Часть вторая.
23 марта 2022 г., 21:36
О сырости, глупости и ягодицах
***
Погода была наисквернейшая. В общем-то викинги привыкли, что короткое лето редко радует их солнечными днями, но целая седьмица непрекращающихся проливных дождей могла нагнать тоску на кого угодно. В черном брюхе кружащих над островом грозовых туч, как в желудках целого стада огромных голодных Громмелей, недовольно и громко ворчало. То и дело угрожающе поблескивали ветвистые сине-белые молнии, напоминая о всесилии Богов. За эту седьмицу на рогатые головы олуховчан и не менее рогатые морды и спины драконов излилось непомерное количество воды. Вода была везде: капала-стекала с крыш, барабанила по шлемам, перевёрнутым днищам лодок и натруженным спинам, скапливалась в уныло обвисших усах и бородах, хлюпала в вёдрах и простуженных носах. Тяжёлые, сшитые из шкур одежды и ботинки, напитавшись жидкой грязью и не успевая просыхать за ночь, противно чавкали при каждом шаге. Стаи Жутких Жутей, не желая лишний двигаться, сидели длинными хвостатыми гирляндами на венцах хижин и дремали, оживляясь лишь при виде тележки с провизией. Более крупные драконы либо прятались под возведенными заботливыми хозяевами навесами, либо, подобно Барсу и Вепрю, развлекались, прыгая по многочисленным лужам. Как оказалось, Престиголовы, как и их дальние родичи Нюхохваты, обожают сырую погоду и готовы часами нежиться под мелкой изморосью. Близнецы с воодушевлением помогали своему любимцу как следует извазюкаться, попутно перемазав друг друга. Хуже всего было Беззубику: молнии, привлеченные металлическими деталями его снаряжения, так и норовили поиграть драконом в догонялки на выживание и, к сожалению, дракон не всегда выигрывал. Иккинг после того, как сияющее оружие Тора в очередной раз попало в хвост друга и чуть ли не отправило их обоих до срока в Вальгхаллу, с тяжёлым сердцем был вынужден оставить дракона дома и пересел вторым всадником на спину Громгильды. Пожалуй, это был единственный на всем острове дракон, к которому Беззубик не ревновал своего друга. — Ничего, братец, — почесывая обиженного дракона под щекой, оправдывался Иккинг. — Вот закончится этот надоедливый дождь, и мы снова будем летать вдвоем, как раньше. Ты же понимаешь, если молния попадет в нас, то поджарит, как поросёнка на вертеле. Беззубик жалобно урчал и поворачивал голову, подставляя шею: пусть чешет как следует, раз взялся. — А для тебя у меня есть ответственное поручение. Пока мы облетим остров, ты присмотришь за всем тут, на земле, — продолжал утешать Иккинг. Беззубик, горестно заурчав, перевернулся на спину, подставляя брюхо. — Давай продолжим вечером, хорошо? Меня уже ждут. Я скоро вернусь, приятель. И помни: ты присматриваешь за драконами в деревне и за порядком вообще. Я полагаюсь на тебя. В такую погоду хороший хозяин не то что дракона, вошь из дому не выгонит, поэтому Всадники, посоветовавшись с вождём, ограничились патрулированием морских и сухопутных границ Олуха. Громгильда как раз пролетала над лесом, когда Иккинг заметил кое-что странное. — Астрид, что это там происходит у озера? — наклонившись, Иккинг попытался внимательнее рассмотреть что-то внизу. — Давай-ка полетим поближе, посмотрим. — Вниз, девочка! — скомандовала Астрид. На каменистом берегу, безуспешно пытаясь прикрыться от назойливо моросящего дождя крыльями, рядком сидели Кривоклык и Клыкокрив. На длинной ехидной морде старшего Ужасного Чудовища, отвернувшегося от воды, застыло выражение обречённой брезгливости и недовольства. Его младший собрат, напротив, вытянув длинную шею, с явным беспокойством вглядывался то в темные, вспененные дождём, глубины озера, то в густые ветви растущих на краю оврага высоких сосен. Была здесь и Сарделька. Она, негромко жужжа крыльями, невысоко кружила над озером. И, что самое странное, ни Сморкалы, ни Густава, ни Рыбьенога поблизости не было. Иккинг, спешившись первым и подойдя к Клыкокриву, попробовал успокоить его, погладив, но дракон явно нервничал и не делал общаться. — Эй, что такое, малыш? Где твой напарник? Клыкокрив, отмахнувшись от человека и для острастки дунув на него искристым дымком из ноздрей, вновь занял выжидательную позицию. Старший дракон, все с той же обречённо-брезгливой гримасой встряхнулся, и, коротко рыкнув, уполз в пещеру, где, развалившись мордой к выходу, стал сушить шкуру, превратившись в огромный, слабо тлеющий жёлто-оранжевый факел. Сарделька, устав выписывать круги и восьмёрки, опустилась на травяную полянку у самого берега. Вид у нее был самый что ни на есть несчастный. Она повздыхала, проглотила несколько аппетитных булыжников и присоединилась к Ужасному Чудовищу. — Сморкала?! Рыбьеног?! Густав?! Да где они все? Что здесь стряслось? — позвал друзей Иккинг, но ответом ему была тишина. — Здесь явно произошло что-то, заставившее всадников оставить драконов. Но почему тогда они ведут себя так спокойно? — задался вопросом он. Астрид, пожав плечами, внимательно осмотрела пещеру, кусты и землю около озера. — Иккинг, смотри, здесь их оружие и одежда. А это значит… Тут сверху послышалось громкое и залихватское «Сморкала! Сморкала! Хой! Хой! Хой!». В воздухе промелькнуло что-то округло-белое, затем раздалось гулкое «Плюх!» и потревоженная середина озера пошла мелкими волнами, растаявшими в прибрежном галечнике. Из воды с довольным видом сытого тюленя вынырнул Йоргенсон-младший собственной персоной и закачался вверх-вниз, как рыбацкий поплавок. Задрав голову и сложив ладони на манер рупора, он заорал: — Эй, Рыболицый, где ты там! Давай, выскреби свою жалкую заячью душонку из пяток и сделай это наконец! Гибкая дрожь ствола нависшей над краем оврага сосны, прогнувшиеся под весом разбежавшегося и подпрыгнувшего тела ветви, ещё один вопль, на этот раз более высокий и немного истеричный, потревожил стайку мелких пичуг, гнездившихся на растущих вокруг оврага деревьях. С заполошным писком пометавшись между веток и не обнаружив источник звука, к тому времени успевший благополучно приводиться и завопить ещё громче (вода, не успевшая ещё толком прогреться под ранневесенним солнышком, была все еще холодной, и по ночам схватывалась хрустким ледком, не успевавшим оттаять до конца даже к полудню), птицы успокоились. Но лишь за тем, чтобы через несколько секунд вновь взлететь от крика «Густа-а-а-а-мама!», по звонкости и мелодичности мало чем уступающего поросячьему визгу. — Ну что, цыплячьи твои мозги, я же говорил, что это круто! — бодро и радостно вопил Сморкала, брызгая в друга.– Когда я был маленьким, я всегда в дождь выходил на улицу в чем мать родила и мылся! Весенний ливень для настоящего викинга получше любой бани будет! — В-в-в-ода л-л-ед-д-дя-н-ная! — дробно простучал зубами Рыбьеног, обхватывая себя за плечи руками и направляясь к берегу. — М-м-мы м-м-мож-ж-жем под-д-д-дхват-т-тить вос-с-с-спал-л-лени-ие л-л-лег-г-гк-к-ких-х-х. Густав в ответ на слова Сморкалы только тихонько скулил, мечтая оказаться дома у очага с миской похлёбки в руках, но не смел показать перед кумиром свое малодушие. — Это что, Густав Ларсон? — ошарашенно спросила Астрид. Парни же, не замечая невольных свидетелей, продолжили, выстукивая зубами гимн Олуха, потихоньку брести к берегу. — Ага, и Сморкала с Рыбьеногом, — так же ответил Иккинг, делая несколько шагов вперёд и решительно заслоняя ей обзор. — Эй, вы что тут устроили? Рыбьеног (невероятно, но факты — вещь упрямая!) несмотря на то, что промёрз до селезёнки, умудрился покраснеть, и с невнятным бульканьем опустился в воду по шею. Сарделька немедленно бросилась к «тонущему» всаднику на помощь. Спрятавшись за её широкой фигурой, Рыбьеног, потупив взгляд и бормоча невнятные оправдания, просеменил к пещере. Иккинг старался не глядеть в его сторону, понимая неловкость ситуации. Густав, увидев Астрид, ойкнул, но остался в воде. Сморкала же, напротив, горделиво выпрямился (вода едва ли доходила ему до середины живота) и подбоченился. Парень выбил из ушей воду и уверенно, даже с некоторым вызовом посмотрел на кузена. — Здорово, Иккинг! Что, тоже решил освежиться?! Водичка, как парное молоко! — Да ты посмотри на себя и на них! — зло воскликнул Иккинг. — У Густава от холода уже губы побелели. Если он умрет, это будет на твоей совести! А ну, быстро вылазьте из воды! Густав, меленько дрожа и прикрывая ладонями причинное место, на заплетающихся ногах дошел до Клыкокрива и, как был, нагишом, залез к дракону под крыло, только голова осталась наружи. Астрид, не удержавшись, приоткрыла глаза и тут же прыснула со смеху: эта колоритная парочка здорово напоминала курицу-наседку с любопытным цыплёнком, если, конечно, бывают гигантские острозубые огненные куры и клацающие зубами цыплята. Иккинг, сердито шикнув «Не смотри!», немного поумерил ее радость, и вновь повторил свое требование. — Иккинг, ты зануда почище Стоика, испортил нам всё веселье! Теперь что, без твоего разрешения и искупаться нельзя? Может, мне тебя предупреждать, если вдруг в кусты приспичит? Кто-то заигрался в вождя, да, Иккинг? — Сморкала, я не хочу с тобой спорить. Просто выйди на берег, оденься и покажись готи. Йоргенсон только рассмеялся. — Только такие неженки, как ты и Рыбьеног, могли испугаться прохладной весенней водички! Да и то, Рыбьеног осмелился на прыжок, а тебе и один слабо сделать: того гляди, ветром унесет! — Сморкала, это глупо. Я не собираюсь… — начал было Иккинг, но Сморкала не дал ему договорить. — Так я и знал: ты просто струсил! Слышишь, Густав? Вот каков командир Всадников и наследник вождя! И на это ничтожество ты хотел быть похожим?! Ха, бери пример с настоящего воина! Сморкала, Сморкала! Хой, хой, хой! Тут Иккинг не выдержал. — Хочешь пари? Хорошо, я докажу тебе, кто из нас трус и слабак! — Иккинг, это глупо, — по-прежнему не открывая глаз, сказала Астрид. — Я знаю. — И всё равно хочешь это сделать? — Да. Я сыт по горло его постоянными подколками. Я пожалел его на весенних соревнованиях, но сегодня все будет честно, никакого снисхождения! В конце концов, я сын своего отца. Астрид, — с нажимом сказал он, поворачивая девушку лицом к пещере, — иди вовнутрь, отвернись от входа и не смей оборачиваться, пока я не скажу. Даже глаз открывать не смей! Пока Иккинг раздевался до нижней рубахи и портков, Сморкала вылез из воды и, свистом позвал Кривоклыка. Дракон в ответ презрительно фыркнул, плюнул огнем и отвернулся: видно, мокнуть из-за прихоти всадника ему не хотелось. — А ну иди сюда, ящерица криволапая! Подчиняйся, я твой хозяин! — заорал Йоргенсон. Кривоклык, услыхав крамольные речи (мнение дракона на этот счёт было абсолютно противоположным), шустро вылез из укрытия, встряхнулся и расправил крылья. — Вот так-то лучше. — одобрительно произнёс Сморкала. Но только он подошёл к дракону, намереваясь сесть в седло, как тот взмыл в воздух и улетел. — Кривоклык! Вернись немедленно! Иккинг тем временем разделся и подошёл к Громгильде. — Подбросишь меня наверх? — спросил он у драконихи, ласково почесав под щекой. Та, заурчав, подставила спину. Через минуту парни стояли на краю оврага. Усилившийся к тому времени дождь превратился в настоящий ливень. От порывов ветра натужно и тревожно гудели деревья, из последних сил цепляясь корнями за каменистую почву. — Ну что, кто первый? — держась за ветку и с опаской заглядывая за край, спросил Сморкала. — Мне без разницы. Хочешь, прыгай ты. — Нет уж, давай ты. Иккинг не стал спорить и, расставив для равновесия руки в стороны, осторожно пошел вперёд по скользкому стволу. Худой и высокий, в белом, насквозь промокшем одеянии он походил на драурга. — Астрид, Иккингу это не понравится, — робко заметил Рыбьеног. — Ты же знаешь, как болезненно он реагирует на замечания по поводу внешности. — Так не говори ему. И кто сказал, что я буду чем-то недовольна? Ты же исследователь, Рыбьеног, должен понять, — отмахнувшись от друга, нетерпеливо сказала она, осторожно, чтоб остаться незамеченной, высовываясь из-за валуна и наблюдая сначала за процессом разоблачения, а затем — подъемом. Иккинг не видел её. Он вообще не смотрел вниз, прыгнул сразу и Астрид с ужасом увидела, что он летит прямо на камни. — Громгильда, лови его! — позабыв об обещании и выбежав наружу, крикнула девушка, но дракониха не успела. Порывом ветра, словно пёрышко, человеческую фигуру сначала бросило вверх и вперёд, а затем буквально впечатало в озеро. Иккинг, не успев сгруппироваться, ударился об воду и, оглушенный, пошел ко дну.***
— Астрид, у меня от твоих метаний в глазах рябит. Иккинг лежал в своей комнате с мокрой тряпкой на лбу и морщился от боли: сломанная рука не давала забыть о себе ни на секунду. — Да если бы не мы с Рыбьеногом, ты бы утонул! — Сморкала бы меня вытащил. — Ага, держи карман шире! Он вместо того, чтобы помочь, бросился в деревню! Прямо голым, представляешь?! Мерзость какая! — Какое счастье, что я этого не видел, — устало улыбнулся Иккинг и, похлопав ладонью по доскам, позвал: — Иди сюда. Астрид, немного успокоившись, присела на край кровати. Перевернув ставшую теплой примочку, она ласково взьерошила волосы Иккинга: — Всё-таки ты сумасшедший. — Но ведь это тебе во мне и нравится, — лукаво сказал Иккинг. — Не угадал. Иккинг вопросительно поднял брови, и Астрид, чмокнув его в щеку, быстро поднялась и со смехом ответила: — Чокнутых у нас и без тебя хватает, но где ещё, скажи, я найду парня с такой аппетитной задницей?! — Астрид! Я же просил!
