала и, наконец, — Иккинг и Астрид.       Пару минут было тихо. Так тихо, что было слышно, как мимо, грозно ворча, шурша камнями и сминая многопудовым пузом вековые ели, проползает лавина.       — Все живы? — только и нашел, что сказать, Иккинг, когда на него с разной степенью гнева (очнувшийся Рыбьеног и Сморкала), восторга (близнецы) и насмешки (Астрид) уставились пять пар глаз.       — Классно покатались, правда! Кто за то, чтобы завтра повторить?! — поднимая сразу обе руки вверх, закричали Задирака и Забияка. Рыбьеног, застонав, снова осел на снег и закатил глаза.       — Ну давай, гений, вытаскивай нас отсюда, — ударив друга в плечо, потребовала Астрид. — А то, чего доброго, Рыбьеног замёрзнет тут!       — Ну, зато мы выяснили, кто как себя ведёт в критической ситуации, — бодро сказал Иккинг, складывая ладони чашечкой и поднося их ко рту. Гулкое эхо многократно усилило звук и вскоре на его зов откуда-то сверху и слева откликнулся Беззубик. — Пока что лучше всех себя показали Астрид и близнецы.       — Так Беззубик всё-таки ждал нас у елей?       — Нет, он ждал нас у большого валуна.       — Так ты соврал?! Опять?! — раздувая ноздри, зарычал Сморкала.       — Нет, ничуть. Мы слишком привыкли полагаться на драконов. Ладно, банда, сейчас Беззубик нас вытащит и отвезёт домой.       — Зайти за тобой завтра? — спросила Астрид. — У нас тренировки, помнишь?       — Увы, миледи, завтра меня ждёт Плевака и всю праздничную седьмицу я проведу в кузнице, как и обещал. Как не прискорбно, но «Молодой талантливый баклан» был слишком стар и не выдержал этого испытания, поэтому тренировку придется отложить.       — Думаю, я смогу отпросить тебя у Плеваки на пару часов. — многозначительно подмигнув, сказала девушка. — А вот и наш спаситель! Привет, малыш! Беззубик, осторожно спустившись на дно ущелья, охотно подставил морду девушке.       — О, а знаете, что я придумал? Если спуск на лодке — это «сноубот», то почему бы не назвать спуск на доске «сноуборд» и не включить этот вид спорта в ежегодные зимние состязания Олуха?! — оживился Задирака.       — Oh non, je n’en peux plus! — с самым разнесчастным видом пробормотал Рыбьеног. — Est-ce à propos de notre capacité à maintenir notre tempérament? — непонимающе хлопая ресницами, осведомилась Забияка у брата, которого, подхватив под подмышки, поднимал Беззубик. — Il s’agit de votre capacité à trouver des problèmes sur vos culs maigres et à en entraîner d’autres, — весело ответил Иккинг со спины дракона. Астрид, крепко обнимавшая его со спины, звонко рассмеялась. — А можно не выпендриваться, а говорить так, чтобы всем было понятно? — пробурчал снизу Сморкала. — Bien sûr, mon petit ami, mais tu dois admettre que c’est plus drôle! — зубасто улыбнулся Иккинг. — Ну погоди, Хэддок, дай только выбраться отсюда! Я тебе покажу, кто здесь болван! — Вот видишь, ты уже делаешь успехи! Ещё немного, и будешь истинным знатоком одного из самых красивых языков мира! Извини, но вам с Рыбьегоногом придется немного подождать, пока я отнесу остальных в деревню: Беззубик не сможет забрать всех. — Иккинг, я говорил, что когда-нибудь прибью тебя?! — донеслось из пропасти. — Только за сегодня я удостоился этой чести несколько раз! — Хэддок!

***

— Признайся: ты просто хотел произвести на меня впечатление. Не скажу, что тебе это не удалось, но обещай больше так не делать, по крайней мере — без меня.       Они сидели в обнимку на крыше кузницы и смотрели, как в небе загораются первые звёзды.       — Нет, что ты, вовсе нет! Как ты могла подумать такое! — с деланным возмущением воскликнул юноша.       — Иккинг, ты дурачишься! — со смехом воскликнула Астрид.       — Ну, если только самую малость. Но признайся: было весело, — перейдя на нормальный тон, сказал он. — Да, возможно, я не всё просчитал, но тебе же понравилось?       — А вспомни лицо Рыбьенога, когда ты усадил к нему на колени Забияку! — прыснула девушка, пряча лицо у него на груди. — Бедняга ещё долго будет обходить её стороной.       — А тебе не холодно? Ну, в смысле, ты могла бы, если, конечно, захочешь… — отведя глаза и смущённо взъерошив волосы, чуть слышно пробормотал Иккинг. В свете далёких факелов его лицо, особенно уши и щеки, полыхали алым не хуже смолистых веток.       — Нет, мне не холодно. Но, если ты замёрз, то я могу согреть тебя, — лукаво усмехнувшись, так же тихо сказала девушка, продвигаясь поближе. Глаза Астрид таинственно блестели, на губах играла загадочная полуулыбка.       — И… как же? — от волнения не почуяв подвоха, спросил Иккинг… и тут ощутил, как по позвоночнику вниз катится маленький снежный шарик. — Астрид!       Но, она, смеясь, уже стояла внизу.       — Давай, укротитель снежных вершин и старых лодок, догони меня! И тогда, может быть, получишь кое-что получше, чем кусок льда за шиворот! Например, поцелуй!       — Votre parole, Milady, est ma loi!— прокричал парень, спрыгивая вслед за ней.